Глава 9 · Мьюриэл Уиллс

Дом номер 5 по Аппер-Кэткарт-роуд в Тутинге казался неподходящим жилищем для драматурга-сатирика. Сэра Чарлза проводили в комнату с розовыми портьерами и стенами цвета овсянки, украшенными сверху фризом в виде золотого дождя. Помещение изобиловало фотографиями, фарфоровыми собачками и маленькими столиками; телефон был накрыт куклой с гофрированной юбкой; сомнительного вида медные изделия с претензией на дальневосточные были явно изготовлены в Бирмингеме.

Мисс Уиллс появилась настолько бесшумно, что сэр Чарлз, изучавший долговязую куклу Пьеро, лежащую поперек дивана, не слышал, как она вошла. Лишь ее тоненький голосок, произнесший обычное приветствие, заставил его повернуться.

Джемпер болтался на угловатой фигуре мисс Уиллс. Чулки топорщились на худых ногах в лакированных туфлях на высоком каблуке.

Обменявшись с нею рукопожатиями, сэр Чарлз взял предложенную сигарету и опустился на диван рядом с Пьеро. Мисс Уиллс села напротив. Стекла ее пенсне поблескивали от света из окна.

— Удивительно, что вы отыскали меня здесь, — произнесла мисс Уиллс. — Моя мать будет в восторге. Она обожает театр — в особенности романтические пьесы. Все время вспоминает ту, где вы играли принца в университете. Мама ходит на дневные спектакли и любит шоколад.

— Просто очаровательно, — отозвался сэр Чарлз. — Вы не представляете, как приятно, когда тебя помнят. У публики память коротка! — Он вздохнул.

— Мама будет очень рада с вами познакомиться. На днях приходила мисс Сатклифф, и она до сих пор опомниться не может.

— Энджела была здесь?

— Да, она играет в моей пьесе «Щенок заржал».

— Я читал о ней. Интригующее название.

— Рада, что вы так считаете. Мисс Сатклифф оно тоже нравится. Это современная версия детского стишка: «Гей, кошка и скрипка, пляши, да не шибко, щенок на заборе заржал; корова подпрыгнула выше луны, и чайник с тарелкой сбежал»[503]. Разумеется, все вращается вокруг роли мисс Сатклифф — остальные ей подыгрывают.

— В наши дни весь мир походит на этот стишок — повсюду такая же неразбериха, — промолвил сэр Чарлз. «Щенок, конечно, сама мисс Уиллс, — догадался он. — Она наблюдает и смеется».

Свет переместился с пенсне мисс Уиллс, и сэр Чарлз смог разглядеть ее смышленые светло-голубые глаза.

«У этой женщины дьявольское чувство юмора», — подумал он.

— Любопытно, догадываетесь ли вы, какое дело привело меня сюда?

— Ну, — лукаво усмехнулась мисс Уиллс, — едва ли желание повидать такое невзрачное существо, как я.

Сэр Чарлз отметил разницу между речью и литературным стилем мисс Уиллс. В разговоре ее юмор был добродушно-лукавым, а на бумаге выглядел едким и циничным.

— Вообще-то это была идея мистера Саттерсвейта, — признался сэр Чарлз. — Он считает себя знатоком человеческой натуры.

— Он хорошо разбирается в людях, — кивнула мисс Уиллс. — По-моему, это его хобби.

— Ему кажется, что если тем вечером в Мелфорт-Эбби было нечто достойное внимания, то вы непременно это заметили.

— Он так сказал?

— Да.

— Должна признаться, меня это заинтересовало, — медленно произнесла мисс Уиллс. — Понимаете, я еще никогда не видела убийства. Для писателя все может послужить материалом, не так ли?

— Это известная аксиома.

— Поэтому я старалась подметить как можно больше. По-видимому, это была авторская версия «вынюхивания», о котором упомянула Битрис.

— Насчет гостей?

— Да.

— И что именно вы подметили?

Пенсне блеснуло снова.

— Ничего существенного — иначе я сообщила бы полиции, — с праведным видом сообщила мисс Уиллс.

— Но все-таки вы что-то заметили?

— Я всегда все замечаю. Это происходит само собой, но очень меня забавляет. — Она хихикнула.

— И что же вы заметили в тот раз?

— О, ничего значительного, сэр Чарлз. Просто маленькие черточки характеров. Люди меня очень интересуют. Они такие типичные, если вы понимаете, что я имею в виду.

— Типичные для чего?

— Для самих себя. О, я не могу объяснить. Мне всегда трудно подобрать нужные выражения. — Мисс Уиллс захихикала снова.

— Ваше перо куда смертоноснее вашего языка, — улыбнулся сэр Чарлз.

— Не думаю, что эпитет «смертоносный» можно расценить как комплимент.

— Признайтесь, моя дорогая мисс Уиллс, что с пером в руке вы становитесь абсолютно безжалостной.

— По-моему, это вы безжалостны ко мне, сэр Чарлз.

«Нужно выбираться из этой трясины взаимного подшучивания», — подумал Картрайт.

— Выходит, вы не заметили ничего конкретного, мисс Уиллс? — спросил он.

— Ну… не совсем. Кое о чем мне следовало уведомить полицию, но это ускользнуло у меня из памяти.

— О чем же?

— О дворецком. У него родимое пятно на левом запястье. Я заметила его, когда он подавал мне овощи. Полагаю, такие вещи могут оказаться полезными.

— Я бы сказал — весьма полезными. Полиции никак не удается выследить этого Эллиса. Право, мисс Уиллс, вы замечательная женщина. Никто из слуг и гостей не упоминал о родимом пятне.

— Большинство людей не умеют пользоваться глазами, — заметила мисс Уиллс.

— Где именно находилось это пятно? И какого оно было размера?

— Если вы покажете ваше запястье…

Сэр Чарлз протянул левую руку.

— Благодарю вас. Оно было вот здесь. — Мисс Уиллс указала пальцем на нужное место. — Размером примерно с шестипенсовик, а формой напоминало Австралию.

— Спасибо. Превосходное описание. — Сэр Чарлз убрал руку и опустил манжету.

— Думаете, я должна написать об этом в полицию?

— Безусловно. Это может помочь отыскать дворецкого. Черт возьми! — с чувством добавил сэр Чарлз. — В детективной литературе у злодея всегда имеется особая примета. Я как раз сетовал, что жизнь в этом смысле отстает от литературы.

— В книгах обычно фигурирует шрам, — задумчиво промолвила мисс Уиллс.

— Пятно тоже сойдет, — заметил сэр Чарлз. Он выглядел довольным, как мальчишка. — Беда в том, что большинство людей не обладают приметной внешностью. В них нет ничего, что бросалось бы в глаза.

Мисс Уиллс вопросительно посмотрела на него.

— Например, старый Бэббингтон, — продолжал сэр Чарлз. — У него была на редкость нехарактерная внешность. Абсолютно не за что зацепиться.

— У него очень характерные руки, — возразила мисс Уиллс. — Я называю их «руки ученого». Они немного покорежены артритом, но с точеными пальцами и красивыми ногтями.

— До чего же вы наблюдательны! Хотя вы ведь знали его раньше, не так ли?

— Мистера Бэббингтона?

— Ну, я помню, он как-то говорил мне, что уже встречался с вами. Не помню только, где именно.

Мисс Уиллс решительно покачала головой:

— Должно быть, вы или он меня с кем-то спутали. До того вечера я никогда его не видела.

— Наверное, я ошибся. Я думал, может быть, в Джиллинге… — Он внимательно посмотрел на мисс Уиллс, но на ее лице не дрогнул ни один мускул.

— Нет, — отрезала она.

— Вам никогда не приходило в голову, мисс Уиллс, что мистера Бэббингтона, возможно, тоже убили?

— Я знаю, что так думаете вы и мисс Литтон-Гор — во всяком случае, вы.

— А что вы думаете?

— Это не кажется вероятным.

Обескураженный явным отсутствием интереса со стороны мисс Уиллс, сэр Чарлз переменил тему:

— Сэр Бартоломью ни разу не упоминал о некоей мисс де Рашбриджер?

— По-моему, нет.

— Она была пациенткой в его санатории. Страдала потерей памяти после нервного срыва.

— Как-то он упоминал случай потери памяти, — припомнила мисс Уиллс. — Говорил, что больного можно загипнотизировать и вернуть ему память.

— В самом деле? Интересно, может ли это оказаться существенным?..

Сэр Чарлз задумчиво нахмурился. Мисс Уиллс молчала.

— Больше вы ничего не можете мне сообщить о ком-либо из гостей?

— Нет.

Ему показалось, что она слегка помедлила перед ответом.

— О миссис Дейкрс, капитане Дейкрсе, мисс Сатклифф или мистере Мэндерсе? — Сэр Чарлз внимательно наблюдал за ней, произнося каждое имя. Один раз ему показалось, что глаза под стеклами пенсне блеснули, но он не был в этом уверен.

— Боюсь, что не могу, сэр Чарлз.

— Ну, ничего не поделаешь. — Он поднялся. — Саттерсвейт будет разочарован.

— Очень сожалею, — чопорно произнесла мисс Уиллс.

— Это я сожалею, что побеспокоил вас. Вы, наверное, заняты.

— Вообще-то да.

— Очередная пьеса?

— Да. По правде говоря, я подумываю использовать некоторых персонажей на вечеринке в Мелфорт-Эбби.

— А как насчет клеветы?

— Все будет в порядке, сэр Чарлз. Люди никогда не узнают себя на сцене. — Она хихикнула. — Особенно если автор, как вы сказали, безжалостен.

— Вы имеете в виду, что мы все обладаем преувеличенным мнением о своих достоинствах и не узнаем правду о себе, если она изображена без прикрас? Я был прав, мисс Уиллс, вы жестокая женщина.

— Вам нечего бояться, сэр Чарлз. Женщины редко бывают жестоки к мужчинам — разве только в исключительных случаях. Зато другим женщинам нечего ждать пощады.

— Вы имеете в виду, что вонзили ваш аналитический нож в какую-то несчастную женщину? В которую именно? Попробую догадаться. Синтия не слишком популярна у представительниц своего пола.

Мисс Уиллс не ответила — она продолжала улыбаться кошачьей улыбкой.

— Вы сами записываете ваши пьесы или диктуете их?

— Записываю, а потом отдаю на перепечатку.

— Вам следовало бы обзавестись секретарем.

— Возможно. А у вас все еще служит эта бесподобная мисс… кажется, мисс Милрей?

— Да. Она временно уезжала ухаживать за больной матерью, но уже вернулась. В высшей степени компетентная секретарша.

— Так я и думала. Вероятно, она немного импульсивна.

— Импульсивна? Мисс Милрей?

Сэр Чарлз уставился на нее. Даже во время самых буйных полетов фантазии он никогда не ассоциировал мисс Милрей с импульсивностью.

— Возможно, лишь изредка, — уточнила мисс Уиллс.

Сэр Чарлз покачал головой:

— Мисс Милрей — совершенный робот. До свидания, мисс Уиллс. Простите, что потревожил вас, и не забудьте сообщить полиции о родимом пятне.

— На правом запястье дворецкого? Не забуду.

— Ну, до свида… Погодите! Вы сказали — на правом запястье? Но раньше вы упоминали о левом.

— В самом деле? Как глупо с моей стороны.

— Ну так на каком же запястье у него было пятно?

Мисс Уиллс нахмурилась и полузакрыла глаза.

— Дайте подумать… Я сидела за столом, а он… Не возражаете, сэр Чарлз, передать мне вон ту медную тарелку, как будто это блюдо с овощами? С левой стороны.

Сэр Чарлз передал жутковатое изделие, как ему было указано.

— Капусту, мадам?

— Благодарю вас, — кивнула мисс Уиллс. — Теперь я уверена, что это было левое запястье, как я говорила с самого начала. Глупо, что я перепутала.

— Вовсе нет. Левое и правое часто путают.

Сэр Чарлз попрощался в третий раз.

Закрывая дверь, он оглянулся. Мисс Уиллс не смотрела на него. Она стояла на прежнем месте, глядя на огонь в камине, и на ее губах играла злорадная улыбка.

«Готов поклясться, эта женщина что-то знает, — подумал сэр Чарлз. — И не хочет говорить… Но что именно, черт возьми, она знает?»