Глава 5 · В комнате дворецкого

— Как насчет того, чтобы обследовать комнату Эллиса? — предложил Саттерсвейт, наслаждаясь зрелищем покрасневшего Картрайта.

Актер с радостью переменил тему:

— С удовольствием. Я как раз собирался сказать то же самое.

— Конечно, полиция уже тщательно ее обыскала.

— Полиция! — Сэр Чарлз с презрением отмахнулся. Стремясь забыть недавнее смущение, он с удвоенной энергией вернулся к роли Аристида Дюваля. — Полицейские — тупицы! — заявил он. — Что они искали в комнате дворецкого? Доказательства его вины. А мы будем искать доказательства его невиновности — это совсем другое дело.

— Вы абсолютно убеждены в невиновности Эллиса?

— Если мы правы насчет Бэббингтона, значит, он должен быть не виновен.

— Да, и кроме того…

Мистер Саттерсвейт не окончил фразу. Он собирался сказать, что, если Эллис окажется профессиональным преступником, который убил сэра Бартоломью, потому что тот разоблачил его, все дело станет невыносимо скучным. Но мистер Саттерсвейт вовремя вспомнил, что сэр Бартоломью был другом сэра Чарлза, и сам ужаснулся собственной бессердечности.

На первый взгляд комната Эллиса не обещала особых открытий. Одежда аккуратно висела в шкафу и лежала в ящиках комода. Костюмы были хорошего покроя и с метками разных портных. Очевидно, прежние хозяева дарили ему обноски. Нижнее белье было такого же качества. Начищенные до блеска ботинки были надеты на колодки.

— Девятый размер, — пробормотал мистер Саттерсвейт, подобрав один ботинок. Но так как в деле следы ног не фигурировали, это едва ли могло чем-то помочь.

Судя по отсутствию сюртука дворецкого, Эллис ушел из дома в нем. Мистер Саттерсвейт указал на это сэру Чарлзу как на многозначительный факт.

— Любой человек в здравом уме переоделся бы в обычный костюм.

— Да, это странно… Выглядит так, будто он никуда не уходил. Конечно, это чепуха…

Они продолжили поиски, но не обнаружили ни писем, ни бумаг, кроме газетных вырезок, касающихся лечения мозолей и грядущей свадьбы дочери герцога.

На боковом столике находились блокнот с промокательной бумагой и пузырек с чернилами — ручки отсутствовали. Сэр Чарлз поднес блокнот к зеркалу, но ничего не добился. Одной страницей пользовались особенно активно, но на промокашке остались только бессмысленные каракули, а чернила выглядели старыми.

— Либо Эллис не писал писем с тех пор, как приехал сюда, либо не пользовался при этом промокательной бумагой, — сделал вывод мистер Саттерсвейт. — Блокнот очень старый. Смотрите сами. — Он указал на едва различимое среди каракулей имя «Л. Бейкер».

— Странно, не так ли? — заметил сэр Чарлз.

— Что вы имеете в виду?

— Ну, человек обычно пишет письма…

— Нет, если он преступник.

— Возможно, вы правы… Конечно, Эллис сбежал неспроста. Но это не значит, что он убил Толли.

Они обследовали пол, подняв ковер и заглянув под кровать. Нигде ничего не было, кроме чернильного пятна у камина.

Сэр Чарлз и мистер Саттерсвейт вышли из комнаты обескураженными. Их детективное рвение значительно остыло. В книгах все складывается значительно проще.

Затем они побеседовали с младшей прислугой, трепетавшей перед миссис Леки и Битрис Черч, но не узнали ничего нового.

— Ну, Саттерсвейт, — спросил сэр Чарлз, когда они шли через парк (мистер Саттерсвейт велел шоферу подобрать их у сторожки), — вам что-либо показалось необычным?

Мистер Саттерсвейт задумался. Он не спешил с ответом, не желая признаться, что вся экспедиция оказалась пустой тратой времени, и перебирал в уме показания слуг, но информация была крайне скудной.

Как недавно подытожил сэр Чарлз, мисс Уиллс вынюхивала, мисс Сатклифф очень расстроилась, миссис Дейкрс не расстроилась вовсе, а капитан Дейкрс напился. Последнее могло указывать на желание заглушить угрызения совести, но мистер Саттерсвейт знал, что Фредди Дейкрс напивался достаточно часто.

— Ну? — поторопил его сэр Чарлз.

— Ничего, — неохотно признался мистер Саттерсвейт. — Разве только мы вправе заключить, благодаря вырезке, что Эллис страдал мозолями.

Сэр Чарлз криво усмехнулся:

— Логичный вывод. Но куда он нас приведет?

Мистер Саттерсвейт был вынужден признать, что никуда.

— Есть еще кое-что… — начал он и тут же умолк.

— Да? Продолжайте, дружище! Мы не должны ничего упускать из виду.

— Мне показалось немного странным то, как, по словам служанки, сэр Бартоломью болтал с дворецким. Это кажется абсолютно нехарактерным для него.

— Безусловно! — с энтузиазмом согласился сэр Чарлз. — Я знал Толли лучше, чем вы, и могу подтвердить, что он не был склонен к шуткам с прислугой. Толли никогда не стал бы так себя вести, если только не был по какой-то причине сильно возбужден. Вы правы, Саттерсвейт, это важно. Но опять же, куда это нас приводит?

— Ну… — Мистер Саттерсвейт не договорил, так как вопрос сэра Чарлза был стопроцентно риторическим. Ему хотелось не услышать мнение мистера Саттерсвейта, а изложить собственное.

— Помните, когда произошел этот инцидент? Сразу же после того, как Эллис передал ему сообщение, полученное по телефону. Думаю, мы можем сделать вывод, что это сообщение и стало причиной необычной веселости Толли. Если помните, я спросил служанку, что это было за сообщение.

Мистер Саттерсвейт кивнул.

— Просили передать, что некая миссис де Рашбриджер прибыла в санаторий, — напомнил он, демонстрируя, что тоже уделил внимание этому моменту. — Звучит не особенно возбуждающе.

— Пожалуй. Но если наши рассуждения правильны, в этом сообщении должен быть какой-то скрытый смысл.

— Да-а, — с сомнением протянул мистер Саттерсвейт.

— Мы должны узнать его, — продолжил сэр Чарлз. — Мне пришло в голову, что это могло быть кодированное сообщение — звучащее абсолютно безобидно, но в действительности означающее нечто совсем другое. Если Толли занялся расследованием смерти Бэббингтона, сообщение могло быть связано с этим. Допустим, он нанял частного детектива, чтобы выяснить какой-то факт. Толли мог сказать ему, что, если его подозрения оправдаются, он должен позвонить и произнести эту фразу, чтобы снявший трубку не мог понять, о чем идет речь. Это объяснило бы его возбуждение и то, что он переспросил Эллиса, уверен ли тот, что правильно расслышал фамилию, — ведь Толли отлично знал, что такой женщины не существует. Внезапная неуравновешенность может быть вызвана сообщением об успехе какого-то предприятия.

— Значит, вы считаете, что никакой миссис де Рашбриджер не существует в природе?

— Ну, я думаю, мы должны точно это выяснить.

— Каким образом?

— Мы могли бы сразу же отправиться в санаторий и расспросить старшую сестру.

— Ей это может показаться довольно странным.

Сэр Чарлз засмеялся:

— Предоставьте это мне.

Они свернули с подъездной аллеи и двинулись в направлении санатория.

— А вам, Картрайт, что-нибудь показалось необычным во время нашего визита в дом? — поинтересовался мистер Саттерсвейт.

— Да, — отозвался сэр Чарлз, — но будь я проклят, если помню, что именно.

Мистер Саттерсвейт с удивлением уставился на него. Картрайт нахмурился:

— Как мне вам объяснить? Был момент, когда что-то показалось мне невероятным, но тогда у меня не было времени об этом думать, и я отложил это на потом.

— А теперь не можете вспомнить, что это было?

— Не могу. Помню только, что я подумал: «Это странно».

— Это было, когда мы расспрашивали слуг? Кого именно?

— Говорю же, не помню! И чем больше я об этом думаю, тем сильнее забываю… Если я отвлекусь на время, это может вернуться.

Вскоре они увидели санаторий — большое белое современное здание, отделенное от парка забором. Они прошли через ворота, позвонили в парадную дверь и спросили старшую сестру.

Вскоре к ним вышла высокая женщина средних лет, со смышленым лицом и уверенными манерами. Она знала сэра Чарлза по имени как друга покойного сэра Бартоломью Стрейнджа.

Сэр Чарлз объяснил, что только что вернулся из-за границы, услышал о смерти своего друга и о возникших в связи с ней ужасных подозрениях и пришел узнать как можно больше подробностей. Сестра упомянула о блистательной медицинской карьере сэра Бартоломью и о тяжелой потере, какой явилась для них его кончина. Сэр Чарлз выразил беспокойство по поводу судьбы санатория. Женщина ответила, что у сэра Бартоломью были два партнера, очень способные врачи, один из которых проживает в санатории.

— Я знаю, что Бартоломью очень гордился им, — вспомнил сэр Чарлз.

— Да, его методы лечения имеют огромный успех.

— Он занимается в основном нервными заболеваниями, не так ли?

— Да.

— Это напомнило мне, что у парня, которого я встретил в Монте-Карло, здесь лечится родственница. У нее странная фамилия — что-то вроде Расбриггер.

— Вы имеете в виду миссис де Рашбриджер?

— Да-да. Она сейчас здесь?

— О да. Но, боюсь, она не сможет вас повидать еще некоторое время. Ей предписан полный покой. — Сестра улыбнулась. — Никаких писем, никаких возбуждающих посетителей…

— Надеюсь, она не очень плоха?

— У нее провалы в памяти и сильное нервное истощение. Но с ней все будет в порядке.

— Кажется, Толли — сэр Бартоломью — упоминал о ней. Она была не только его пациенткой, но и другом, не так ли?

— Не думаю, сэр Чарлз. По крайней мере, доктор ничего об этом не говорил. Миссис де Рашбриджер недавно прибыла из Вест-Индии — наша туповатая горничная никак не могла запомнить ее фамилию. Она пришла ко мне и доложила о прибытии «миссис Вест-Индии». По-моему, Рашбриджер звучит ничуть не похоже на Вест-Индию, но это любопытное совпадение — ведь женщина приехала как раз оттуда.

— Действительно забавно. А ее муж тоже приехал?

— Пока еще нет.

— Очевидно, я ее с кем-то спутал. Доктора особенно интересовал этот случай?

— Амнезия встречается достаточно часто, но она всегда интересует медиков, так как редко бывают два одинаковых случая.

— Ну, благодарю вас, сестра. С удовольствием поболтал с вами. Я ведь знаю, как высоко ценил вас Толли. Он часто о вас говорил, — солгал сэр Чарлз.

— Рада это слышать. — Сестра покраснела. — Мы были страшно потрясены! Убийство! Кому могло понадобиться убить доктора Стрейнджа? Это просто невероятно! Надеюсь, полиция поймает этого ужасного дворецкого. Хотя какой у него мог быть мотив?

Сэр Чарлз печально покачал головой и направился вместе с мистером Саттерсвейтом туда, где их ждал автомобиль.

Чтобы вознаградить себя за вынужденное бездействие во время беседы со старшей сестрой, мистер Саттерсвейт проявил живейший интерес к месту аварии, в которую попал Оливер Мэндерс, засыпав вопросами привратника — туповатого мужчину средних лет.

Да, это произошло в том месте, где сломана стена. Молодой джентльмен ехал на мотоцикле. Нет, он не видел, как это случилось, но услышал грохот и вышел посмотреть. Молодой джентльмен стоял там, где сейчас стоит другой джентльмен. Он не выглядел пострадавшим — только сожалел о мотоцикле, разбившемся вдребезги. Молодой джентльмен спросил, что это за место, а когда узнал, что здесь живет сэр Бартоломью Стрейндж, сказал, что ему повезло, и направился к дому. Привратник не знает, как произошла авария, но полагает, что такое случается часто.

— Странная авария, — задумчиво произнес мистер Саттерсвейт.

Он посмотрел на широкую прямую дорогу. Ни поворотов, ни опасных перекрестков, ничего, что могло бы заставить мотоциклиста внезапно повернуть и врезаться в десятифутовую стену.

— Что у вас на уме, Саттерсвейт? — с любопытством спросил сэр Чарлз.

— Ничего, — ответил мистер Саттерсвейт.

— Однако это странно, — промолвил Картрайт, озадаченно глядя на место аварии.

Они сели в машину и поехали.

Мистер Саттерсвейт был поглощен своими мыслями. Теория сэра Чарлза насчет кодированного сообщения не сработала — миссис де Рашбриджер существовала в действительности. Но, может быть, дело в ней самой? Не была ли она свидетельницей чего-то, или же сэр Бартоломью проявил столь необычное возбуждение, так как ее случай был интересен с медицинской точки зрения? А может, она просто привлекательная женщина? Влюбленность в возрасте пятидесяти пяти лет полностью меняет человека — мистер Саттерсвейт подмечал это неоднократно. Возможно, именно это сделало его веселым и разговорчивым…

Его размышления прервал сэр Чарлз:

— Не возражаете, Саттерсвейт, если мы повернем назад?

Не дожидаясь ответа, он взял переговорную трубку и отдал приказ шоферу. Машина медленно развернулась и покатилась в обратном направлении.

— В чем дело? — спросил мистер Саттерсвейт.

— Я вспомнил, что показалось мне странным, — ответил сэр Чарлз. — Чернильное пятно на полу в комнате дворецкого!