Глава 8

Отметив в блокноте «Н.Б. — 16.40», Пуаро открыл дверь, позвал ординарца, которого полковник Карбери предоставил в его распоряжение, — смышленого араба, хорошо говорящего по-английски, — и попросил его прислать мисс Кэрол Бойнтон.

Спустя непродолжительное время он с интересом рассматривал вошедшую девушку, отмечая ее каштановые волосы, горделивую посадку головы на длинной шее и нервные точеные руки.

— Садитесь, мадемуазель, — предложил Пуаро.

Кэрол послушно села. На ее бледном лице отсутствовало какое-либо выражение. Пуаро поспешил принести соболезнования, которые девушка приняла с полным равнодушием.

— А теперь, мадемуазель, не расскажете ли вы мне, как вы провели вторую половину дня, когда последовала смерть вашей матери?

Ответ прозвучал быстро, заставив подозревать, что его отрепетировали заранее:

— После ленча мы все отправились на прогулку. Я вернулась в лагерь…

— Минутку, — прервал Пуаро. — До этого вы все были вместе?

— Нет. Большую часть времени я провела с моим братом Реймондом и мисс Кинг, а потом гуляла одна.

— Благодарю вас. Когда именно вы вернулись в лагерь?

— По-моему, около десяти минут шестого.

Пуаро записал в блокноте: «К.Б. — 17.10».

— А потом?

— Моя мать все еще сидела у входа в пещеру. Я поднялась туда и поговорила с ней, а затем пошла в свою палатку.

— Не помните, о чем вы говорили?

— Я просто сказала, что было очень жарко и я хочу прилечь. Мать ответила, что останется сидеть здесь. Вот и все.

— Ничего в ее внешности не показалось вам необычным?

— Нет. Хотя…

Она с сомнением посмотрела на Пуаро.

— От меня вы не можете получить ответ, мадемуазель, — спокойно заметил он.

— Я просто задумалась. Тогда я едва ли обратила на это внимание, но сейчас вспоминаю…

— Да?

— У нее был странный цвет лица, — медленно произнесла Кэрол. — Такой… густо-красный, гораздо темнее обычного.

— Возможно, она перенесла шок? — предположил Пуаро.

— Шок? — Кэрол уставилась на него.

— Например, не поладила с кем-то из арабской прислуги.

— О! — Лицо девушки прояснилось. — Да, может быть.

— Она не упоминала о подобном инциденте?

— Н-нет…

— А что вы делали позже, мадемуазель?

— Отправилась в свою палатку и прилегла на полчаса, а потом пошла в шатер. Мой брат и его жена сидели там и читали.

— А чем занялись вы?

— Сначала что-то шила, потом взяла журнал.

— Вы не говорили с матерью снова, по пути к шатру?

— Нет, я сразу пошла туда. Едва ли я даже посмотрела в ее сторону.

— А затем?

— Я оставалась в шатре, пока… пока мисс Кинг не сообщила нам, что мать умерла.

— И это все, что вы знаете, мадемуазель?

— Да.

Пуаро склонился вперед.

— А что вы почувствовали, мадемуазель? — спросил он тем же беспечным тоном.

— Почувствовала?

— Когда узнали о смерти вашей матери… pardon, вашей мачехи?

— Не понимаю, о чем вы!

— Думаю, отлично понимаете.

Кэрол опустила глаза:

— Это было… ужасным потрясением.

— В самом деле?

Кровь бросилась молодой Бойнтон в лицо, в глазах мелькнул страх. Она беспомощно посмотрела на Пуаро.

— Было ли это таким уж потрясением, мадемуазель? Вспомните о разговоре, который состоялся у вас с вашим братом Реймондом однажды ночью в Иерусалиме.

Выстрел попал в цель. Краска вновь сбежала с лица девушки.

— Вы знаете об этом? — прошептала она.

— Да, знаю.

— Но как… откуда?

— Часть вашего разговора подслушали.

— О! — Кэрол Бойнтон закрыла лицо руками. Ее рыдания сотрясали стол.

Подождав минуту, Эркюль Пуаро спокойно произнес:

— Вы вместе планировали убийство вашей мачехи.

— В тот вечер мы обезумели! — всхлипывала Кэрол.

— Возможно.

— Вы не можете понять то состояние, в котором мы находились! — Кэрол выпрямилась, откинув с лица прядь волос. — Вам это показалось бы фантастичным. В Америке было еще не так плохо, но путешествие заставило нас понять…

— Что именно? — Теперь в голосе Пуаро звучало сочувствие.

— Наше отличие от… от других людей! Мы были в отчаянии. А тут еще Джинни…

— Джинни?

— Моя сестра. Вы пока не видели ее. Она от рождения со странностями, а мать только усугубляла положение. Мы с Реем боялись, что Джинни сойдет с ума! Надин тоже так считала, и это еще сильнее пугало нас, потому что она разбирается в медицине. В тот вечер в Иерусалиме Рей был вне себя. Нам казалось, что мы поступаем правильно, планируя все это. Не знаю, как вы к этому отнесетесь, но, по-моему, иногда убийство может быть благородным поступком!

Пуаро медленно кивнул:

— Так кажется многим. История это подтверждает.

— Но в действительности мы не собирались этого делать! — Кэрол ударила ладонью по столу. — При дневном свете все наши замыслы показались нелепыми, мелодраматичными… и жестокими! Мсье Пуаро, мама умерла естественной смертью от сердечного приступа. Рей и я не имеем к этому отношения!

— Можете вы поклясться спасением вашей души, мадемуазель, что миссис Бойнтон не умерла в результате ваших действий?

Кэрол вскинула голову:

— Клянусь спасением души, что я не причинила ей вреда!

Пуаро откинулся назад.

— Та-ак! — протянул он.

Наступило молчание. Пуаро задумчиво приглаживал свои великолепные усы.

— В чем состоял ваш план? — спросил он наконец.

— План?

— Да. Ведь у вас с братом должен был иметься какой-то план.

Мысленно Пуаро считал секунды перед ответом. Одна, две, три…

— У нас не было никакого плана, — сказала Кэрол. — Мы так далеко не продвинулись.

Эркюль Пуаро поднялся.

— Это все, мадемуазель. Будьте любезны прислать ко мне вашего брата.

Кэрол тоже встала, но не сдвинулась с места.

— Мсье Пуаро, вы… вы верите мне?

— Разве я сказал, что не верю?

— Нет, но… — Она не договорила.

— Вы пригласите сюда вашего брата?

— Да.

Кэрол направилась к двери, но остановилась на полминуты и повернулась к собеседнику:

— Я говорила вам правду!

Пуаро не ответил.

Кэрол Бойнтон медленно вышла.