Глава 4

Сара Кинг внимательно разглядывала Эркюля Пуаро. Она отметила яйцевидную голову, огромные усы, щеголеватую внешность, подозрительно черные волосы, и в ее глазах отразилось сомнение.

— Ну, мадемуазель, вы удовлетворены?

Сара покраснела, встретив иронический взгляд детектива.

— Прошу прощения, — смущенно сказала она.

— Du tout![964] Используя выражение, которое я недавно слышал, вы произвели беглый осмотр, не так ли?

Сара улыбнулась:

— Ну, вы можете проделать то же самое со мной.

— Разумеется. Я не преминул этим воспользоваться.

Она резко взглянула на него, но Пуаро безмятежно подкручивал усы, и Сара уже второй раз подумала: «Этот тип — шарлатан!»

К ней вернулось обычное самообладание. Она выпрямилась на стуле и промолвила:

— Не думаю, что я понимаю цель этого разговора.

— Разве добрый доктор Жерар вам не объяснил?

Сара нахмурилась:

— Не могу понять доктора Жерара. Кажется, он думает…

— «Какая-то в державе датской гниль»,[965] — процитировал Пуаро. — Как видите, я знаю вашего Шекспира.

Сара отмахнулась от Шекспира.

— Из-за чего вся эта суета? — осведомилась она.

— Eh bien,[966] разве вам не хочется знать правду об этой истории?

— Вы говорите о смерти миссис Бойнтон?

— Да.

— По-моему, здесь много шума из ничего. Конечно, вы специалист, мсье Пуаро, и для вас естественно…

Пуаро окончил фразу за нее:

— Для меня естественно везде подозревать преступление?

— Ну… да, может быть.

— А у вас нет никаких сомнений по поводу кончины миссис Бойнтон?

Сара пожала плечами:

— Право, мсье Пуаро, если бы вы побывали в Петре, то поняли бы, что такая поездка едва ли подходила старой женщине с больным сердцем.

— Значит, для вас тут все ясно?

— Абсолютно. Не понимаю позиции доктора Жерара. Он ведь ничего не знал об этом, так как слег с лихорадкой. Естественно, я преклоняюсь перед его медицинскими познаниями, но ему незачем было поднимать шум. Полагаю, они могут произвести в Иерусалиме вскрытие — если не удовлетворены моим вердиктом.

Пуаро немного помолчал.

— Есть один факт, мисс Кинг, о котором вы не знаете. Доктор Жерар не сообщил вам его.

— Какой факт? — насторожилась Сара.

— Запас лекарства — дигитоксина — исчез из дорожной аптечки доктора Жерара.

— О! — Сара быстро оценила новый аспект дела. И так же быстро ухватилась за его слабое место. — А доктор Жерар уверен в этом?

Пуаро пожал плечами:

— Как вам известно, мадемуазель, врачи не делают скоропалительных заявлений.

— Да, конечно. Но тогда у доктора Жерара был приступ малярии.

— Вы правы.

— Он хоть знает, когда могли украсть лекарство?

— В ночь прибытия в Петру доктор Жерар заглядывал в аптечку — у него разболелась голова, и ему понадобился фенацетин. Он почти уверен, что следующим утром, когда он клал фенацетин в аптечку и запирал ее, все лекарства были на месте.

— Почти… — повторила Сара.

Пуаро снова пожал плечами:

— Да, у него есть сомнения, как были бы у всякого честного человека на его месте.

— Знаю, — кивнула Сара. — Люди, полностью убежденные в своей правоте, всегда вызывают недоверие. Однако, мсье Пуаро, эту улику не назовешь надежной. Мне кажется…

Пуаро вновь договорил за нее:

— Вам кажется, что мне не следовало браться за это расследование?

Сара посмотрела ему прямо в глаза:

— Откровенно говоря, да. Вы уверены, мсье Пуаро, что не побеспокоите людей зря?

Пуаро улыбнулся:

— У семьи горе, а Эркюль Пуаро вздумал развлечься, играя в детектива?

— Я не хотела вас оскорбить, но похоже на то.

— Следовательно, вы на стороне семьи Бойнтон, мадемуазель?

— Пожалуй. Они много страдали и заслужили, чтобы их оставили в покое.

— А неприятной и деспотичной la maman лучше было умереть?

— Когда вы так говорите… — Сара оборвала фразу и покраснела. — Я согласна, что такие соображения не стоит принимать во внимание.

— Однако вы их принимаете, мадемуазель, а я — нет! Мне все равно, была ли жертва святой или чудовищем. Факт остается фактом — человеческое существо лишили жизни, а я всегда говорю, что не одобряю убийства.

— Убийства? — резко переспросила Сара. — Но доказательство более чем сомнительное! Сам доктор Жерар не уверен в своих словах!

— Есть и другие доказательства, мадемуазель, — спокойно сказал Пуаро.

— Какие?

— След от укола шприцем на запястье покойной. И слова, которые я услышал ночью в Иерусалиме, закрывая окно. Повторить вам эти слова, мадемуазель? Извольте. Я слышал, как мистер Реймонд Бойнтон произнес: «Ты ведь понимаешь, не так ли, что ее придется убить?»

Он увидел, как краска медленно сбежала с лица Сары.

— И надо же, чтобы эти слова услышали именно вы! — воскликнула она.

— Такое случается. Теперь вы понимаете, почему я настаиваю на расследовании?

— Думаю, вы правы, — медленно произнесла Сара.

— И вы поможете мне?

— Разумеется.

Ее голос был абсолютно бесстрастным, а глаза смотрели холодно.

Пуаро поклонился:

— Благодарю вас, мадемуазель. А теперь я прошу вас рассказать мне своими словами все, что вы помните о том дне.

Сара задумалась.

— Утром я отправилась на экскурсию. Никто из Бойнтонов с нами не пошел. Я увидела их за ленчем — они уже заканчивали есть, когда мы вернулись. Миссис Бойнтон вроде бы пребывала в необычайно хорошем настроении.

— Насколько я понимаю, как правило, она не была дружелюбной?

— Отнюдь, — с легкой гримасой ответила Сара.

Она рассказала, как миссис Бойнтон отпустила свою семью на прогулку.

— Это тоже было необычным?

— Да. Она старалась держать их при себе.

— Вы думаете, что она внезапно ощутила раскаяние — что у нее был, так сказать, un bon moment?[967]

— Нет, — твердо сказала Сара.

— Тогда что же вы подумали?

— Я была озадачена. Подозревала, что это игра в кошки-мышки.

— Объяснитесь, мадемуазель.

— Кошка развлекается, отпуская мышку и ловя ее снова. У миссис Бойнтон была похожая психика. Я подумала, что она готовит очередную пакость.

— Что случилось потом?

— Бойнтоны ушли на прогулку…

— Все?

— Нет, младшая — Джиневра — осталась в лагере. Мать велела ей отдохнуть.

— А сама она этого хотела?

— Нет, но это не имело значения. Она сделала то, что ей приказали. Остальные ушли, а мы с доктором Жераром присоединились к ним…

— Когда?

— Около половины четвертого.

— Где тогда была миссис Бойнтон?

— Надин — ее невестка — усадила ее на стул возле пещеры.

— Продолжайте.

— Мы прогуливались вместе, а потом доктор Жерар вернулся в лагерь. Он уже некоторое время выглядел нездоровым, и я видела, что у него жар. Я хотела вернуться вместе с ним, но он не пожелал и слышать об этом.

— Сколько тогда было времени?

— Полагаю, около четырех.

— А остальные?

— Мы пошли дальше.

— Все вместе?

— Сначала да. Потом мы разделились. — Сара быстро добавила, словно предвидя следующий вопрос: — Надин Бойнтон и мистер Коуп пошли в одну сторону, а Кэрол, Леннокс, Реймонд и я — в другую.

— И продолжали идти вчетвером?

— Ну… нет. Реймонд и я отошли от остальных. Мы сидели на валуне и наслаждались пейзажем. Потом он ушел, а я задержалась на какое-то время. Посмотрев на часы, я увидела, что уже половина шестого, и решила вернуться. В лагерь я добралась к шести. Солнце уже садилось.

— По пути вы прошли мимо миссис Бойнтон?

— Я заметила, что она все еще сидит на стуле у пещеры.

— Вам не показалось странным, что она не двигается?

— Нет, потому что я видела ее сидящей так накануне вечером, когда мы прибыли в лагерь.

— Понятно. Continuez.[968]

— Я вошла в шатер. Остальные уже были там — кроме доктора Жерара. Я пошла умыться, а потом вернулась. Как раз подали обед, и один из слуг пошел предупредить миссис Бойнтон, но прибежал назад и сказал, что она заболела. Я поспешила к ней. Миссис Бойнтон сидела на стуле в той же позе, но когда я к ней прикоснулась, то сразу поняла, что она мертва.

— И у вас не возникло никаких сомнений, что она умерла своей смертью?

— Абсолютно никаких. Я слышала, что у нее плохо с сердцем, хотя никакое конкретное заболевание не было упомянуто.

— Вы подумали, что она умерла, сидя на стуле?

— Да.

— Не позвав на помощь?

— Такое иногда случается. Она могла даже умереть во сне. Возможно, она дремала. В любом случае весь лагерь спал во второй половине дня. Никто бы ее не услышал — разве только она бы позвала очень громко.

— У вас сложилось мнение насчет того, как давно ее не стало?

— Ну, я об этом не думала. Она явно была мертва уже некоторое время.

— А поточнее?

— Больше часа. Возможно, гораздо больше. Жар, исходивший от раскаленных камней, не позволил телу быстро остыть.

— Больше часа? Вам известно, мадемуазель Кинг, что мистер Реймонд Бойнтон говорил с ней всего за полчаса до того, и она была жива и здорова?

Сара отвела взгляд и покачала головой:

— Должно быть, он ошибся. Наверное, это было раньше.

— Нет, мадемуазель.

Она снова посмотрела на него, и Пуаро вновь обратил внимание на решительную складку ее рта.

— Конечно, я молода и не имею достаточного опыта, но я уверена, что миссис Бойнтон была мертва минимум час, когда я осматривала ее тело.

— Такова ваша история и вы намерены ее придерживаться? Тогда можете объяснить, почему мистер Бойнтон сказал, что за полчаса до этого его мать была жива?

— Понятия не имею. Вероятно, у них весьма смутное представление о времени. Эта семья очень нервная.

— А сколько раз вы разговаривали с ними, мадемуазель?

Сара нахмурилась:

— Могу ответить точно. Я говорила с Реймондом Бойнтоном в коридоре спального вагона поезда, направлявшегося в Иерусалим. Я дважды беседовала с Кэрол Бойнтон — один раз в мечети Омара, а другой в моем номере ночью. Следующим утром я разговаривала с миссис Леннокс Бойнтон. Это все — если не считать нашей совместной прогулки в день смерти миссис Бойнтон.

— А с ней самой вы ни разу не разговаривали?

Сара покраснела:

— Я обменялась с миссис Бойнтон несколькими словами в день ее отъезда из Иерусалима. — После паузы она добавила: — Фактически я вела себя как последняя дура.

— Вот как?

Это так походило на допрос, что Сара нехотя поведала о разговоре.

Пуаро выглядел заинтересованным.

— В этом деле очень важна психика миссис Бойнтон, — сказал он. — А вы — сторонний и непредубежденный наблюдатель. Вот почему ваш отчет о ней для меня так существен.

Сара не ответила. Ее все еще кидало в жар при воспоминании об этом инциденте.

— Благодарю вас, мадемуазель. Теперь я побеседую с другими свидетелями.

Сара поднялась.

— Простите, мсье Пуаро, но не могла бы я кое-что предложить?..

— Разумеется.

— Почему бы не отложить все это, пока не будут известны результаты вскрытия и вы не узнаете, справедливы ли ваши подозрения? По-моему, вы ставите телегу впереди лошади.

Пуаро красноречиво взмахнул рукой.

— Таков метод Эркюля Пуаро! — провозгласил он.

Поджав губы, Сара вышла из комнаты.