Глава 18

Некоторое время Кларисса молчала. Затем, глядя инспектору прямо в глаза, она начала говорить:

— Как все началось, я вам уже рассказала. Я попрощалась с Оливером Костелло, и он ушел в сопровождении мисс Пик. Я понятия не имела, что он вернулся, и по-прежнему не понимаю, зачем он сделал это.

Она задумалась, будто пытаясь припомнить, что было дальше.

— Ах да, — наконец продолжила она. — Потом вернулся домой мой муж и сообщил, что немедленно уходит снова. Он уехал на машине, и, как только я закрыла парадную дверь и убедилась, что она заперта на засов и щеколду, я вдруг почувствовала беспокойство.

— Беспокойство? — озадаченно переспросил инспектор. — Почему?

— Ну, обычно я беспокойства не испытываю, — взволнованно говорила она, — но тут мне пришло в голову, что вечерами я никогда не оставалась дома одна.

Она замолчала.

— Хорошо, продолжайте, — подбодрил ее инспектор.

— Я сказала себе: «Не будь дурой. У тебя есть телефон, не так ли? Ты всегда можешь позвонить и позвать на помощь». Еще я сказала: «Грабители в такое время не приходят. Они являются в полночь». Но мне по-прежнему казалось, что я слышала где-то стук двери, а может, шаги в моей спальне. Я решила, что лучше будет чем-нибудь заняться.

Она снова замолчала, и снова инспектор подтолкнул ее:

— Да?

— Я пошла на кухню и сделала бутерброды, чтобы Генри и мистер Джоунз могли перекусить по возвращении. Я выложила их на блюдо, накрыла салфеткой, чтобы не высохли, и уже шла через холл, чтобы поставить их здесь, как вдруг… — последовала драматическая пауза, — …я действительно что-то услышала.

— Где? — спросил инспектор.

— В этой комнате. Я знаю, что мне это не почудилось. Я слышала, как открываются и закрываются ящики, а потом я вдруг вспомнила, что застекленные двери в сад не заперты. Мы никогда их не запираем. Любой может войти.

Она вновь замолкла.

— Дальше, миссис Хейлшем-Браун, — невозмутимо произнес инспектор.

Кларисса сделала беспомощный жест.

— Я не знала, что мне делать. Я окаменела. Затем я подумала: «Что, если я просто дурью маюсь? Что, если это Генри за чем-то вернулся… или даже сэр Роланд, или кто-то из остальных? Какой же я буду выглядеть дурой, если поднимусь и позвоню в полицию». И тогда у меня созрел план.

Она в очередной раз замолчала, и теперь «Да?» инспектора прозвучало несколько раздраженно.

— Я пошла к вешалке в холле, — медленно продолжила Кларисса, — и взяла там самую тяжелую трость. Затем я направилась в библиотеку. Свет я зажигать не стала. Ощупью я пробралась к этому тайнику. Очень осторожно открыла его и проскользнула внутрь. Я думала, что смогу чуть приоткрыть противоположную дверь и посмотреть, кто там в гостиной. — Она показала на панель. — Пока не увидишь, никогда не догадаешься, что там находится дверь.

— Да уж, — согласился инспектор, — это совершенно невозможно.

Кларисса теперь, казалось, почти наслаждается своим рассказом.

— Я приоткрыла дверь, но вдруг мои пальцы соскользнули, и дверь распахнулась, задев стул. Человек, стоявший у письменного стола, выпрямился. В руке у него что-то блеснуло. Я подумала, что это револьвер. Я была в ужасе. Я испугалась, что он в меня выстрелит. Я что было сил стукнула его палкой, и он упал.

Она уронила голову на стол и зарылась лицом в ладони.

— Можно… можно мне капельку бренди, пожалуйста? — попросила она инспектора.

— Да, конечно. — Инспектор вскочил со стула. — Джоунз! — позвал он.

Констебль налил в бокал немного бренди и протянул инспектору. Кларисса подняла голову, но тут же снова закрыла лицо ладонями и протянула руку, когда инспектор принес ей бренди. Она выпила, закашлялась и вернула бокал. Констебль Джоунз поставил его на стол и вернулся к своим записям.

Инспектор смотрел на Клариссу.

— У вас есть силы продолжить, миссис Хейлшем-Браун? — спросил он полным сочувствия голосом.

— Да, — взглянув на него, ответила Кларисса. — Вы так добры ко мне. — Она вздохнула и продолжила свою историю: — Человек лежал здесь. Он не шевелился. Я зажгла свет и увидела, что это Оливер Костелло. Он был мертв. Это было ужасно. Я… я представить себе не могла.

Она махнула в сторону письменного стола.

— Я не могла понять, зачем ему понадобилось обшаривать этот стол. Все было как в ночном кошмаре. Мне стало так страшно, что я позвонила в гольф-клуб. Мне хотелось, чтобы мой опекун был рядом со мной. Они пришли. Я попросила их помочь мне убрать тело… куда-нибудь.

Инспектор пристально посмотрел на нее.

— Но почему? — спросил он.

Кларисса отвернулась.

— Потому что я трусиха. Жалкая трусиха. Я испугалась огласки, боялась, что меня увезут в полицию. Это так ужасно для моего мужа, для его карьеры.

Она вновь повернулась к инспектору:

— Если бы это действительно был грабитель, я, возможно, справилась бы с этим и сделала все, как положено, но это был человек, нам знакомый, человек, женатый на первой жене Генри. О, я просто ощутила, что не смогу этого вынести.

— Возможно, потому, что незадолго до этого покойник пытался вас шантажировать, — предположил инспектор.

— Шантажировать меня? О, что за нелепость! — уверенно возразила Кларисса. — Это просто глупо. Меня абсолютно нечем шантажировать.

— Элджину, вашему дворецкому, послышалось упоминание о шантаже.

— Не могу представить себе, чтобы он услышал нечто подобное. Он просто не мог. Спросить меня, так он все это выдумал.

— Позвольте, миссис Хейлшем-Браун, вы убеждены в том, что слово «шантаж» ни разу не было упомянуто? Зачем вдруг понадобилось лгать вашему дворецкому?

— Я клянусь, что ни о каком шантаже речи не было, — стукнула кулаком по столу Кларисса. — Я уверяю вас… — Ее рука застыла в воздухе, и она неожиданно рассмеялась. — Ой, как глупо. Ну конечно. Было.

— Вы вспомнили? — невозмутимо осведомился инспектор.

— Да это ерунда, правда, — уверила его Кларисса. — Просто Оливер сказал что-то вроде того, что за меблированный дом берут просто абсурдно высокую ренту, а я ответила, что нам на редкость повезло, и мы платим всего четыре гинеи в неделю. И он говорит: «Трудно поверить этому, Кларисса. В чем тут подвох? Должно быть, шантаж». А я засмеялась и ответила: «Вот именно. Шантаж». Как глупо, мы же просто шутили. Я ведь даже и не вспомнила.

— Прошу прощения, миссис Хейлшем-Браун, — сказал инспектор, — но я действительно не могу в это поверить.

Кларисса казалась изумленной.

— Не можете поверить чему?

— Тому, что вы платите всего четыре гинеи в неделю за этот дом с мебелью.

— Честное слово! Вы, право, самый недоверчивый мужчина из всех, каких я когда-нибудь встречала, — сказала Кларисса, вставая и направляясь к письменному столу. — За весь вечер вы, похоже, не поверили ни одному моему слову. Большую часть сказанного я доказать не могу, а вот это могу. И на этот раз продемонстрирую.

Она открыла ящик стола и начала рыться в бумагах.

— Вот оно! — воскликнула она. — Нет, не то. А! Вот это. — Она вытащила документ из ящика и показала инспектору. — Это договор на аренду дома со всей обстановкой. Заключен поверенным адвокатской конторы во исполнение воли душеприказчиков, и смотрите — четыре фунта в неделю.

Инспектор был потрясен.

— Черт меня возьми! Это невероятно. Совершенно невероятно. Я был уверен, что это стоит гораздо больше.

Кларисса одарила его одной из своих самых чарующих улыбок.

— Не думаете ли вы, инспектор, что вам следует попросить у меня прощения?

Отвечая, инспектор подпустил в голос некую толику очарования:

— Прошу извинить меня, миссис Хейлшем-Браун, но это действительно в высшей степени странно, знаете ли.

— Почему? Что вы имеете в виду? — спросила Кларисса, убирая документ в ящик стола.

— Ну, вышло так, — отозвался инспектор, — что некая пара, леди и джентльмен побывали здесь с разрешением на осмотр этого дома, и этой леди случилось потерять где-то поблизости очень дорогую брошь. В полиции она сообщила все подробности и, в частности, упомянула этот дом. Она сказала, что владельцы запросили невероятную цену. Она полагала, что восемнадцать гиней в неделю за дом в глуши — это просто нелепость. Я тоже так подумал.

— Да, это поразительно, просто поразительно, — с дружелюбной улыбкой согласилась Кларисса. — Я понимаю, почему вы так сомневались. Но, может быть, теперь вы поверите хоть каким-то моим словам.

— В последней из ваших историй я не сомневаюсь, миссис Хейлшем-Браун, — заверил ее инспектор. — Обычно мы чувствуем, когда человек говорит правду. Я понимаю также, что у этих трех джентльменов имелось несколько серьезных причин заварить всю эту кашу.

— Не надо судить их слишком строго, — попросила Кларисса. — Это моя вина. Я их уговорила.

Уже ощутивший всю силу ее чар инспектор ответил:

— О, в этом я не сомневаюсь. Но вот что мне до сих пор непонятно: кто это сразу же позвонил в полицию и сообщил об убийстве?

— Да, это невероятно, — вздрогнула Кларисса. — Я совершенно об этом забыла.

— Ясно, что это не вы, — размышлял инспектор, — и, должно быть, ни один из этих трех джентльменов…

Кларисса покачала головой.

— Это не мог быть Элджин? Или, возможно, мисс Пик?

— Вряд ли стоит принимать во внимание мисс Пик, — сказал инспектор. — Ясно, что она не знала о трупе Костелло.

— Хотелось бы мне знать, так ли это, — задумчиво произнесла Кларисса.

— В конце концов, когда было обнаружено тело, с ней случилась истерика, — напомнил ей инспектор.

— О, это ничего не значит. С каждым может случиться истерика, — неосторожно заметила Кларисса.

Инспектор бросил на нее подозрительный взгляд, на который она сочла нужным ответить самой невинной улыбкой из своего арсенала.

— В любом случае мисс Пик не живет в этом доме, — сказал инспектор. — У нее свой коттедж в саду.

— Но она могла оказаться в доме, — возразила Кларисса. — Знаете, у нее есть ключи от всех дверей.

Инспектор покачал головой:

— Нет, мне кажется, скорее нам мог позвонить Элджин.

Кларисса подошла к нему поближе и вновь одарила улыбкой, на этот раз несколько беспокойной.

— Вы ведь не собираетесь отправить меня в тюрьму, правда? Дядя Роли уверен, что нет.

Инспектор сурово посмотрел на нее.

— Это хорошо, что вы вовремя изменили свои показания и рассказали мне правду, мадам, — твердо заявил он. — Но, если позволите, миссис Хейлшем-Браун, думаю, вам следует как можно скорее связаться с вашим адвокатом и сообщить ему все относящееся к делу. А пока я получу ваши отпечатанные показания, и, возможно, вы будете так добры подписать их.

Кларисса уже собиралась ответить, когда отворилась дверь в холл и вошел сэр Роланд.

— Я не могу больше находиться в неведении, — воскликнул он. — Теперь все в порядке, инспектор? Вы поняли, какая перед нами возникла дилемма?

Прежде чем он успел продолжить, подошла Кларисса и взяла его за руку.

— Роли, дорогой, я дала показания, и полиция, вернее, констебль Джоунз собирается их отпечатать. Потом я все подпишу. Я все, все рассказала.

Инспектор отошел посовещаться с констеблем, а Кларисса продолжила:

— Я сказала им, как приняла его за грабителя и ударила по голове…

Сэр Роланд с тревогой посмотрел на нее и открыл рот, чтобы ответить, но она быстро закрыла ему рот ладонью, так что он не смог произнести ни слова. Она торопливо продолжила:

— Потом я сказала ему, как обнаружила, что это Оливер Костелло, и как я впала в панику и позвонила вам, и как я умоляла и умоляла вас, пока вы не согласились. Теперь я вижу, как я ошибалась… — К ним повернулся инспектор, и Кларисса еле успела убрать руку от губ сэра Роланда. — Но когда это случилось, я от ужаса просто оцепенела и подумала, что так будет спокойнее всем — мне, Генри и даже Миранде, — если Оливера найдут в Марсденском лесу.

Сэр Роланд был совершенно ошеломлен.

— Кларисса! Что, черт возьми, вы несете? — еле выдохнул он.

— Миссис Хейлшем-Браун сделала абсолютно исчерпывающее заявление, — самодовольно вставил инспектор.

Кое-как придя в себя, сэр Роланд сухо произнес:

— Похоже на то.

— Это лучшее, что можно было сделать, — сказала Кларисса. — Действительно, только так. Инспектор все мне объяснил. И я искренне раскаиваюсь, что нагородила столько глупого вранья.

— И в результате окажется куда меньше неприятностей, — заверил ее инспектор. — А теперь, миссис Хейлшем-Браун, я не буду просить вас пройти в тайник, пока там находится тело, но я бы хотел, чтобы вы показали мне точно, где стоял мужчина, когда вы вышли оттуда в комнату.

— О… да… ну… он был… — нерешительно начала Кларисса. Она подошла к письменному столу. — Нет. Теперь я вспомнила. Он стоял вот так. — И она согнулась над столом.

— Понимаю, — сказал инспектор. — Вот здесь он стоял. А потом дверь открылась, и вышли вы. Хорошо, сейчас я не хочу заставлять вас смотреть на труп, просто встаньте перед панелью, когда она откроется. Теперь вы, Джоунз.

Констебль привел в действие рычаг, и панель открылась. Тайник был пуст, если не считать лежащего на полу клочка бумаги. Констебль подобрал его, в то время как инспектор с явным подозрением уставился на Клариссу и сэра Роланда.

Констебль прочитал начертанное на обрывке:

— «Ага, попались!»

Инспектор выхватил листок у него из рук, а Кларисса и сэр Роланд глядели друг на друга в полном изумлении.

Оглушительно затрещал звонок парадного входа.