Глава 7

Пуаро с интересом смотрел на высокую, исполненную достоинства молодую женщину, вошедшую в комнату. Он встал и вежливо поклонился:

— Миссис Леннокс Бойнтон? Эркюль Пуаро к вашим услугам.

Надин Бойнтон села, задумчиво глядя на Пуаро.

— Надеюсь, вы не возражаете, мадам, что я навязываю вам свое общество, когда у вас тяжкое горе?

Надин ответила не сразу. Ее взгляд оставался спокойным и серьезным.

— Думаю, мне лучше быть с вами откровенной, мсье Пуаро.

— Согласен с вами, мадам.

— Вы извинились за то, что беспокоите меня во время тяжкого горя. Этого горя, мсье Пуаро, не существует, и бесполезно изображать обратное. Я не любила мою свекровь и не могу сказать, что сожалею о ее смерти.

— Благодарю вас, мадам, за вашу искренность.

— Тем не менее, — продолжала Надин, — хотя я и не чувствую горя, но должна признаться, что испытываю угрызения совести.

— Угрызения совести? — Брови Пуаро поползли вверх.

— Да. Потому что я довела ее до смерти и виню себя за это.

— Что вы говорите, мадам?

— Я говорю, что была причиной смерти моей свекрови. Мне казалось, что я веду себя честно, но результат оказался прискорбный. Фактически я убила ее.

Пуаро откинулся на спинку стула.

— Не будете ли вы любезны объясниться, мадам?

Надин кивнула:

— Именно это я и хочу сделать. Конечно, моей первой реакцией было держать при себе личные дела, но я понимаю, что настанет время, когда придется все рассказать. Не сомневаюсь, мсье Пуаро, что вы часто выслушивали признания весьма интимного свойства.

— Разумеется.

— Тогда я расскажу вам, что произошло. Мою замужнюю жизнь, мсье Пуаро, особенно счастливой не назовешь. Мужа нельзя целиком в этом винить — мать дурно влияла на него. Однако в последнее время я чувствовала, что не в силах терпеть дольше. — Она сделала паузу. — В день смерти моей свекрови я приняла решение. У меня есть друг — очень хороший друг. Он неоднократно предлагал мне соединить наши судьбы. В тот день я приняла его предложение.

— Вы решили оставить мужа?

— Да.

— Продолжайте, мадам.

— Приняв это решение, я хотела как можно скорее осуществить его. В лагерь я вернулась одна. Моя свекровь сидела у входа в пещеру — поблизости никого не было, и я решила сообщить ей новость. Я принесла стул, села рядом с ней и честно обо всем рассказала.

— Она была удивлена?

— Да. Боюсь, это явилось для нее сильным шоком. Она очень рассердилась и взвинтила себя до такого состояния, что я отказалась обсуждать это с ней, встала и ушла. — Голос Надин дрогнул. — Больше я не видела ее живой.

Пуаро медленно кивнул:

— Понятно. Вы думаете, что ее смерть стала результатом шока?

— Я в этом почти уверена. Путешествие и так утомило ее, а мои новости и ее гнев сделали остальное… К тому же я чувствую себя виноватой, так как имею кое-какие познания в медицине и должна была предвидеть такую возможность.

Несколько минут Пуаро сидел молча.

— Что вы сделали, когда отошли от нее? — спросил он наконец.

— Отнесла стул в свою пещеру, потом спустилась к шатру. Мой муж уже находился там.

Пуаро внимательно наблюдал за ней.

— Вы сообщили ему о своем решении? Или вы сделали это раньше?

Последовала едва заметная пауза.

— Сообщила тогда.

— И как он это воспринял?

— Леннокс очень расстроился.

— Он убеждал вас изменить решение?

Надин покачала головой:

— Нет, он говорил очень мало. Понимаете, мы оба уже некоторое время знали, что нечто подобное может произойти.

— Прошу прощения, но ваш друг — разумеется, мистер Джефферсон Коуп?

Надин кивнула.

После очередной паузы Пуаро внезапно осведомился:

— У вас есть шприц, мадам?

— Да… нет.

— Так да или нет?

— В моей дорожной аптечке был старый шприц, но аптечка осталась с нашим багажом в Иерусалиме.

— Понятно.

— Почему вы спросили меня об этом, мсье Пуаро?

Вместо ответа детектив задал еще один вопрос:

— Кажется, миссис Бойнтон принимала микстуру, содержащую дигиталин?

— Да.

Ему показалось, что Надин насторожилась.

— Это от сердечного заболевания?

— Да.

— Дигиталин в какой-то степени кумулятивное лекарство?

— Вроде бы да. Я не слишком в этом разбираюсь.

— Если миссис Бойнтон приняла чрезмерную дозу дигиталина…

— Это невозможно. — Надин решительно прервала фразу Пуаро. — Она всегда была очень осторожна, и я тоже, когда отмеривала для нее дозу.

— Но чрезмерная доза могла содержаться в самом пузырьке, если аптекарь ошибся.

— По-моему, это маловероятно, — спокойно ответила Надин.

— В любом случае анализ это покажет.

— К сожалению, пузырек разбился.

Пуаро встрепенулся:

— Вот как? Кто же его разбил?

— Точно не знаю. Наверное, кто-то из слуг. Когда тело свекрови относили в ее пещеру, возникла суматоха, да и темнело уже. Вот стол и опрокинулся.

— Любопытно, — произнес Пуаро.

Надин устало пошевелилась на стуле.

— Очевидно, вы предполагаете, что моя свекровь умерла не от шока, а от чрезмерной дозы дигиталина? Мне это не кажется правдоподобным.

Пуаро склонился вперед.

— Даже если я скажу вам, что у доктора Жерара — французского врача, который был с вами в лагере, — исчезло из аптечки определенное количество дигитоксина?

Надин побледнела, непроизвольно вцепившись в край стола и опустив глаза. Она застыла, словно мадонна, высеченная из камня.

— Ну, мадам, что вы на это скажете?

Секунды шли друг за другом, но Надин молчала. Прошло две минуты, прежде чем она подняла взгляд.

— Вы знаете, мсье Пуаро, что я не убивала мою свекровь! Она была цела и невредима, когда я отошла от нее. Многие могут это засвидетельствовать. Следовательно, будучи невиновной в этом преступлении, я могу обратиться к вам с просьбой. Если я поклянусь вам, что свершилось высшее правосудие, вы бросите это дело? Сколько нам всем пришлось вынести! И теперь, когда мы обрели покой и возможность счастья, неужели вы способны все это разрушить?

Пуаро выпрямился. Его глаза сверкнули зеленоватым светом.

— О чем именно вы просите меня, мадам?

— Я говорю вам, что моя свекровь умерла естественной смертью и прошу мне поверить.

— Иными словами, вы знаете, что вашу свекровь преднамеренно убили, и просите меня посмотреть на это сквозь пальцы.

— Я прошу вас сжалиться!

— Да, над тем, у кого нет жалости.

— Вы не понимаете — все было совсем не так…

— Откуда вы знаете, мадам? Или вы сами совершили убийство?

Надин покачала головой, не обнаруживая признаков вины.

— Нет, — спокойно сказала она. — Моя свекровь была жива, когда я отошла от нее.

— А что случилось потом? Вы знаете наверняка? Или подозреваете?

— Я слышала, мсье Пуаро, что в Восточном экспрессе вы приняли официальную версию происшедшего.[970]

Пуаро с любопытством посмотрел на нее:

— Интересно, кто рассказал вам об этом?

— Но это правда?

— Это было… совсем другое дело, — медленно произнес Пуаро.

— Нет! Не другое! — страстно воскликнула Надин. — Убитый воплощал собой зло… и она тоже!

— Нравственные качества жертвы тут ни при чем, — остудил ее пыл Пуаро. — Человеческое существо, которое присваивает право лично вершить правосудие и лишает жизни другое человеческое существо, опасно для общества. Это говорю вам я, Эркюль Пуаро!

— Как вы суровы!

— В некоторых отношениях, мадам, я беспощаден. Я не одобряю убийства! Это последнее слово Эркюля Пуаро.

Надин поднялась. Ее темные глаза сверкали.

— Тогда продолжайте разрушать жизни невинных людей! Мне больше нечего сказать!

— Напротив, мадам, я думаю, вы можете поведать очень многое. Что случилось после того, как вы покинули вашу свекровь? Когда вы и ваш муж находились в шатре?

Она пожала плечами:

— Откуда я знаю?

— Вы знаете — или подозреваете.

Надин посмотрела ему в глаза:

— Я ничего не знаю, мсье Пуаро.

Повернувшись, она вышла из комнаты.