Глава 12

Надин Бойнтон вышла из отеля. Поджидавший ее мистер Джефферсон Коуп тотчас же очутился рядом с ней.

— Поднимемся по той тропинке? Думаю, по живописности ей нет равных.

Надин согласилась.

По дороге мистер Коуп не переставая говорил. Речь его была свободной, хотя и несколько монотонной. Трудно было сказать, понимает ли он, что Надин его не слушает. Когда они подошли к покрытому цветами склону холма, она прервала его:

— Простите, Джефферсон. Я должна поговорить с вами.

Ее лицо было бледным.

— Ну, конечно, дорогая. Только не расстраивайтесь.

— Вы умнее, чем я думала. Ведь вы знаете, что я собираюсь сказать?

— Правду говорят, что обстоятельства меняют все дело, — промолвил мистер Коуп. — Я понимаю, что при данных обстоятельствах многие решения придется пересмотреть. — Он вздохнул. — Вы должны поступать так, как велят вам чувства.

— Вы были так добры и терпеливы, Джефферсон, а я так скверно с вами обошлась!

— Будем говорить прямо, Надин. Я всегда знал, что не могу претендовать на многое в отношениях с вами. Со времени нашего знакомства я питал к вам глубочайшую привязанность и уважение. Я хочу лишь одного — чтобы вы были счастливы. Когда я видел вас несчастной, это сводило меня с ума. Я во всем винил Леннокса. Мне казалось, что он не заслуживает вас, если совсем не пытается устроить ваше счастье. — Мистер Коуп перевел дыхание и продолжал: — Но должен признаться — после поездки с вами в Петру я понял, что Леннокс не так виноват, как я думал. Он оказался не столько эгоистичен по отношению к вам, сколько недостаточно эгоистичен по отношению к матери. Не хочу говорить дурно о мертвых, но, по-моему, ваша свекровь была на редкость тяжелым человеком.

— Можно сказать и так, — пробормотала Надин.

— Вчера вы пришли ко мне и сказали, что решили оставить Леннокса. Я приветствовал ваше решение, считая, что вы заслуживаете лучшей жизни. Вы были со мной откровенны — не притворялись, что испытываете ко мне нечто большее, чем дружескую привязанность. Но я просил лишь предоставить мне шанс заботиться о вас. Могу сказать, что это был один из счастливейших дней в моей жизни…

— Мне так жаль… — начала Надин.

— Не стоит жалеть меня, дорогая. Я все время чувствовал, что все это нереально и что на следующее утро вы передумаете. Ну, теперь все изменилось. Вы и Леннокс можете жить своей жизнью.

— Да, — тихо сказала Надин. — Я не могу оставить Леннокса. Пожалуйста, простите меня.

— Мне нечего прощать. Мы с вами останемся друзьями — просто забудем о том, что произошло вчера.

Надин мягко коснулась его руки.

— Спасибо, милый Джефферсон. Пойду поищу Леннокса.

Она повернула назад, а мистер Коуп зашагал дальше в одиночестве.

Надин нашла Леннокса сидящим на верхнем ярусе греко-римского театра. Он был так погружен в свои мысли, что не замечал ее, пока она не обратилась к нему:

— Леннокс.

— Надин? — Он обернулся.

— Нам никак не удавалось поговорить. Но ты ведь знаешь, что я не брошу тебя?

— А ты действительно собиралась это сделать?

Она кивнула:

— Да. Мне больше ничего не оставалось. Я надеялась… что ты последуешь за мной. Бедняга Джефферсон, как же подло я с ним обошлась!

Леннокс неожиданно усмехнулся:

— Вовсе нет. Таким самоотверженным людям, как Коуп, нужно давать шанс проявить благородство! И знаешь, Надин, ты была права. Когда ты сказала, что уходишь к нему, я был так потрясен, как никогда в жизни! Мне кажется, в последнее время со мной происходило нечто странное. Какого черта я не щелкнул пальцами перед носом у матери и не уехал с тобой, когда ты просила меня об этом?

— Ты не мог этого сделать, дорогой, — вздохнула Надин.

— Все-таки мать была необычайной личностью, — задумчиво промолвил Леннокс. — Мне кажется, она едва не загипнотизировала всех нас.

— Так оно и было.

— Когда ты вчера сообщила о своем решении, это походило на внезапный удар. Я вернулся в лагерь оглушенным и внезапно понял, каким идиотом все это время был! Я осознал, что могу сделать лишь одно, если не хочу потерять тебя. — Он почувствовал, как напряглась Надин, и мрачно добавил: — Я подошел к ней и…

— Нет!

Леннокс бросил на жену быстрый взгляд и продолжал совсем другим голосом — неторопливым и сдержанным:

— Я подошел к ней и сказал, что мне пришлось выбирать между ней и тобой и что я выбрал тебя.

Последовала пауза.

— Да, именно это я ей и сказал, — повторил он с каким-то странным удовлетворением.