4

— Вы хотите сказать, что моя тетя умерла, не оставив завещания, что она вообще никогда его не делала? — изумился Родерик Уэлман.

Мистер Седдон протер стекла очков и сказал:

— Похоже, так и есть.

— Просто невероятно! — воскликнул Родди.

Мистер Седдон откашлялся.

— Не так невероятно, как вы думаете. Такое случается довольно часто. Своего рода суеверие. Люди предпочитают думать, что у них впереди еще уйма времени. И им кажется, что самим фактом составления завещания они приближают свою смерть. Странная причуда, но это так!

— И вы никогда не… э… обсуждали эту тему? — спросил Родди.

— Постоянно, — сухо ответил мистер Седдон.

— И что же она говорила?

Мистер Седдон вздохнул.

— Обычные вещи. Что еще полно времени! Что она еще не собирается умирать! Что она еще не совсем решила, как распорядиться своими деньгами!

— Но, наверное, после первого удара… — начала Элинор.

Мистер Седдон покачал головой.

— О нет. Еще сильнее стала упираться. Даже слышать ничего не хотела по этому поводу!

— Но ведь это… нелогично, — снова вступил в разговор Родди.

Мистер Седдон снова возразил:

— О, ничего подобного. Ведь из-за болезни ее нервозность возросла.

— Но она хотела умереть… — проговорила озадаченная Элинор.

Еще раз старательно протерев стекла очков, мистер Седдон сказал:

— Ах, дорогая моя мисс Элинор, человеческий разум устроен весьма любопытно. Возможно, миссис Уэлман хотелось иногда умереть, но, несмотря на эти мысли, в ее душе жила и надежда на полное выздоровление. И ей казалось, что, составив завещание, она как бы будет искушать судьбу. Этот ее страх вовсе не означал, что она не хотела его составить, просто постоянно откладывала этот момент. Ведь вы знаете, — продолжал мистер Седдон, внезапно обратившись к Родди и доверительно понизив голос, — как люди оттягивают какое-нибудь неприятное дело, стараются подольше им не заниматься?

— Да, я… я… да, конечно, — пробормотал Родди, вспыхнув. — Понимаю, что вы имеете в виду.

— Вот-вот, — сказал мистер Седдон. — Миссис Уэлман, безусловно, собиралась сделать завещание, но всякий раз откладывала это на завтра, уговаривала себя, что впереди еще масса времени.

Элинор задумчиво произнесла:

— Так вот почему она была такой подавленной прошлой ночью… и так торопилась вызвать вас…

— Вне всяких сомнений! — ответил мистер Седдон.

— Но что же теперь будет? — пробормотал в замешательстве Родди.

— С наследством миссис Уэлман? — Поверенный откашлялся. — Поскольку миссис Уэлман умерла, не оставив завещания, вся ее собственность переходит к ближайшей кровной родственнице, то есть к мисс Элинор Карлайл.

— Все мне? — недоверчиво спросила Элинор.

— Определенный процент пойдет в пользу Короны, — объяснил мистер Седдон и углубился в детали. В заключение он сказал: — Никаких долгов или заложенной недвижимости нет. Все деньги миссис Уэлман принадлежали ей одной. Следовательно, все они переходят к мисс Карлайл. Налоги на наследство… э… боюсь, будут несколько велики, но даже после всех выплат состояние все еще будет весьма значительным, к тому же капитал помещен в надежные ценные бумаги.

— Но Родерик… — начала Элинор.

Мистер Седдон произнес, смущенно кашлянув:

— Мистер Уэлман — всего лишь племянник ее мужа. Здесь нет кровного родства.

— Абсолютно никакого, — подтвердил Родди.

— Но, разумеется, для нас не имеет существенного значения, кто именно получит деньги, — уверенно проговорила Элинор, — ведь мы собираемся пожениться.

При этом она не взглянула на Родди. Теперь уже мистер Седдон сказал:

— Абсолютно никакого. — И тут же ушел.