Глава 15

— Этот линолеум выглядит прекрасно, миссис Джоунс. Видно, что вы умеете с ним обращаться. Чайник на кухонном столе — можете наливать. Я приду, как только отнесу завтрак мистеру Эбернети.

Мисс Гилкрист поднялась по лестнице, неся поднос с едой. Постучав в дверь комнаты Тимоти, она истолковала донесшееся изнутри ворчание как разрешение войти и быстро шагнула в спальню.

— Утренний кофе и бисквиты, мистер Эбернети. Надеюсь, сегодня вы чувствуете себя лучше. Такой прекрасный день!

— На молоке нет пенки? — с подозрением буркнул Тимоти.

— Конечно нет, мистер Эбернети. Я тщательно ее сняла и принесла ситечко на случай, если она соберется снова. Некоторые любят пенку и говорят, что это сливки, — в общем, так оно и есть.

— Идиоты! — проворчал Тимоти. — Что это за бисквиты?

— Они очень хороши для пищеварения.

— Чушь собачья. Можно есть только бисквиты с имбирем.

— К сожалению, на этой неделе у бакалейщика не было таких бисквитов. Но эти тоже очень хороши. Попробуйте и убедитесь сами.

— Благодарю вас, мне отлично известно, что они собой представляют. Оставьте занавески в покое!

— Я думала, немного солнца вам не повредит. Сегодня такой приятный день.

— Я хочу, чтобы в комнате было темно. У меня раскалывается голова. Все из-за этой проклятой краски. Я всегда был чувствителен к запаху краски: он меня просто отравляет.

Мисс Гилкрист понюхала воздух и бодро заметила:

— Здесь почти не чувствуется запаха. Маляры перешли на другую сторону.

— У вас не такое чувствительное обоняние, как у меня. Неужели нельзя положить все книги, которые я читаю, так, чтобы я мог до них дотянуться?

— Простите, мистер Эбернети, я не знала, что вы читаете все сразу.

— Где моя жена? Я не видел ее уже больше часа.

— Миссис Эбернети отдыхает на диване.

— Скажите ей, чтобы пришла отдыхать сюда.

— Хорошо, мистер Эбернети. Но она могла задремать. Может, подождать четверть часа?

— Нет, скажите ей, что она нужна мне немедленно. И не теребите этот плед. Я положил его так, как мне нравится.

— Извините. Мне показалось, он немного соскользнул…

— А мне нравится, когда он соскальзывает. Идите и приведите Мод.

Мисс Гилкрист спустилась в гостиную, где Мод Эбернети сидела, положив ногу на табурет, и читала роман.

— Простите, миссис Эбернети, — виновато сказала мисс Гилкрист, — но мистер Эбернети вас требует.

Мод быстро отложила книгу:

— О боже! Сейчас иду!

Она потянулась за палкой.

— Вот и ты наконец! — буркнул Тимоти, когда его жена вошла в комнату.

— Прости, дорогой. Я не знала, что нужна тебе.

— Эта женщина, которую ты привела в дом, сведет меня с ума. Суетится и кудахчет, как клуша. Типичная старая дева.

— Мне жаль, что мисс Гилкрист тебя беспокоит. Она просто хочет как лучше…

— Не желаю, чтобы надо мной чирикала глупая старая дева. К тому же она чертовски сутулая…

— Совсем немного.

— Обращается со мной как с младенцем! Это просто сводит с ума!

— Понимаю, дорогой. Но, пожалуйста, постарайся ей не грубить. Я еще совсем беспомощна, а ты говоришь, что она хорошо готовит…

— Готовит она неплохо, — ворчливо признал мистер Эбернети. — Но пусть она торчит на кухне — это все, что я прошу. Не позволяй ей суетиться вокруг меня.

— Конечно, дорогой. Как ты себя чувствуешь?

— Так себе. Думаю, тебе лучше вызвать Бартона, чтобы он меня осмотрел. Эта краска действует мне на сердце. Пощупай пульс — увидишь, какой он неровный.

Мод пощупала пульс, не делая комментариев.

— Тимоти, может, нам перебраться в отель, пока не закончат красить дом?

— На это уйдет куча денег.

— Разве теперь это так уж важно?

— Ты, как все женщины, только и умеешь транжирить деньги! Мы унаследовали ничтожно малую часть состояния моего брата, а ты думаешь, что мы можем жить припеваючи в отеле «Ритц»!

— Я имела в виду не совсем это.

— Должен тебя предупредить, что деньги Ричарда почти не изменят наше положение. Об этом позаботятся кровососы из правительства. Запомни мои слова: все сожрут налоги.

Миссис Эбернети печально покачала головой.

— Кофе холодный, — сказал Тимоти, с отвращением глядя на чашку, к которой еще не успел прикоснуться. — Почему я никогда не могу выпить чашку по-настоящему горячего кофе?

— Я его подогрею.

В кухне мисс Гилкрист пила чай, любезно, хотя и чуть снисходительно беседуя с миссис Джоунс.

— Я так стараюсь избавить от хлопот миссис Эбернети, — говорила она. — Вся эта беготня вверх-вниз по лестнице мучительна для нее.

— Сама виновата — ползает перед мужем на четвереньках, — отозвалась миссис Джоунс, размешивая сахар в чашке.

— Как печально, что ее муж инвалид.

— Не такой уж он инвалид, — мрачно заметила миссис Джоунс. — Ему просто удобно лежать, звонить в колокольчик и ждать, пока принесут поднос. Но он отлично может вставать и ходить. Когда ее не было дома, я даже видела его в деревне. Ходил как миленький! Все, что ему нужно, — например, табак или почтовую марку, — он отлично может принести сам. Поэтому, когда она уезжала на похороны и застряла по дороге домой, а он сказал, чтобы я пришла и осталась на ночь, я отказалась. «Простите, сэр, — говорю я ему, — но я должна позаботиться и о собственном муже. По утрам я буду приходить, как всегда, но мне нужно все приготовить к приходу мужа с работы». Я решила, что ему только пойдет на пользу, если он раз в жизни сам себя обслужит. Тогда поймет, сколько для него делают другие. Вот я и настояла на своем.

Миссис Джоунс глубоко вздохнула и сделала большой глоток сладкого темного чая. Хотя она относилась к мисс Гилкрист настороженно и считала ее суетливой старой девой, ей нравилась щедрость, с которой та расходовала хозяйские запасы чая и сахара.

Она поставила чашку и дружелюбно сказала:

— Сейчас я выскребу пол в кухне, а потом пойду домой. Картошка уже почищена, милочка, она стоит рядом с мойкой.

Хотя обращение «милочка» слегка покоробило мисс Гилкрист, она оценила добрую волю собеседницы, избавившей ее от чистки огромного количества картофеля.

Прежде чем мисс Гилкрист успела ответить, зазвонил телефон, и она поспешила в холл. Телефон в стиле тех, которыми пользовались лет пятьдесят назад, был расположен на самом сквозняке, в темном коридоре у лестницы.

Мод Эбернети появилась на верхней площадке, когда мисс Гилкрист еще разговаривала. Посмотрев вверх, она сообщила хозяйке дома:

— Это миссис… кажется, Лео Эбернети.

— Скажите ей, что я сейчас подойду.

Мод начала с трудом спускаться с лестницы.

— Жаль, что вам снова пришлось спускаться, миссис Эбернети, — посочувствовала мисс Гилкрист. — Мистер Эбернети уже окончил завтрак? Сейчас я поднимусь и заберу поднос.

Она поспешила наверх, а миссис Эбернети взяла трубку.

— Элен? Это Мод.

Инвалид встретил мисс Гилкрист злобным взглядом. Когда она взяла поднос, он сердито осведомился:

— Кто это звонит?

— Миссис Лео Эбернети.

— Ну, теперь они будут сплетничать целый час. Когда женщины болтают по телефону, они теряют чувство времени. Не говоря уже о деньгах, которые они расходуют на эту болтовню.

Мисс Гилкрист рассудительно заметила, что оплачивать разговор придется миссис Лео, и Тимоти раздраженно проворчал:

— Отодвиньте занавеску. Нет, не эту — другую. Не хочу, чтобы свет бил мне в глаза. Вот так лучше. Если я инвалид, это не значит, что я должен весь день сидеть в потемках. И поищите на полке книгу в зеленом переплете… В чем дело? Куда вы опять несетесь?

— Звонят в дверь, мистер Эбернети.

— Я ничего не слышал. Кроме того, внизу ведь есть эта женщина — вот пусть она и открывает.

— Хорошо, мистер Эбернети. Какую книгу вы просили меня найти?

Инвалид закрыл глаза:

— Уже не помню. Вы меня отвлекли. Лучше уйдите.

Мисс Гилкрист схватила поднос и поспешно удалилась. Поставив поднос на столик в буфетной, она побежала в передний холл мимо миссис Эбернети, все еще разговаривающей по телефону.

Вскоре мисс Гилкрист вернулась и спросила вполголоса:

— Простите, что прерываю вас, но пришла монахиня, которая собирает пожертвования в какой-то фонд — кажется, «Сердце Девы Марии». У нее есть тетрадь — большинство дают полкроны или пять шиллингов.

— Минутку, Элен, — сказала в трубку Мод и обернулась к мисс Гилкрист. — Я не жертвую на католические церковные фонды. У нашей церкви есть свои благотворительные организации.

Мисс Гилкрист снова поспешила к двери.

Через несколько минут Мод завершила беседу фразой:

— Поговорю об этом с Тимоти.

Она положила трубку и направилась в холл. Мисс Гилкрист неподвижно стояла у двери в гостиную. Она озадаченно хмурилась и вздрогнула, когда Мод Эбернети обратилась к ней:

— Что-нибудь случилось, мисс Гилкрист?

— Нет-нет, миссис Эбернети. Боюсь, я просто задумалась. Глупо с моей стороны, когда в доме полно работы.

Мисс Гилкрист захлопотала как муравей, а Мод с трудом поднялась в комнату мужа.

— Звонила Элен. Кажется, усадьба продана — какому-то приюту для иностранных беженцев…

Она сделала паузу, ожидая, пока Тимоти энергично выскажется по адресу иностранных беженцев, которые будут жить в доме, где он родился и вырос.

— В этой стране не осталось ни капли достоинства! Мой старый дом! Я не в силах даже думать об этом!

— Элен вполне понимает твои… наши чувства, — продолжала Мод. — Она предлагает, чтобы мы посетили дом, прежде чем он перейдет в другие руки. Элен очень беспокоится, что краска плохо действует на твое здоровье. Она подумала, что тебе лучше пожить какое-то время в «Эндерби», чем в отеле. Слуги все еще там, так что тебе был бы обеспечен уход.

Тимоти, уже открывший рот, чтобы выразить протест, закрыл его снова. Взгляд его внезапно стал проницательным. Он одобрительно кивнул:

— Весьма любезно со стороны Элен. Но я не знаю — я должен подумать… Несомненно, эта краска меня отравляет — я слышал, что в красках есть мышьяк. С другой стороны, переезд может оказаться для меня непосильным напряжением. Трудно решить, что лучше…

— Возможно, дорогой, ты все-таки предпочел бы отель, — сказала Мод. — Конечно, хороший отель стоит дорого, но если речь идет о твоем здоровье…

Тимоти прервал ее:

— Я хочу заставить тебя понять, Мод, что мы не миллионеры! Зачем нам отель, когда Элен любезно пригласила нас в «Эндерби»? Правда, приглашать туда не ее дело — дом ей не принадлежит. Я не разбираюсь в юридических тонкостях, но полагаю, что он принадлежит всем нам, покуда его не продали и не разделили деньги. Иностранные беженцы! Старый Корнелиус наверняка перевернется в гробу! Да, — вздохнул он, — мне бы хотелось перед смертью увидеть родной дом.

Мод ловко пошла с последнего козыря:

— Насколько я поняла, мистер Энтуисл предлагает, чтобы члены семьи выбрали то, что им нравится, из мебели, фарфора и других вещей, прежде чем их выставят на аукцион.

Тимоти тут же выпрямился:

— Конечно, мы должны туда поехать! Нужно точно оценить то, что выберет каждый. Судя по тому, что я слышал о мужьях девочек, им нельзя доверять. Элен слишком добродушна. Мой долг как главы семьи — присутствовать при этом!

Он встал и энергично прошелся взад-вперед по комнате.

— Да, это превосходный план. Напиши Элен, что мы согласны. Вообще-то я думаю о тебе, дорогая. Для тебя это будет приятный отдых и перемена обстановки. В последнее время ты чересчур много работала. Маляры могут красить в наше отсутствие, а эта мисс Гиллеспи — оставаться здесь и присматривать за домом.

— Гилкрист, — поправила Мод.

Тимоти махнул рукой и сказал, что это одно и то же.

— Я не могу этого сделать, — заявила мисс Гилкрист.

Мод удивленно посмотрела на нее.

Мисс Гилкрист дрожала всем телом, умоляюще глядя на Мод.

— Я знаю, что это глупо… Но я просто не могу остаться в доме одна. Если бы кто-нибудь приходил ночевать…

Она с надеждой посмотрела на собеседницу, но Мод покачала головой. Ей было хорошо известно, как трудно добыть прислугу, которая остается на ночь.

— Конечно, вам кажется, что это глупо, — с отчаянием в голосе продолжала мисс Гилкрист, — да и я сама представить не могла, что когда-нибудь стану испытывать нечто подобное. Я никогда не была нервной или пугливой. Но теперь все изменилось. Я буквально прихожу в ужас при мысли, что мне придется находиться здесь одной.

— Это я поступила глупо, — сказала Мод. — После того, что произошло в Литчетт-Сент-Мэри…

— В том-то и дело… Я понимаю, что это нелепо. Причем это началось не сразу. Я ведь не боялась оставаться одна в коттедже после… того, как это случилось. Страх нарастал постепенно. Вы сочтете меня полной дурой, миссис Эбернети, но с тех пор, как я прибыла сюда, я все время боюсь. Не чего-то определенного — просто боюсь… Мне самой стыдно, но я все время жду, что произойдет нечто ужасное. Даже эта монахиня, которая только что приходила, смертельно меня напугала… Господи, до чего я дошла!

— По-моему, это называют замедленным шоком, — неуверенно промолвила Мод.

— Может, и так — не знаю. О боже, я, наверное, кажусь такой неблагодарной. В ответ на вашу доброту…

Мод поспешила ее успокоить.

— Придумаем что-нибудь еще, — сказала она.