2

Вьюнок, если учесть вкусы этой юной особы, довольно верно описала миссис Брендон. Прическа Эйлин действительно не напоминала ни хризантему, ни воронье гнездо. Волосы были тщательно уложены, губы подкрашены чуть-чуть, обута в удобные туфли. Муж у нее погиб в автомобильной катастрофе, сказала она нам, остались двое маленьких детей. До этого кафе она работала около года в одной фирме под названием «Учет спроса потребителей». Ушла оттуда — работа ей не нравилась.

— Почему не нравилась, миссис Брендон?

Вопрос задал Лежен. Она внимательно посмотрела на него:

— Вы полицейский инспектор? Так ведь?

— Да, миссис Брендон.

— Вам кажется, с этой фирмой не все в порядке?

— Данной проблемой я сейчас и занимаюсь. Вы что-нибудь заподозрили? Поэтому ушли оттуда?

— Я не могу вам сказать ничего определенного. Ничего определенного.

— Безусловно. Это понятно. Но вы можете сказать, почему ушли?

— Мне казалось, там творится что-то странное, а что именно — я не могла понять.

— То есть на самом деле занимаются не тем, чем положено?

— Вот-вот. Мне казалось, у фирмы какие-то скрытые цели, только невозможно понять какие. Работа велась странными методами.

Лежен задал Эйлин еще несколько вопросов, непосредственно касающихся ее обязанностей. Ей вручали список фамилий в определенном районе. Она посещала этих людей, задавала вопросы и записывала ответы.

— И что же вы нашли в этом странного?

— Вопросы не преследовали целей учета. Они были бессистемные, даже случайные. Как будто дело вовсе не в них, они — как бы это сказать — служили прикрытием.

— А у вас есть свои предположения, в чем было дело?

— Как это ни удивительно — нет. — Она помолчала немного, потом с некоторым сомнением добавила: — Я думала одно время, что их цель — организация квартирных краж, а вопросы — предварительная разведка. Но вряд ли, ведь меня никогда не расспрашивали, какие там комнаты, замки и так далее… Или же когда обитатели квартиры бывают вне дома и, значит, ничто не помешает.

— Какими потребительскими запросами вы интересовались?

— Всевозможными. Продукты — концентраты, полуфабрикаты; иногда мыльная стружка, стиральные порошки. А иногда косметика — пудра, помада, крем и все такое. Либо патентованные лекарства — виды аспирина, таблетки от кашля, снотворное, полоскание, желудочные средства и прочее.

— Вас не просили вручать опрашиваемым образцы? — поинтересовался Лежен как бы невзначай.

— Нет. Никогда.

— Вы просто задавали вопросы и записывали ответы?

— Да.

— Что, предположительно, являлось целью опроса?

— Вот это и было странным. Нам никогда не ставили определенной цели. Предполагалось, что информацией снабжаются какие-то производственные фирмы. Но работа велась непрофессионально. Без какой бы то ни было методики.

— Подумайте, не казалось ли вам, что среди вопросов многие были просто для отвода глаз и лишь один действительно требовал ответа? Или несколько?

Она подумала и кивнула.

— Да. Пожалуй, можно объяснить и так, — согласилась она. — Но какой из них, я не могла бы сказать.

Лежен внимательно на нее посмотрел:

— Вы чего-то недоговариваете.

— Но я и в самом деле ничего больше не знаю. Просто я чувствовала: здесь что-то неладно. Я даже советовалась с другой сотрудницей, была у нас такая миссис Дэвис. Ей тоже многое не нравилось.

— А точнее? — Голос Лежена звучал все так же спокойно.

— Она случайно услышала подозрительный разговор.

— Что за разговор?

— Поверьте, я не знаю ничего определенного. Она мне не передала его сути. Сказала только: «Вся эта контора — лишь вывеска для шайки бандитов. Но нас ведь это не касается. Деньги платят хорошие, закона мы не нарушаем — и не стоит над этим особенно задумываться».

— И ничего больше вы от нее не слышали?

— Еще она сказала: «Иногда я кажусь себе вестником смерти». Но я не поняла, почему ей так казалось, что она имела в виду.

Лежен вынул из кармана записку и подал ей:

— Эти фамилии вам ничего не говорят? Вы не помните кого-нибудь из этих людей?

— Вряд ли. Я стольких видела… — Она пробежала список глазами и сказала: — Ормерод.

— Вы помните Ормерода?

— Нет. Но миссис Дэвис как-то его упоминала. Он скоропостижно умер, кровоизлияние в мозг, кажется. Она, помню, расстроилась. «Я была у него всего неделю назад, — говорит, — и он отлично выглядел». Вот тут она и сравнила себя с вестником смерти. «Стоит некоторым из них, у кого я бываю, лишь взглянуть на меня — и вскоре им конец». Она даже посмеялась над этим, но тут же добавила: конечно, это просто совпадения. И все же, по-моему, она сильно огорчалась. Правда, она считала, что беспокоиться по этому поводу не следует — не ее забота.

— И все?

— Ну, в общем… я…

— Рассказывайте все.

— Долгое время я ее не видела, а потом как-то встречаю в ресторанчике в Сохо[2651]. Я ей сказала, что ушла из УСП и работаю в другом месте. Она спросила почему, а я ответила — мне там многое не нравилось. Она сказала: «Наверное, вы правильно поступили». Я спросила: «У вас возникли новые подозрения?» И она в ответ: «Не уверена, но я как будто узнала на днях одного человека… Он выходил из дома, где ему, вообще говоря, совсем нечего было делать, и держал в руке сумку с инструментом сантехника. Странно, что ему в этом доме понадобилось и зачем он взял с собой инструменты?» Она добавила, что человек этот имеет отношение к УСП. И еще она поинтересовалась, не известна ли мне владелица какой-то таверны, называется, по-моему, «Белый конь». — Миссис Брендон добавила: — Не представляю, о чем шла речь. Больше я ее с тех пор не видела и не знаю, работает она еще там или ушла.

— Она умерла, — ответил Лежен.

Эйлин Брендон вздрогнула:

— Умерла! От чего?

— От воспаления легких, два месяца назад.

— Бедняжка!

— Больше вы ничего не можете припомнить, миссис Брендон?

— Да нет как будто. Я слышала, и другие упоминали этого «Белого коня», но, когда, бывало, начнешь расспрашивать, ни слова нельзя добиться. И сразу видно — напуганы. — Она смущенно взглянула на Лежена: — Инспектор Лежен, мне не хотелось бы ввязываться в опасную историю. У меня двое малышей. Говорю вам честно: больше мне ничего не известно.

Он внимательно посмотрел на нее и кивнул. Мы распрощались. И когда Эйлин Брендон ушла, Лежен изложил свои выводы:

— Вот мы и продвинулись немного дальше. Миссис Дэвис слишком много знала. Она закрывала на все глаза, но у нее были весьма определенные подозрения. Внезапно она заболевает и уже при смерти посылает за священником и рассказывает ему все. Весь вопрос в том, что она узнала? И что именно заподозрила? Список фамилий — наверное, люди, которых она посещала и которые вскоре умерли. Отсюда и «вестник смерти». А самое главное — кого она узнала, кто это выходил из дома, где ему нечего было делать? Куда он приходил под видом рабочего? Вот это, наверное, и сделало ее опасным свидетелем. Ведь если она его узнала, он тоже мог ее узнать и понять, что она узнала его. И если она рассказала обо всем отцу Горману — значит, отца Гормана нужно было непременно убрать, прежде чем он сообщит в полицию. — Лежен пристально глядел на меня. — Вы согласны со мной? Видимо, все было именно так.

— Да, — подтвердил я. — Согласен.

— И кто же, по-вашему, этот человек?

— Есть у меня одна мысль, но…

— Знаю. Никаких доказательств. — Он помолчал немного. Потом встал. — Но мы его поймаем, — медленно произнес он. — Можете быть уверены. Если мы узнаем точно, что это подозреваемый, то сумеем припереть его к стенке. Мы посадим на скамью подсудимых всю эту свору.