Глава 23 · Рассказывает Марк Истербрук

Примерно три недели спустя у ворот Прайорз-Корт остановилась машина. Из нее вышли четверо. Один из них был я. Двое других — инспектор Лежен и сержант полиции Ли. А четвертый — мистер Осборн, который с трудом скрывал радостное волнение: ведь он участвует в таком серьезном деле!

— Смотрите не проговоритесь, — предупредил его инспектор Лежен.

— Что вы, инспектор. Положитесь на меня. Ни звука.

— Смотрите же.

— Это такая честь. Великая честь, разве я не понимаю.

Ему никто не ответил, а инспектор Лежен позвонил в дверь и спросил, можно ли видеть мистера Винаблза.

Мы вчетвером вошли, словно важная депутация.

Если Винаблз и удивился нашему приходу, то виду не показал, был исключительно вежлив и приветлив. Он отъехал в кресле чуть назад, чтобы мы не теснились вокруг него, и я снова подумал, какая у него своеобразная внешность. Кадык ходил вверх и вниз в раскрытом вороте старомодной рубахи, впалые щеки, профиль хищной птицы.

— Рад видеть вас снова, Истербрук. Вы теперь, похоже, частый гость в наших краях, — не без ехидства сказал он. — Инспектор Лежен — я не ошибся? Признаюсь откровенно, вы разожгли во мне любопытство. У нас такие тихие места, преступлениями и не пахнет — и вдруг визит инспектора! Чем могу быть полезен, инспектор?

Лежен ответил ему спокойно и подчеркнуто учтиво:

— Нам кажется, вы могли бы оказать нам помощь в одном деле, мистер Винаблз.

— Знакомый маневр, не правда ли? И в чем же я могу оказать вам помощь?

— Седьмого октября приходский священник по имени отец Горман был убит на Уэст-стрит в Паддингтоне. У меня есть основания полагать, что вы находились неподалеку оттуда между 7.45 и 8.45 вечера. Не имеете ли вы что-нибудь сообщить в этой связи?

— Неужели я был там именно в это время? Знаете, я сильно сомневаюсь. Очень и очень сомневаюсь. Насколько могу припомнить, я вообще не бывал в этом районе Лондона. И если память мне не изменяет, не был в Лондоне в тот вечер. Я бываю в столице редко — только на каком-нибудь интересном аукционе или у врача.

— Ваш врач — сэр Уильям Дагдейл, если не ошибаюсь? Принимает на Харли-стрит?

Мистер Винаблз холодно на него взглянул:

— Вы прекрасно информированы, инспектор.

— Не так хорошо, как может показаться. Однако жаль, что вы не можете мне помочь, а я надеялся. Наверное, я должен изложить вам факты, связанные с убийством отца Гормана.

— Пожалуйста, если хотите. Но я это имя слышу впервые.

— Отца Гормана позвали в один туманный вечер к умирающей женщине, что жила неподалеку. Ее вовлекли в преступную организацию без ее ведома, сначала она ничего не замечала, но вскоре у нее возникли серьезные подозрения. Организация эта совершает убийства по заказу — за солидную плату, разумеется.

— Мысль не новая, — вставил мистер Винаблз, — в Америке…

— Да, но у этой организации особые приемы. Начнем с того, что человека убирают якобы психологическими методами. Стимулируется так называемое «стремление к смерти», которое подсознательно свойственно каждому…

— И намеченная жертва услужливо совершает самоубийство? Ну, инспектор, этот чересчур удобный способ не слишком похож на правду.

— Не самоубийство. Намеченная жертва умирает естественной смертью.

— Да бросьте, бросьте! И вы такому поверили? Не узнаю нашу твердолобую полицию.

— Штаб-квартира этой организации, по слухам, «Белый конь».

— А, теперь я начинаю понимать. Вот что привело вас в наш мирный уголок — Тирза Грей и ахинея, которую она несет. Верит ли она в это сама или нет, я так и не разобрался. Но чушь несусветная! У нее подруга-дурочка, их медиум, а кухарка — здешняя ведьма. Надо иметь редкое мужество, чтобы есть ее стряпню, — возьмет да подложит в суп белого дурмана! Три милые особы известны на всю округу. Репутация у них, конечно, не из похвальных, но не вздумайте меня уверять, будто Скотленд-Ярд или какое-то еще ваше заведение воспринимает это всерьез.

— Да, мистер Винаблз. Вполне серьезно.

— И вы, значит, верите, что Тирза Грей плетет суеверную ерунду, Сибил впадает в транс, а Белла творит колдовской обряд — и в результате кто-то умирает?

— Нет, мистер Винаблз, причина смерти гораздо проще. Отравление таллием.

— Как вы сказали?

— Отравление солями таллия. Только это нужно как-то маскировать, а что может быть лучше суеверий, приправленных псевдонаучными и псевдопсихологическими толкованиями? И еще старинным колдовством.

— Таллий. — Мистер Винаблз нахмурился. — По-моему, я о таком и не слышал.

— Не слышали! Широко применяется как крысиная отрава, иногда как детское лекарство от глистов. Купить очень легко. Между прочим, у вас в сарайчике в саду припрятан целый пакет.

— У меня в сарае? Откуда? Такого не может быть!

— Есть, есть. Мы уже сделали анализ.

Винаблз разволновался:

— Кто-то его туда подложил! Я ничего об этом не знаю. Ничего!

— Так ли это? Вы ведь человек со средствами, мистер Винаблз?

— А какое это имеет отношение к нашему разговору?

— Вам недавно пришлось отвечать на весьма каверзные вопросы налоговой инспекции, если не ошибаюсь? Об источниках ваших доходов.

— В Англии жизнь становится невозможной из-за налогов. Я последнее время серьезно подумываю перебраться на Бермудские острова.

— Придется вам на время отказаться от этой мысли, мистер Винаблз.

— Это угроза, инспектор? Если так…

— Нет, нет, мистер Винаблз. Просто мнение. Вы хотели бы услышать, как действовала эта шайка?

— По-моему, вы твердо намерены мне об этом рассказать.

— Она очень толково организована. Финансовой стороной занимается мистер Брэдли, дисквалифицированный юрист. У него контора в Бирмингеме. Клиенты обращаются к нему и оформляют сделку. Вернее, заключают пари, что кто-то должен умереть к определенному сроку. Мистер Брэдли обычно склонен к пессимизму. Клиент сохраняет надежды. Когда мистер Брэдли выигрывает пари, проигравший немедленно платит — а иначе может случиться что-нибудь весьма неприятное. Обязанность Брэдли — всего лишь заключить пари. Просто, не так ли? Затем клиент отправляется на виллу «Белый конь». Мисс Тирза Грей и ее подружки устраивают спектакль, который обычно оказывает нужное угнетающее воздействие.

А теперь о фактах, наблюдаемых за сценой.

Существует некая фирма, которая ведет учет спроса на потребительские товары. Женщины — агенты этой фирмы (они действительно там служат) — получают задание обойти с анкетой определенный район. «Какой сорт хлеба вы предпочитаете? Какие предметы туалета и косметику? Какие слабительные, тонизирующие, успокаивающие, желудочные средства?» И так далее. В наше время привыкли к подобным опросам. Никто не удивляется. И вот — последний шаг. Просто, смело, безошибочно! Единственное, что глава концерна делает сам, — является в форме швейцара или под видом электрика, чтобы снять со счетчика показания. Он может представиться водопроводчиком, стекольщиком, еще каким-нибудь рабочим. За кого бы он себя ни выдавал, у него всегда есть необходимые документы — на случай, если спросят. По большей части не спрашивают. Какую бы личину он ни надел, настоящая цель у него проста — заменить определенный предмет (а это он решает, изучив заполненную служащей фирмы анкету) специально принесенным точно таким же предметом. Он может постучать по трубам, проверить счетчик, измерить напор воды, но цель у него одна. Сделав свое дело, он уходит, и никто его больше в тех местах не встречает.

Несколько дней все идет как обычно. Но раньше или позже у жертвы появляются симптомы болезни. Вызывают врача, у него нет ни малейшей причины для подозрений. Он может спросить у пациента, что тот ел или пил, но то, чем уже многие годы пользуется больной, в счет не идет. Видите, как все хитро придумано, мистер Винаблз? Единственный, кто знает главу организации, — это сам глава. Его выдавать некому.

— Откуда же вам столь многое известно? — приветливо спросил мистер Винаблз.

— Когда человек у нас на заметке, находятся пути выяснить о нем все досконально.

— В самом деле? Какие именно?

— Ну, необязательно об этом рассказывать. Киносъемка, скажем, разные современные приспособления. Человека можно сфотографировать, а он и не догадается. У нас, например, есть отличные фотографии упомянутого швейцара, газовщика и так далее. Существуют, конечно, накладные усы, вставные челюсти, но нашего друга легко опознали миссис Марк Истербрук, она же Кэтрин Корриган, и еще одна женщина по имени Эдит Биннз. Вообще, опознание — процедура весьма интересная. Например, вот этот джентльмен, мистер Осборн, готов поклясться под присягой, что видел, как вы шли по пятам за отцом Горманом по Бартон-стрит около восьми вечера седьмого октября.

— Да, видел, видел! — Мистер Осборн задыхался от возбуждения. — Я вас описал — описал точно!

— Пожалуй, даже слишком точно, — сказал Лежен. — Дело в том, что не видели вы мистера Винаблза в тот вечер из дверей своей аптеки. Вас, увы, там не было вовсе. Вы сами шли по пятам за отцом Горманом и убили его…

Мистер Захария Осборн спросил:

— Что вы сказали?

Челюсть у него отвалилась, глаза вылезли на лоб. Вид у аптекаря стал дикий, безумный.

— Мистер Винаблз, разрешите представить вам мистера Осборна, бывшего владельца аптеки на Бартон-стрит в Паддингтоне. У вас, мне думается, возникнет к нему личный интерес. Ведь мистер Осборн (а он некоторое время находится под нашим наблюдением) был столь неосторожен, что подбросил пакет таллия к вам в сарай. Не зная о вашей болезни, он пытался изобразить вас злодеем драмы и, будучи упрямцем — так же, как и глупцом, — отказался признать, что натворил глупостей.

— Глупцом? Да как вы смеете! Это я — глупец? Знали бы вы… если бы вы только представляли себе, какие дела я осуществлял! Что мне дано совершать! Я… я…

Осборн трясся, брызгая слюной в лютой злобе.

Лежен внимательно разглядывал его, словно рыбу на крючке.

— Перестарался, сам себя перехитрил, — сказал он с упреком. — Сидел бы тихонько у себя в аптеке, может, все и сошло бы с рук. И не пришлось бы мне сейчас заявлять вам, как требует долг службы: что бы вы ни сказали, будет записано и…

Тут мистер Осборн дико завизжал.