Глава 8

— Как хорошо, Лора, что ты пришла!

Лора уселась поудобнее на стул с высокой спинкой и больше не шевелилась.

— Как дела, Энн?

Энн вздохнула.

— С Сэрой все идет не так, как хотелось бы.

— Но этого ведь следовало ожидать?

Лора говорила своим обычным бодрым тоном, но глядела на Энн с тревогой.

— Выглядишь ты не лучшим образом, дорогая.

— Знаю. Сплю плохо — замучили головные боли.

— Постарайся не Принимать все это всерьез.

— Хорошо тебе рассуждать со стороны, Лора. Побыла бы ты хоть немного в моей шкуре. Сэру и Ричарда ни на миг нельзя оставить наедине — они моментально начинают ссориться.

— Сэра, естественно, ревнует.

— Боюсь, что так.

— Ну, я тебя предупреждала, подобного следовало ожидать. Сэра еще совсем ребенок. И, как все дети, не может вынести, что ее мама уделяет столько времени и внимания не ей, а кому-то еще. Но ты же, Энн, была к этому готова?

— Да, в какой-то мере. Хотя Сэра всегда казалась мне вполне взрослой и разумной. И все же, повторяю, ее ревность не была для меня неожиданностью. А что Ричард может ревновать, мне и в голову не приходило.

— То есть ты допускала, что Сэра может наделать глупостей, но вполне полагалась на благоразумие Ричарда?

— Именно так.

— Главная черта Ричарда — неуверенность в себе. Иной на его месте лишь посмеялся бы над Сэрой и послал ее куда подальше.

Энн отчаянно терла лоб.

— Ты не представляешь себе, Лора, что у нас творится. Самого пустякового повода достаточно, чтобы они сцепились, после чего каждый посматривает на меня, желая узнать, на чью сторону я встану.

— Очень интересно.

— Тебе интересно, а мне ничуть.

— Так на чью же сторону ты становишься?

— Если удастся — ни на чью. Но иногда…

— Что иногда?

После минутного молчания Энн ответила:

— Видишь ли, Лора, Сэра ведет себя умнее, чем Ричард.

— В каком смысле?

— Внешне Сэра держится безукоризненно. Она вежлива и все такое прочее. Но хорошо знает, как уязвить Ричарда. Она его мучает. А он в конце концов не выдерживает и взрывается. Ах, ну почему они не могут поладить?

— Потому что между ними скорее всего существует естественная взаимная антипатия. Ты согласна? Или, полагаешь, все дело только в ревности?

— Боюсь, что ты права, Лора.

— Так из-за чего же они ссорятся?

— Из-за пустяков. Помнишь, к примеру, я сделала перестановку в этой комнате, поменяв местами журнальный столик и тахту, а Сэра после приезда из Швейцарии передвинула их обратно, потому что терпеть не может никаких изменений в доме. Однажды Ричард ни с того ни с сего заявляет: «Тебе, Энн, по-моему, больше нравилось, когда столик стоял там». Я подтверждаю, что да, мне казалось, что при таком расположении мебели комната становилась как бы больше. «А мне, — заявляет тут же Сэра, — больше по душе так, как сейчас». Ричард немедленно впадает в категорический тон. «Не так уж важно, что нравится вам, Сэра, главное, чтобы нравилось вашей маме. Надо поставить вещи так, как она хотела». И тут же хватается за край столика и начинает двигать его. «Ты хотела так, Энн?»

Мне не оставалось ничего иного, как ответить «Да». Он же поворачивается к Сэре: «Есть возражения, юная леди?» И Сэра, в упор глядя на него, очень спокойно и вежливо отвечает: «О нет, здесь все решает мама. А я не в счет». И знаешь, Лора, хотя я всегда поддерживаю Ричарда, но внутренне на сей раз оказалась па стороне Сэры. Она ведь так любит свой дом и все, что в нем есть. Ричарду этого не понять. Ах, дорогая, я в растерянности. Ну что мне делать?

— Да, положение пиковое.

— Но ведь все уладится? — Энн с надеждой взглянула на приятельницу.

— Я бы на это не полагалась.

— Не скажу, чтобы ты меня утешила, Лора.

— Сказки рассказывать не мое амплуа.

— Они оба меня не жалеют. Могли бы и понять, как они меня огорчают. Я просто заболеваю.

— Не жалей себя, Энн. Это еще никогда никому не помогало.

— Но мне так плохо!

— Им тоже, дорогая. Пожалей лучше их. Бедняжка Сэра переживает, да и Ричард, полагаю, тоже.

— Ах, Лора, мы были так счастливы с ним, пока не приехала Сэра.

Дейм Лора слегка подняла брови. Секунду-другую помолчала.

— Когда вы женитесь? — спросила она.

— Тринадцатого марта.

— Еще целых две недели ждать! Почему же вы отложили?

— По просьбе Сэры. Она умоляла меня дать ей время привыкнуть к нему. Точила меня, точила, пока я не дала согласия.

— Ах, значит, из-за Сэры… А Ричард был недоволен?

— Недоволен!.. Он рассердился не на шутку. И с тех пор твердит без устали, что я ее испортила. Ты тоже так думаешь?

— Да нет. При всей твоей любви к Сэре ты никогда ее слишком не баловала. И до сих пор она всегда была примерной дочкой, насколько это вообще возможно для эгоистического юного существа.

— Как ты думаешь, Лора, быть может мне следует…

Энн прикусила язык.

— Что тебе следует?

— Да ничего. Но порой мне кажется, что дальше так продолжаться не может.

Звук открываемой входной двери заставил Энн замолчать. Влетевшая в комнату Сэра при виде Лоры просияла.

— О Лора, я не знала, что ты здесь.

— Как поживает моя крестница?

Сэра, приблизившись, поцеловала ее, и Лора почувствовала прикосновение свежей холодной щеки.

— Прекрасно!

Пробормотав что-то, Энн вышла из комнаты. Сэра проводила ее глазами, а затем с виноватым видом перевела их на Лору.

— Да, да, — энергично закивала головой Лора, — мама плакала.

Сэра немедленно приняла вид оскорбленной невинности.

— Ну, моей вины в этом нет.

— Так-таки нет? Скажи, ты любишь маму?

— Я ее обожаю. И тебе это известно.

— Так почему ты так ее огорчаешь?

— Да я тут ни при чем.

— С Ричардом ссоришься?

— С Ричардом! Да он же невыносим! Если бы только мама поняла это! Но в конце концов поймет!

— Неужели ты, Сэра, возьмешь на себя смелость вмешиваться в жизнь других людей, пусть даже самых близких? В дни моей молодости так вели себя родители по отношению к своим детям. Сейчас, мне кажется, все наоборот.

Сэра, устроившись на ручке Лориного кресла, изобразила обеспокоенность.

— Но я очень огорчена, — сказала она. — Понимаешь, мама не может быть с ним счастлива.

— Предоставь решать это ей, Сэра.

— Не могу же я оставаться сторонним наблюдателем.

Ведь я не хочу, чтобы она была несчастлива. А с ним это неизбежно. Мама так беспомощна. Ей нужен руководитель.

Лора схватила загорелые руки Сэры и заговорила с горячностью, насторожившей и даже немного испугавшей ее крестницу.

— Послушай меня, девочка. Будь осторожна. Будь очень и очень осторожна.

— Что ты имеешь в виду?

– Остерегайся, как бы тебе не сделать чего-нибудь, о чем бы ты потом жалела всю свою жизнь!

— Именно этого я и…

Лора не дала ей договорить.

— Мое дело тебя предупредить. Больше некому. — Она с силой потянула носом воздух. — Знаешь, чем это пахнет, Сэра? Дымом жертвенника! А я ой как боюсь жертвоприношений.

Сэра не успела ответить, так как Эдит распахнула дверь и возгласила:

— Мистер Ллойд!

Сэра соскочила со своего места.

— Привет, Джерри! — Она повернулась к Лоре. — Познакомьтесь: Джерри Ллойд — моя крестная, дейм Лора Уитстейбл.

Пожимая руку Лоре, Джерри произнес:

— По-моему, вчера я слышал ваше выступление по радио.

— Мне так приятно.

— Это была вторая беседа из серии «Как выжить в наши дни». Произвела на меня большое впечатление.

— Ну, ну, не стоит преувеличивать! — И глаза Лоры, устремленные на Джерри, неожиданно блеснули.

— Нет, в самом деле. Вы дали ответ на все волнующие меня вопросы.

— Ах, давать советы, знаете ли, гораздо легче, чем следовать им. Куда проще, например, сообщить рецепт торта, чем спечь его самой. И много приятнее. Но вот характер от этого портится. Я прекрасно понимаю, что с каждым днем становлюсь все невыносимее.

— Ты — нисколько, — возразила Сэра.

— Да, да, дитя мое. Я дошла до того, что берусь поучать людей, а это грех непростительный. Пойду-ка поищу твою мать, Сэра.

* * *

Едва за ней закрылась дверь, как Джерри сообщил:

— Я покидаю эту страну, Сэра.

Сэра в недоумении уставилась на него.

— О Джерри! Когда?

— Скоро. В четверг.

— Куда ты едешь?

— В Южную Африку.

— Так далеко! — вскричала Сэра.

— Да, далековато.

— Пройдут годы, прежде чем, ты вернешься.

— Кто может знать!

— Что ты собираешься там делать?

— Выращивать апельсины. Нас едет несколько ребят, так что не соскучимся.

— О Джерри, неужто без этого нельзя?

— Англией я сыт по горло. Не страна, а тихое болото.

Ни я ей не нужен, ни она мне.

— А как же дядя?

— Он перестал разговаривать со мной. Что не помещало тете Лине — вот добрая душа! — дать мне на дорожку чек и несколько патентованных Средств от укусов змей.

И Джерри улыбнулся.

— Но разве ты умеешь выращивать апельсины, Джерри?

— Не умею, но полагаю, что смогу научиться.

Сэра вздохнула. — Я буду скучать по тебе.

— Не будешь, а если будешь, то недолго. — Джерри говорил отрывисто, не глядя на Сэру. — Человека, находящегося на другом конце земли, быстро забывают.

— Не правда…

Джерри бросил на нее испытующий взгляд.

— Не забывают?

Сэра решительно мотнула головой.

Охваченные смущением, оба смотрели в разные стороны.

— Поехать вместе, вот было бы здорово, — сказал Джерри.

— Да…

— Некоторые очень хорошо зарабатывают на апельсинах.

— Надеюсь.

— Жизнь там что надо — для женщины, я хочу сказать. Климат прекрасный, слуг полно…

— Да, говорят.

— Но ты, наверное, вскоре выскочишь замуж.

— О нет! — Сэра снова покачала головой. — Выходить замуж так рано страшная ошибка. У меня еще масса времени впереди.

— Так тебе кажется. Найдется нахал, который заставит тебя изменить свое мнение, — произнес Джерри мрачно.

— Нет, нет, тут я довольно хладнокровна, — успокоила его Сэра.

Испытывая неловкость, они по-прежнему избегали смотреть друг на друга. Затем Джерри, сильно побледнев, произнес сдавленным голосом:

— Сэра, милая, я ведь обожаю тебя! Ты знаешь это?

— Правда?

Медленно, будто нехотя, они сблизились, Джерри обнял ее, и они робко поцеловались.

Джерри удивился тому, что так оробел. Тертый калач, девушек он имел на своем коротком веку более чем достаточно. Но то «девушки», а сейчас перед ним была его дорогая Сэра.

— Джерри!

— Сэра!

И они поцеловались еще раз.

— Ты будешь меня помнить. Сэра? Не забудешь, как хорошо нам было вдвоем, как весело?

— Конечно, не забуду.

— А писать будешь?

— Письма — не моя стихия.

— Но мне-то ты писать будешь! Прошу тебя, дорогая, мне будет там так одиноко Сэра отодвинулась от Джерри и усмехнулась.

— Одиноким ты не останешься! Девушки повиснут у тебя на шее.

— Если и повиснут, то что это за девушки! Но скорее всего мой круг общения ограничится апельсинами.

— Время от времени будешь посылать мне весточки?

— Непременно, Сэра, ради тебя я готов на все.

— Тогда поднатужься, постарайся выжать все что можно из этой старой апельсиновой плантации.

— Постараюсь! Клянусь тебе!

Сэра вздохнула.

— Лучше бы сейчас ты не уезжал. А то мне будет не с кем облегчить душу!

— Как поживает Колифлауэр? Ты привыкла к нему?

— Ничуть не бывало. Мы без конца ссоримся. Но, — в ее голосе зазвучали победные нотки, — мне кажется, что я беру верх.

Джерри с тревогой взглянул на Сэру.

— Ты хочешь сказать, что твоя мама…

Сэра с торжеством кивнула.

— Мне кажется, она начинает понимать, насколько он невыносим.

Тревога в глазах Джерри усилилась.

— Сэра, мне бы хотелось, чтобы каким-нибудь образом ты…

— Не сражалась с Колифлауэром? Буду драться с ним до победного конца. Не сдамся ни за что. Необходимо спасти маму.

— Лучше бы ты не вмешивалась, Сэра. Маме лучше знать, чего она хочет.

— Да я ж тебе уже говорила — мама человек слабый.

Жалость к людям ослепляет ее. Я спасаю ее от несчастливого замужества.

Джерри призвал на помощь всю свою смелость.

— А мне все же кажется, что ты просто ревнуешь.

Сэра метнула на него яростный взгляд.

— Ах вот как! Тебе кажется! Ну и убирайся отсюда подобру-поздорову!

— Не сердись, Сэра. Мне хотелось лишь, чтобы ты поняла, что творишь.

— Я и без тебя очень хорошо понимаю, — отрезала Сэра.

* * *

Лора Уитстейл застала Энн в спальне перед трюмо.

— Тебе лучше, дорогая?

— Да. Глупо с моей стороны так расстраиваться. Надо поберечь нервы.

— Только что пришел молодой человек. Джеральд Ллойд. Это тот самый, который…

— Да, да. Как он тебе?

— Сэра, конечно, влюблена в него.

— Надеюсь, что нет, — с тревогой произнесла Энн.

— Напрасно надеешься.

— Понимаешь, перспектив никаких.

— Он никчемный человек?

— Боюсь, что да, — вздохнула Энн. — Никак ни к чему не пристроится. А обаятелен чертовски. Чары его действуют безотказно.

— Что же он? Перекати-поле, что называется?

— При более близком знакомстве с ним начинаешь понимать, что он никогда не достигнет ничего. Сэра без устали твердит, что вот ему опять не повезло, но я уверена, что дело не только в невезении. А у Сэры между тем, — Энн грустно вздохнула, — столько достойных знакомых.

— Ей, должно быть, скучно с ними. Хорошеньких способных девушек — а Сэра бесспорно очень способная — неизменно тянет к неудачникам. Таков, по-видимому, закон природы. Признаться, молодой человек и мне очень понравился.

— Даже тебе?

— Даже мне. А почему бы и нет — мне тоже не чужды женские слабости.

* * *

Около восьми вечера Ричард появился в квартире Энн — они собирались вместе пообедать. Сэра уходила — ее пригласили в гости. Он вошел в тот момент, когда девушка уже делала себе маникюр. В воздухе стоял легкий запах лака для ногтей.

— Добрый вечер, Ричард, — сказала Сэра, не отрываясь от своего занятия.

Ричард наблюдал за ней с усиливавшимся раздражением. Его и самого огорчала эта все возраставшая в нем антипатия к Сэре. Ведь поначалу он хотел как лучше, видел себя в роли доброго всепрощающего отчима, проявляющего неизменное терпение и даже доброту. Конечно, понимал он, на первых порах может столкнуться с некоторым предубеждением, но ему хватит терпения справиться с этой детской непримиримостью.

Однако инициативу в их отношениях перехватила Сэра, и Ричард не мог этого не понимать. Ее холодная неприязнь и презрение больно ранили и унижали его. Он и без того был не особенно высокого мнения о себе, но из-за поведения Сэры оно еще более ухудшилось. Все его попытки как умилостивить ее, так и подчинить своей воле встречали решительный отпор Любое его слово, любое действие оказывалось ошибочным. А по мере увеличения антипатии к Сэре в нем нарастало и раздражение против Энн. Ей бы следовало поддерживать его. Обрывать Сэру и ставить на место, неизменно становиться на его сторону.

Вместо этого она выступает в роли миротворца, вставая между ними. Это очень раздражало Ричарда. Неужели Энн не понимает, что подобная позиция ни к чему хорошему привести не может!

Сэра, кончив красить ногти, вытянула руку вперед я стала поворачивать ее из стороны в сторону.

Понимая, что ему лучше бы промолчать, Ричард тем не менее не удержался и заметил:

— Впечатление такое, будто вы обмакнули пальцы в кровь, не понимаю, почему вам, девушкам, нравится красить ногти в такой цвет.

— Не понимаете?

Ричард решил перевести разговор на более мирные рельсы.

— Сегодня встретил вашего друга, молодого Ллойда.

Он сказал, что собирается в Южную Африку.

— Да, в четверг он уезжает — Придется ему поломать там спину, если он хочет чего-нибудь достичь. Это не место для человека, отлынивающего от работы.

— Значит, Южную Африку вы изучили вдоль и поперек?

— Все эти места походят друг на друга. Там нужны люди двужильные.

— У Джерри жил хоть отбавляй, если вам угодно употребить это выражение.

— А чем оно плохо?

Сэра подняла голову и смерила его ледяным взглядом.

— Оно довольно пошлое, — отрезала она.

Ричард покраснел.

— Жаль, что ваша мама не сумела привить вам хороших манер.

— Я дурно воспитана? — Она расширила глаза, изображая наивность. Какая жалость! Вы уж простите, пожалуйста.

Гиперболизированное извинение, конечно, ничуть не смягчило Ричарда.

— Где ваша мама? — отрывисто спросил он.

— Переодевается. Выйдет через минуту.

Сэра раскрыла туалетную сумочку и стала внимательно изучать свое лицо. Подкрасила губы, подправила брови.

Все, что требовалось, она уже давно сделала, а сейчас имитировала наложение макияжа лишь для того, чтобы поддразнить Ричарда. Ибо прекрасно знала, что он, человек старозаветных взглядов, недолюбливает, когда женщина занимается своей внешностью на глазах у посторонних.

— Смотрите, Сэра, не переборщите, — сказал Ричард как можно более беззаботно.

— Что вы имеете в виду? — спросила она, опуская зеркало.

— Грим и пудру. Уверяю вас, мужчинам макияж в таком количестве не нравится. С ним вы становитесь похожи…

— На шлюху, вы хотите сказать?

— Я этого не говорил, — гневно возразил Ричард.

— Но думали! — Сэра раздраженно запихнула туалетные принадлежности обратно в сумочку. — А какое вам, собственно, до этого дело?

— Видите ли, Сэра — Что я кладу себе на лицо, никого, кроме меня, не касается. И вас в том числе, мистер Длинный Нос.

Сэра дрожала от ярости, чуть не плача.

— Ох уж эти бессердечные маленькие злючки! — вскричал Ричард, совершенно потеряв самообладание. — Вы невыносимы!

В этот момент вошла Энн. Замерев на пороге, она устало спросила:

— Боже правый, а теперь что?

Сэра тут же выпорхнула за дверь. Энн взглянула на Ричарда.

— Я всего-навсего сказал ей, что она кладет на лицо слишком много грима.

Энн горестно вздохнула.

— Ах, Ричард, право же, тебе бы следовало вести себя более разумно. Много грима, мало, — ну тебе-то что до этого?

Ричард сердито мерил комнату шагами.

— Ах, так, прекрасно! Значит, тебе нравится, чтобы твоя дочь выглядела как потаскуха.

— Сэра вовсе не выглядит как потаскуха! — отрезала Энн. — Чего только ты не наговоришь! Современные девушки все делают макияж. У тебя, Ричард, представления чуть ли не прошлого века.

— Представления прошлого века! Я старомоден! Ты не слишком высокого мнения обо мне, Энн!

— Ах, Ричард, ну зачем нам ссориться? Неужели ты не понимаешь: говоря так о Сэре, ты критикуешь меня?

— Да, не сказал бы, что ты очень уж разумная мать.

Если судить по воспитанию, полученному Сэрой.

— Ты жесток и несправедлив. Сэра воспитана так как надо.

Ричард с размаху уселся на тахту.

— Да поможет Господь Бог мужчине, собравшемуся жениться на матери единственной дочери.

Глаза Энн наполнились слезами.

— Ты знал о Сэре, когда делал мне предложение. И я не скрыла от тебя, что люблю ее всей душой, что она — неотъемлемая часть моей жизни.

— Но я не мог предположить, что ты на ней помешана! С утра до вечера только и слышу — Сэра, Сэра, Сэра!

— Дорогой мой! — Энн пересекла комнату и села рядом с ним — Ну постарайся быть разумным Я предполагала, что Сэра может ревновать к тебе, но что ты можешь ревновать к ней, у меня и в мыслях не было.

— Я и не ревную, — мрачно заявил Ричард.

— Ревнуешь, дорогой.

— У тебя всегда на первом месте Сэра.

— О милый! — Энн откинулась назад и беспомощно закрыла глаза. — Прямо не знаю, что делать.

— А я на каком месте? Да ни на каком. Я просто не в счет. Стоило Сэре заикнуться — и ты отложила наше бракосочетание.

— Я хотела дать ей время освоиться с этим.

— Ну и что? Она освоилась? Главная ее забота — разозлить меня как можно больше.

— У Сэры, согласна, сложный характер, но все же ты, милый, преувеличиваешь. Стоит бедняжке Сэре открыть рот, как ты тут же приходишь в ярость.

— Бедняжка Сэра! Бедняжка Сэра! Вот видишь? Ты вея в этом.

— В конце концов, Ричард, Сэра еще почти ребенок.

А ты мужчина, взрослый человек.

Ричард, вдруг смягчившись, произнес обезоруживающим тоном:

— Это потому, что я тебя так люблю, Энн.

— О, мой дорогой!

— Мы были очень счастливы — до приезда Сэры.

— Знаю.

— А сейчас я не могу избавиться от ощущения, что теряю тебя.

— Нет, нет, Ричард, ты меня не теряешь.

— Энн, милая, ты еще любишь меня?

— Больше прежнего, Ричард! Больше прежнего! — воскликнула Энн с неожиданной страстностью.

* * *

Обед прошел как нельзя лучше. Эдит потрудилась на славу, и в отсутствие Сэры с ее придирками квартира снова обрела прелесть прежнего уютного гнездышка.

Ричард и Энн весело болтали, смеялись, вспоминая какие-то случаи из своего прошлого, и на обоих снизошел благодатный покой.

После того как, вернувшись в гостиную, они выпили кофе с бенедиктином, Ричард сказал:

— Какой прекрасный вечер. На душе спокойно. Вот всегда бы так!

— Так и будет, Ричард.

— Ты кривишь душой, Энн. Последнее время я часто Думаю о нас с тобой. Неприятно, но приходится смотреть правде в глаза. Боюсь, что мы с Сэрой несовместимы.

Если мы попытаемся жить втроем, жизни у нас не будет.

Из этого тупика есть лишь один выход.

— Какой же?

— Попросту говоря, надо, чтобы Сэра ушла отсюда.

— Ну что ты, Ричард! Это невозможно!

— Когда девушкам плохо дома, они уходят и начинают самостоятельную жизнь.

— Но Сэре всего лишь девятнадцать лет.

— Есть много мест, где могут жить девушки такого возраста. Общежития, пансионаты, приличные семьи, сдающие комнаты таким девушкам.

Энн решительно покачала головой.

— Ты, очевидно, не отдаешь себе отчета в том, что ты предлагаешь. Ты хочешь, чтобы, выйдя снова замуж, я выгнала мою юную дочь из дома, из ее родного дома.

— Девушкам нравится быть независимыми и жить самостоятельно.

— Сэра не из их числа. У нее и в мыслях нет уйти из дому. Это ее родной дом, Ричард.

— А по-моему, это прекрасная идея. Мы назначим ей содержание, я, естественно, внесу свою часть. И она не будет чувствовать себя отвергнутой. Она будет счастлива, живя одна, а мы — живя вдвоем. Не вижу в моем предложении ничего дурного.

— Ты полагаешь, что, живя одна. Сэра сможет быть счастлива?

— Уверяю тебя, ей понравится. Современные девушки любят независимость.

— Много ты знаешь о современных девушках, Ричард!

Ты думаешь исключительно о себе.

— По-моему, я предложил вполне разумное решение вопроса.

— Перед обедом, — медленно произнесла Энн, — ты заметил, что Сэра у меня всегда на первом месте. Ты прав, это действительно так. И не потому, что я люблю ее больше, чем тебя. Нет. Но, думая о вас двоих, я понимаю, что интересы Сэры ставлю превыше всего. Потому что, Ричард, я несу за нее ответственность. И так будет до тех пор, пока Сэра не станет взрослой женщиной, но сейчас до этого далеко.

— Матерям никогда не хочется, чтобы их дети вырастали.

— Это в общем так, но, честно говоря, ко мне с Сэрой не относится. Я вижу то, чего ты видеть не в состоянии, — Сэра еще очень молода и беззащитна.

— Беззащитна! — фыркнул Ричард.

— Да-да, беззащитна, я не оговорилась. Когда она будет готова начать самостоятельную жизнь и сама этого захочет, я первая поспешу ей на помощь. Но пока что она к этому не готова.

Ричард тяжело вздохнул.

— Спорить с матерями — только время терять, — сказал он.

— Я ни за что не выгоню мою дочь из ее родного дома, — с неожиданной твердостью заявила Энн. — Выпихнуть ее, когда она этого еще сама не желает, было бы величайшим грехом.

— Ну если ты так на этом настаиваешь, забудем о нашем разговоре.

— Да, я настаиваю. Тебе, дорогой, надо бы набраться терпения. Ты не хочешь понимать того, что третий лишний в данном случае не ты, а Сэра. А она это видит. Но со временем она с тобой подружится. Потому что Сэра любит меня, Ричард, а значит, не захочет, чтобы я была несчастлива.

Ричард взглянул на Энн с иронической улыбкой.

— Ты, Энн, неисправима в своем стремлении принимать желаемое за сущее.

И он заключил ее в свои объятия.

— Милый Ричард, я люблю тебя. Ах, если бы так не болела голова!

— Сейчас принесу аспирин.

И вдруг он подумал: в последнее время все их разговоры с Энн заканчиваются аспирином.