Глава 7

I

На другой день старший инспектор явился на квартиру Пуаро, бросил шляпу на стол в глубокой досаде и плюхнулся в кресло.

— Черт! — прорычал он. — Она тут ни при чем!

— Кто ни при чем?

— Плендерли. Она играла в бридж до полуночи. Хозяин, хозяйка, важный флотский чин, что был в гостях, и двое слуг — все могут в этом поклясться. Тут сомнений нет. Придется отмести всякую идею о том, что она замешана в этом деле. Но все равно мне хотелось бы знать, с чего она так разволновалась насчет этого чемоданчика под лестницей… Это уже по вашей части, Пуаро. Вы любите решать такие мелкие проблемки, которые ни к чему не ведут. Тайна чемоданчика!.. Звучит многообещающе.

— Я могу предложить вам другое название. Тайна запаха сигаретного дыма.

— Немного коряво для названия. Запаха?.. Так вы потому так принюхивались, когда мы в первый раз осматривали тело? Я видел вас и слышал ваше «хм-хм-хм»… Я-то подумал, что вы простудились!

— Вы полностью ошиблись.

Джепп вздохнул.

— Я всегда думал, что это все ваши серые клеточки. Не говорите, что клеточки вашего носа тоже не имеют себе равных.

— Нет-нет, успокойтесь!

— Я не почуял никакого сигаретного дыма, — с подозрением в голосе сказал Джепп.

— Как и я, друг мой.

Джепп с сомнением посмотрел на него. Затем достал сигарету из кармана.

— Такие курила миссис Аллен — это дешевое курево. Шесть окурков принадлежали ей. Остальные три были от турецких сигарет.

— Точно.

— Ваш замечательный нос знал это, когда глаза даже не глядели на них, полагаю!

— Уверяю вас, мой нос не совался в это дело. Он не почуял ничего.

— Но зато многое почуяли серые клеточки?

— Ну… были определенные намеки… вы так не думаете?

Джепп косо посмотрел на него.

— Например?

— Eh bien, в комнате определенно чего-то не хватало. Хотя, думаю, было что-то добавлено. И потом, на бюро…

— Я так и знал! Мы приходим к этому проклятому перу!

— Du tout[892]. И оно играет здесь явно отрицательную роль.

Джепп отступил на более верную почву.

— Я вызвал Чарльза Лавертон-Уэста к себе в Скотленд-Ярд через полчаса. Мне подумалось, что вы захотите присутствовать.

— Очень хотелось бы.

— И вас обрадует, что мы выследили майора Юстаса. Он снял квартиру с обслуживанием на Кромвель-роуд.

— Великолепно.

— Там мы мало что узнали о нем. Майор Юстас очень неприятный человек. После Лавертон-Уэста мы навестим его. Вас это устраивает?

— Полностью.

— Ну, тогда пошли.

II

В половине двенадцатого мистера Чарльза Лавертон-Уэста проводили в кабинет старшего инспектора Джеппа. Тот встал и пожал ему руку. Член парламента был среднего роста, но обладал ярко выраженной индивидуальностью. Он был чисто выбрит, с подвижным ртом актера и чуть выпуклыми глазами, которые так часто свидетельствуют об ораторском даре. Это был привлекательный человек, спокойный, породистый. Хотя он выглядел бледным и немного взволнованным, его манеры были безупречно официальны и сдержанны. Он сел, положил перчатки и шляпу на стол и посмотрел на Джеппа.

— Мне хотелось бы прежде всего сказать, мистер Лавертон-Уэст, что я понимаю, насколько все это должно быть для вас тяжело.

Лавертон-Уэст сделал знак рукой.

— Не будем обсуждать моих чувств. Скажите, старший инспектор, есть ли у вас версия, что заставило мою… миссис Аллен свести счеты с жизнью?

— А вы сами не могли бы нам в этом помочь?

— Нет, к сожалению.

— Между вами не было ссоры? Никакого охлаждения?

— Ничего подобного. Для меня это стало страшным потрясением.

— Возможно, вы лучше нас поймете, сэр, если я скажу вам, что это не было самоубийством. Это было убийство!

— Убийство? — У Лавертон-Уэста глаза полезли на лоб. — Вы сказали — убийство?

— Именно так. Теперь, мистер Лавертон-Уэст, вы не могли бы нам сказать, кто, по-вашему, мог хотеть убить миссис Аллен?

Лавертон-Уэст чуть не подавился словами:

— Нет-нет… правда… ничего подобного! Да это просто… просто представить себе невозможно!

— Она никогда не упоминала о каких-нибудь врагах? О том, кто мог держать против нее зло?

— Никогда.

— Вы знали, что у нее есть пистолет?

— Нет, я этого не знал.

Вид у него был слегка испуганный.

— Мисс Плендерли сказала, что миссис Аллен привезла его из-за границы несколько лет назад.

— Правда?

— Конечно, здесь мы полагаемся только на слова мисс Плендерли. Возможно, что миссис Аллен кого-то боялась и потому держала пистолет под рукой.

Чарльз Лавертон-Уэст с сомнением покачал головой. Он был сбит с толку и ошеломлен.

— Что вы можете сказать о мисс Плендерли, мистер Лавертон-Уэст? В смысле, она кажется вам серьезной, достойной доверия?

Мужчина ненадолго задумался.

— Думаю, да. Должен признать, что да.

— Она вам не нравится? — предположил Джепп, пристально за ним наблюдавший.

— Я бы так не сказал. Просто она относится к тому типу молодых женщин, который я не одобряю. Этот саркастический, независимый характер меня не привлекает, но я должен сказать, что ей вполне можно доверять.

— Хммм, — сказал Джепп. — Вы знакомы с майором Юстасом?

— Юстас? Юстас… А, да, припоминаю. Я как-то раз видел его у Барбары… миссис Аллен. По-моему, довольно скользкий субъект. Я так и сказал моей… миссис Аллен. Он не из тех, кого бы я потерпел в моем доме после нашей свадьбы.

— И что сказала миссис Аллен?

— О! Она полностью согласилась со мной. Она, безусловно, доверяла моему суждению. Мужчина поймет другого мужчину лучше, чем женщина. Она объяснила, что не может вести себя грубо с человеком, которого давно не видела — мне кажется, что она ужасно не хотела показаться снобкой! Конечно же, если бы она стала моей женой, то многие ее старые знакомые стали бы… скажем, не подходящей для нее компанией.

— То есть, выйдя за вас замуж, она стала бы принадлежать к более высокому кругу? — напрямую спросил Джепп.

Лавертон-Уэст поднял ухоженную руку.

— Нет-нет, не совсем так… Вообще-то мать миссис Аллен была дальней родственницей нашей семьи. По рождению она была равна мне. Но, конечно, в моем положении мне приходится быть особенно тщательным в выборе друзей — как пришлось бы и моей жене. Как и любому, кто пользуется какой бы то ни было известностью.

— О, конечно, — сухо сказал Джепп. — Значит, вы ничем не можете нам помочь? — продолжал он.

— Увы, нет. Я в полном замешательстве. Барбара! Убита! В это просто невозможно поверить.

— Мистер Лавертон-Уэст, вы не могли бы рассказать мне о ваших перемещениях вечером пятого ноября?

— Моих перемещениях? Моих перемещениях? — Голос Лавертон-Уэста возвысился до протестующей пронзительности.

— Это чисто рутинный вопрос, — объяснил Джепп. — Мы… ну… обязаны допросить всех и каждого.

Чарльз Лавертон-Уэст с достоинством посмотрел на него.

— Мне кажется, что для человека в моем положении должно быть сделано исключение.

Джепп просто ждал.

— Я был… минуточку… А, да. Я был в палате общин. Ушел в половине одиннадцатого. Прогулялся по набережной. Посмотрел фейерверки.

— Приятно думать, что в наши дни таких заговоров не бывает, — весело сказал Джепп.

Лавертон-Уэст уставился на него рыбьим взглядом.

— Затем я… эээ… пошел домой.

— Ваш лондонский адрес — Онслоу-сквер, кажется? Когда вы пришли домой?

— Точно я вряд ли могу вам сказать.

— В одиннадцать? В половине двенадцатого?

— Где-то так.

— Может, кто-нибудь открывал вам дверь?

— Нет, у меня свой ключ.

— Может, вы кого-нибудь встретили во время прогулки?

— Нет… эээ… действительно, старший инспектор, меня крайне возмущают ваши вопросы!

— Уверяю вас, это просто рутина, мистер Лавертон-Уэст. Ничего личного, вы сами понимаете.

Этот ответ, похоже, усмирил гнев члена парламента.

— Если это все…

— Пока все, мистер Лавертон-Уэст.

— Вы будете держать меня в курсе…

— Конечно, сэр. Кстати, позвольте вам представить месье Эркюля Пуаро. Возможно, вы слышали о нем.

Взгляд мистера Лавертона-Уэста с интересом остановился на маленьком бельгийце.

— Да-да. Я слышал это имя.

— Месье, — вдруг заговорил Пуаро в совершенно не свойственной ему манере. — Поверьте, мое сердце просто разрывается от сочувствия к вам! Какая потеря! Как вы, наверное, страдаете! Ах… но лучше я помолчу. Как великолепно англичане скрывают свои чувства! — Он достал из кармана портсигар. — Разрешите… ах, он пуст. Джепп?

Старший инспектор похлопал себя по карманам и отрицательно покачал головой.

Лавертон-Уэст достал собственный портсигар, пробормотав:

— Возьмите мою, месье Пуаро.

— Спасибо, спасибо. — Маленький бельгиец взял сигарету.

— Как вы и сказали, — заключил Лавертон-Уэст, — мы, англичане, не выставляем чувства напоказ. Наш девиз — не выдавать чувств.

Он поклонился обоим и вышел.

— Мороженый судак какой-то, — с отвращением сказал Джепп. — И скользкий тип! Мисс Плендерли была права насчет него. Да, тип он холеный, наверняка нравится женщинам без чувства юмора… Что там с сигаретой?

Пуаро протянул ее инспектору, покачав головой.

— Египетская. Из дорогих.

— Нет, эта не подойдет. А жаль, я никогда не слышал более слабого алиби! По сути, его и нет, этого алиби… Понимаете, Пуаро, жаль, что не наоборот. Если бы она шантажировала его… Он прямо находка для шантажиста — платил бы как миленький! Все, чтобы только избежать скандала.

— Мой друг, было бы прекрасно реконструировать преступление так, как это вам бы понравилось, но ведь это не наш метод.

— Нет, наш метод — добраться до Юстаса… У меня на него кое-что есть. Это определенно грязный тип.

— Кстати, вы сделали то, что я предложил в отношении мисс Плендерли?

— Да. Подождите секундочку, я позвоню и узнаю последние новости.

Джепп взял трубку и сказал в нее несколько слов. После короткого разговора он положил ее и посмотрел на Пуаро.

— Совершенно бессердечная девчонка. Уехала играть в гольф. Просто замечательно с учетом того, что всего день прошел, как убили ее подругу!

Пуаро издал восклицание.

— Что еще? — спросил Джепп.

Но сыщик продолжал бубнить себе под нос:

— Конечно… конечно… естественно… Какой же я болван, это же просто в глаза бросалось!

— Кончайте бормотать и поехали разбираться с Юстасом! — безапелляционно заявил Джепп.

Он изумился, увидев на лице Пуаро лучезарную улыбку.

— Да, конечно, мы обязательно должны разобраться с ним. Поскольку теперь, понимаете ли, я знаю все — действительно все!