14

Стюард доложил, что завтрак подан в курительной. Пуаро и Рэйс прошли туда и сели за столик.

— Так, — сказал Рэйс, наливая себе кофе, — у нас имеется два определенных указания. Исчезновение жемчужного ожерелья. И этот человек

— Флитвуд. Что касается жемчуга, тут проще всего предположить ограбление.

Но представим себе, что мадам Дойль проснулась и уличила вора?

— Знаете, по поводу этого жемчуга у меня возникло одно соображение. Если моя идея верна, жемчуг не должен пропасть. Скажите, что вы думаете о горничной?

— Мне показалось, — медленно проговорил Рэйс, — она знает больше, чем говорит.

Ага, значит, и у вас сложилось такое впечатление. Она служила у мадам Дойль очень недолго. Возможно, она состоит в банде, которая занимается кражей драгоценностей. В таких случаях горничную снабжают самыми блестящими рекомендациями. К сожалению, мы в данный момент не имеем возможности получить сведения о ней. Ох, этот жемчуг… И все-таки мое предположение должно подтвердиться! Кто же он, этот глупец?

— Он оборвал поток своих мыслей.

— Что нам делать с Флитвудом?

— Давайте пригласим его сюда.

— Рэйс позвонил и попросил позвать Флитвуда.

— А еще какие-нибудь предположения имеются? — спросил он.

— Разумеется, и очень много, мой друг. Например, опекун из Америки.

— Пеннингтон?

— Да, Пеннингтон. Я наблюдал весьма любопытную сцену.

Он пересказал Рэйсу все, происшедшее в салоне между Линнет Дойль и Пеннингтоном.

— Поймите, чрезвычайно важно то, что мадам прочитывала каждый документ, прежде чем подписать. Тут-то у Пеннингтона и пропала охота заниматься делами. А муж в это время произнес нечто весьма знаменательное.

— Что именно?

— Он сказал: «Я никогда не читаю документов, я подписываю там, где мне велят». Вы видите, в чем здесь смысл? Пеннингтон увидел тотчас же. Я прочел это в его глазах. Когда он услышал слова Дойля, в глазах его появилась отчетливая мысль. Представьте себе, мой друг, вы назначаетесь опекуном дочери чрезвычайно богатого человека. Деньги ее вы пустили в биржевые спекуляции. Я понимаю, все это очень похоже на детективный роман, но иногда вы читаете о подобных случаях и в газетах. Такое случается, мой друг, такое случается.

Я не спорю, — сказал Рэйс. У вас еще есть время, и вы надеетесь отыграться Ваша подопечная не достигла совершеннолетия, и у вас есть еще некоторое время. Но вдруг она выходит замуж! В одну минуту все деньги переходят из ваших рук к ней. Катастрофа! Единственная надежда на то, что она в свадебном путешествии. Ей не до деловых бумаг. Может быть, она подпишет нужный вам документ не читая… Но не такой была Линнет Дойль. Она и в свадебном путешествии оставалась деловой женщиной. И вдруг случайное замечание мужа — и вам, уже совсем отчаявшемуся, приходит в голову новая спасительная идея. Если Линнет Дойль умрет, все ее состояние переходит к ее мужу, а С ним справиться так легко. Он станет послушным ребенком в руках человека опытного. Мой дорогой полковник, поверьте, я видел, как эти мысли рождались в голове Пеннингтона. «Ах, если бы вместо Линнет я имел дело с Симоном…» Об этом он думал.

— Вполне возможно, — сухо заметил полковник, — но у вас нет доказательств.

— Нет, никаких доказательств…

— Есть еще молодой Фергюсон, — сказал Рэйс.

— Он высказывается очень зло. Я не собираюсь делать выводов только по его высказываниям. Но ведь он может быть тем самым человеком, отца которого разорил старый Риджуэй. Может быть, он из тех, кто посыпает солью старые раны.

— А кроме того, есть еще и мой парень, — сказал Рэйс.

— Да, «ваш парень», как вы называете его.

— Он профессиональный убийца, — уточнил Рэйс.

— Нам это известно. С другой стороны, не могу себе представить, зачем могла ему понадобиться Линнет Дойль. Их орбиты не пересекаются.

— Она могла случайно увидеть или узнать что-то компрометирующее его.

— Возможно, но мало вероятно. В дверь постучали.

Флитвуд, грузный, свирепого вида мужчина, подозрительно смотрел то на Рэйса, то на Пуаро.

— Вы хотели видеть меня.

Пуаро узнал в нем человека, которого видел однажды с Луизой Бурже.

— Да, — ответил Рэйс.

— Вам, вероятно, известно, что вчера на пароходе было совершено убийство.

Флитвуд утвердительно кивнул головой.

— А нам известно, что у вас были причины ненавидеть женщину, которая вчера была убита.

В глазах Флитвуда вспыхнула тревога.

— Кто вам сказал?

— Ведь миссис Дойль вмешалась в отношения между вами и одной молодой девушкой.

— Я знаю, кто вам это рассказал — это лживая француженка. Так я отвечу: девчонка врет, она просто лгунья.

— Вы так активно отрицаете, не зная, о чем она говорила.

Удар попал в цель. Мужчина покраснел и проглотил слюну.

— Зачем мадам совалась в чужие дела?

— Вы хотите сказать, зачем миссис Дойль вмешалась в ваши отношения? Что же, вам должно быть известно: двоеженство карается законом.

— У меня все обстояло иначе. Я был женат на туземке. Это не считается браком. Она ушла от меня и вернулась в свою деревню. Я не видел ее уже лет шесть.

— И тем не менее вы женаты. Флитвуд молчал.

— Миссис Дойль, — продолжал Рэйс, — в те время она еще была мисс Риджуэй, узнала о вашей жене?

— Да, она узнала, будь она проклята Кто ее просил соваться в чужие дела! Я бы относился к Мэри как следует. Я для нее был готов на все. Она бы никогда не узнала о той, другой, если бы не ее госпожа. Да, будь я неладен, я ненавидел эту даму, да, когда она появилась на пароходе, вся в жемчугах и брильянтах, такая гордая и счастливая, я возненавидел ее в сто раз сильнее, ведь она разбила мне жизнь, а сама давно забыла обо всей этой истории. О, если вы считаете меня убийцей, то ошибаетесь! Я не стрелял в нее. Я ее пальцем не тронул. Могу в этом поклясться.

Он замолчал, тяжело дыша и весь взмокнув от пота.

— Где вы находились прошлой ночью между двенадцатью и двумя?

— Я спал на своей койке, и мой сосед может это подтвердить.

— Мы проверим, — сказал Рэйс, и кивком головы отпустил его.

— Можете идти.

— Итак? — спросил Пуаро, когда дверь за Флитвудом закрылась.

Рэйс пожал плечами.

— Его рассказ вполне логичен. Он, разумеется, нервничает, но это естественно. Надо проверить его алиби, хотя это мало нам поможет. Его сосед спал, и Флитвуд вполне мог уйти и вернуться незамеченным. Надо узнать, видел ли его кто-нибудь еще.

Миссис Аллертон в платье из мягкого серого шелка торопливо вошла в курительную. Она была расстроена.

— Как ужасно, — проговорила она, усаживаясь в кресло.

— Невозможно поверить. Очаровательная женщина, у которой было все для радости, для жизни, — мертва. Я не могу в это поверить.

— Понимаю вас, мадам, — сказал Пуаро участливо.

— Я рада, что вы находитесь на этом пароходе, — продолжала миссис Аллертон искренне, — вы найдете виновного. И я рада, что та несчастная странная девочка не виновата.

— Вы говорите о мадемуазель де Бельфорт? Кто вам сказал, что она не виновата?

— Корнелия Робсон, — ответила миссис Аллертон с едва заметной улыбкой.

— Она так увлечена всеми этими событиями. Возможно, впервые в жизни на ее глазах происходит нечто захватывающее, да, наверное, это останется единственным событием в ее жизни.

Миссис Аллертон взглянула на Пуаро и умолкла.

— Простите, я так много болтаю. Вы хотите о чем-то спросить?

— Если вы не возражаете. Когда вы легли спать, мадам?

— Ровно в половине одиннадцатого.

— Вы быстро заснули?

— Да, мне очень хотелось спать.

— Вспомните, в течение ночи вы ничего не слышали? Миссис Аллертон сосредоточенно задумалась.

— Да, мне кажется, я слышала всплеск и как кто-то бежал — или наоборот. Мне помнится это как-то смутно. То ли сон, то ли явь. Мне подумалось, что кто-то упал за борт, и я проснулась и прислушалась, но было тихо.

— Не знаете ли вы, сколько было времени?

— Нет, боюсь, не знаю. Наверно, лучше не называть времени вовсе, раз я не знаю точно.

— Это все, что вы можете нам сообщить?

— Кажется, да.

— Вы встречались прежде с мадам Дойль?

— Нет. Тим был знаком с ней. Я же слышала о ней от своей кузины Джоанны Саутвуд, но сама я впервые познакомилась с ней только в Асуане.

— Если вы позволите, мадам, у меня к вам есть еще один вопрос.

Миссис Аллертон слабо улыбнулась и проговорила:

— Ах, я жду — не дождусь особого вопроса.

— Так вот. Не потерпели ли вы или ваши родственники материального ущерба от финансовой деятельности отца мадам Дойль, Мелуша Риджуэя.

Миссис Аллертон искренне удивилась.

— Ах, нет! Наши семейные капиталы уменьшались естественным путем… Вы понимаете, повсюду нынче платят меньшие проценты, чем раньше. В нашей бедности никогда не было ничего драматического. Мой муж оставил» нам сравнительно мало денег, но они в целости и сохранности.

— Благодарю вас, мадам. Будьте добры, пригласите сюда вашего сына.

Когда она вернулась, Тим спросил невзначай:

— Допрос закончен? Теперь очередь за мной? О чем тебя спрашивали?

— Только о том, не слышала ли я чего-нибудь прошлой ночью, — сказала миссис Аллертон.

— Но я, к сожалению, ничем не могла помочь. Не понимаю, почему. Ведь каюта Линнет через одну от моей. Я должна была услышать выстрел. Иди, Тим, тебя ждут.

Пуаро повторил те же вопросы. Тим ответил:

— Я рано лег спать, где-то в половине одиннадцатого, должно быть. Немного почитал и погасил свет.

— После этого вы что-нибудь слышали?

— Да. Я уснул, но позднее началась какая-то суматоха, и кто-то назвал имя Фантора.

— Это была мадемуазель Робсон, когда она выбежала из салона?

— Да, вероятно. Потом я слышал разные голоса, и кто-то пробежал по палубе. Потом всплеск. И старый Бесснер кричал кому-то: «Осторожней, не спешите!»

— Вы слышали всплеск?

— Да, так мне показалось.

— Вы уверены, что это не был выстрел?

— Возможно, я слышал и выстрел. Мне показалось, что откупорили бутылку с шампанским. Но это мог быть выстрел. И всплеск мне просто почудился, знаете, по ассоциации — вылетела пробка и вино наливают в бокалы… Сквозь сон мне показалось, что в салоне веселятся, там вечеринка, и мне мешают спать.

— А потом? Что-нибудь еще?

Тим задумался.

— Еще Фантора долго возился в своей каюте и никак не мог угомониться.

— А потом?

— Потом я заснул.

— И больше ничего не слышали?

— Абсолютно ничего.

— Благодарю вас, мсье Аллертон.

Тим встал и вышел.