Глава 16 · Сокровища Аладдина

1

В этот вечер девочки расходились после ужина тише обычного. Теперь их было меньше. По крайней мере тридцать из них уехали домой. Остальные реагировали на события последних дней по-разному. Возбуждение, трепет, спокойствие, задумчивость — так можно было охарактеризовать их настроение.

Джули Эпжон покинула столовую одной из первых. Она поднялась по лестнице, вошла в комнату и закрыла дверь. Она стояла у двери, прислушиваясь к шорохам, шепоту, шагам. Потом наступила тишина. Голоса смолкли, шаги удалились.

Двери здесь без запоров. Джули подтащила к двери кресло и его спинкой подперла ручку. Это могло до некоторой степени предохранить ее от внезапного визита. Но кто мог прийти к ней? Девочкам запрещено ходить друг к другу по вечерам, и единственной, кто мог это сделать, была мисс Джонсон, да и то она приходила лишь тогда, когда девочка болела.

Джули подошла к постели, подняла матрац, сунула под него руку. Нащупала ракетку и некоторое время сжимала ее в руке. Если она хочет исследовать ракетку, то должна сделать это сейчас, и никак не позже. Когда кругом будет темно, свет из-под двери ее комнаты привлечет чье-то внимание. До половины одиннадцатого свет может гореть — это время предоставлялось им для раздевания, чтения и тому подобного. Но не позже.

Она стала рассматривать ракетку. Как в такую вещь, как ракетка, можно запрятать что-нибудь?

— Но там должно что-то быть, — чуть слышно сказала Джули. — Должно…

И правда, грабители в доме Дженнифер, женщина со странным рассказом о новой ракетке… Только Дженнифер может считать, что все в порядке.

Да, что-то тут должно быть… Новая лампа вместо старой, как у Аладдина… В ракетке есть что-то особенное. Дженнифер и Джули никому не говорили, что они поменялись ракетками, по крайней мере, она не говорила. Значит, в спортивном павильоне искали эту ракетку и именно поэтому ее не нашли. Джули стала осторожно исследовать ракетку. На первый взгляд ничего необычного в ней нет. Обыкновенная ракетка, довольно поношенная, но заново перетянутая и вполне пригодная для игры. Дженнифер жаловалась на ее балансировку.

Единственное место в ракетке, где можно что-то спрятать, — это ручка. В ручке вполне можно устроить тайник. Это возможно. А если в ручку что-то заделано, то и балансировка может нарушиться.

Ручка обтянута кожей. Надписи на ней уже стерлись. Кожа, конечно, приклеена. А если содрать ее? Джули села за стол и принялась орудовать перочинным ножом. Под кожей должно быть дерево… Но это совсем не похоже на дерево! Джули продолжала ковырять ручку ножом. Лезвие срывалось. Наконец ее усердие было вознаграждено. Нож содрал красное и голубое. Джули присмотрелась. Пластилин! Но ведь в ракетках пластилин не используется! Она снова начала орудовать ножом.

Вдруг что-то выпало из ручки. Потом еще… И еще… Еще… Еще… На столе лежала кучка камней.

Джули удивленно откинулась назад. Свет переливался в камнях. Красные, зеленые, голубые, прозрачные, как вода… Джули пришла в себя. Уже не ребенок, а женщина смотрела на драгоценности.

Фантазия ее разгоралась… Сокровища Аладдина… Маргарита и ее шкатулка с драгоценностями… (На прошлой неделе они слушали «Фауста» в «Ковент-Гардене».) Роковые камни… Камни надежды…

Она сидела и пожирала глазами камни… Она прикасалась к ним, и они, как ручеек, пробегали между пальцами.

И вдруг наваждение кончилось, как будто кто-то толкнул ее.

Теперь она сидела и думала, напряженно думала, стараясь решить, что делать. Каждый звук вызывал тревогу. Наконец она собрала камни и положила их в мыльницу, а мыльницу вместе с губкой сунула в сумку. Затем вернулась к столу и стала приводить ракетку в порядок.

Покончив с этим, она критически оглядела результаты своего труда. Ракетка выглядела так же, как раньше. Она сунула ее за кресло. Посмотрела на постель, однако раздеваться не стала. Сидела и прислушивалась. Что это? Звук шагов снаружи?

Неожиданно она почувствовала страх. Двоих убили, и, если этот тип узнает, что она нашла, ее тоже ждет смерть.

В комнате стоял красивый дубовый комод. Она с трудом подтащила его к двери, сожалея, что дверные замки не в обычае «Мидоубанка». Потом влезла на подоконник и тщательно закрыла окно. Под окном — никого. Она подумала, что вряд ли кто-либо может оказаться в такое время рядом, но не хотела пренебрегать ни одним шансом. Взглянула на часы — половина второго. Глубоко вздохнула и погасила свет. В окно светила луна, и она ясно видела дверь. Затем Джули присела на край кровати.

«Если кто-нибудь попытается войти сюда, — думала она, — я буду стучать в стену. И орать во все горло. А потом, когда соберутся люди, я скажу, что мне приснился кошмар. Может быть у человека кошмар после всего, что здесь произошло?»

Так сидела она в полной тишине. Время шло. А потом она услышала мягкие шаги по коридору. Кто-то остановился у ее двери. Прошло некоторое время, и она увидела, что дверная ручка медленно поворачивается. Кричать? Еще нет.

Дверь толкнули, но комод помешал ей открыться. Для того, кто находился снаружи, это, должно быть, явилось неожиданностью.

Снова пауза, затем стук в дверь, очень тихий стук. Джули затаила дыхание. Снова пауза, и снова удар в дверь, еще более тихий.

«Я сплю, — сказала себе Джули. — И ничего не слышу».

Кто мог прийти к ней и стучать в дверь ее комнаты в такое время? Если этот человек имел право стучать, он поднял бы шум, стучал бы сильнее. Такому человеку не нужно бояться шума.

Долго еще сидела Джули неподвижно. Удары в дверь не повторялись, ручка не двигалась. Но чувство напряжения и тревоги не покидало Джули.

Она сама не знала, сколько времени просидела так, пока сон не свалил ее. Утром, когда раздался школьный звонок, она в неудобной позе лежала на краю своей постели.

После завтрака девочки разошлись по комнатам, чтобы убрать постели, а потом собрались в большом зале, откуда их разводили по классам.

Перед последним уроком Джули вышла из класса, огляделась по сторонам и незаметно выскользнула из школьного здания. Убедившись, что поблизости никого нет, она углубилась в заросли рододендронов и дошла до стены, окружавшей школу. Возле стены росли липы. Джули легко взобралась на липу — ей и раньше приходилось лазить по деревьям. Спрятавшись среди густых ветвей, она сидела, время от времени поглядывая на часы. Она была уверена, что не пропустит нужный момент.

Сейчас все перепуталось. Двух учительниц нет, классы перемешаны, потому что многие девочки уехали, так что никто не заметит отсутствия Джули Эпжон.

Джули снова посмотрела на часы, потом спрыгнула с дерева, но уже по другую сторону стены. Неподалеку отсюда, в какой-нибудь сотне ярдов, останавливался автобус, который должен был прибыть с минуты на минуту.

На станции она узнала, когда отправляется поезд, идущий в Лондон.

В ее комнате на окне лежала записка, адресованная мисс Вулстроу.

«Дорогая мисс Вулстроу. Меня не убили и не украли, не беспокойтесь. Скоро вернусь. С искренним уважением

Ваша Джули Эпжон».

2

В доме номер 226 на Уайтхаус-Меншин Джордж, безупречный слуга Эркюля Пуаро, открыл дверь и с удивлением увидел школьницу с запыленным лицом.

— Могу я видеть мистера Пуаро?

Джордж довольно долго смотрел на нее, не отвечая.

— Мистер Пуаро никого не принимает без предварительной договоренности, — сказал он наконец.

— Боюсь, у меня нет времени ждать. Я во что бы то ни стало должна увидеть его сейчас же. Это связано с убийствами и грабежами.

— Я сейчас узнаю, примет ли вас мистер Пуаро.

Он оставил ее в холле и удалился.

— Молодая леди, сэр, — обратился он к хозяину. — Она настоятельно хочет вас видеть.

— Но я занят, — сказал Эркюль Пуаро. — Дела не делаются сами по себе.

— Что сказать ей, сэр?

— Молодая леди красива?

— Да, сэр, но она скорее девочка.

— Девочка? Или молодая леди? Это же не одно и то же, Джордж.

— Боюсь, сэр, вы не совсем правильно поняли меня. Она девочка школьного возраста, но одета как молодая леди. Вот что я хочу сказать, сэр.

— Теперь понял.

— И она хочет поговорить с вами относительно убийств и грабежей.

Брови Пуаро поползли вверх.

— Убийства и грабежи? Оригинально. Покажите-ка мне эту девочку — молодую леди.

Джули вошла в комнату немного неуверенно, но держалась вполне естественно.

— Здравствуйте, мсье Пуаро. Меня зовут Джули Эпжон. Мне кажется, вы знакомы с маминой подругой миссис Саммерхейз. Мы с мамой летом были у нее, и она много рассказывала о вас…

Миссис Саммерхейз… Пуаро вспомнил деревню, дом на горе, прекрасное женское лицо, диван, собак, вещи приятные и неприятные.

— Морин Саммерхейз, — произнес он. — Да.

— Я зову ее тетя Морин, хотя она мне не тетя, конечно; она рассказывала, как вы спасли человека, которого посадили в тюрьму за убийство, которое он не совершал. И когда я не знала, что мне делать, я вспомнила о вас и приехала.

— Я польщен, — серьезно сказал Пуаро. Он придвинул кресло поближе к ней. — Я слушаю вас, — начал он. — Джордж, мой слуга, сказал мне, что вы хотите посоветоваться со мной по поводу нескольких убийств и грабежей. Он верно понял, что речь идет больше чем об одном убийстве?

— Да, — ответила Джули. — Убиты мисс Спрингер и мисс Ванситтарт. Возможно, там есть и еще что-то, но об этом я ничего не знаю.

— Вы приводите меня в замешательство, — сказал Пуаро. — Где же произошли эти необычные вещи?

— В моей школе. В «Мидоубанке».

— «Мидоубанк»! — воскликнул Пуаро. Он схватил газеты, лежащие на столе, и быстро просмотрел их. — Теперь я начинаю понимать… Расскажите мне, Джули, как все это началось.

Джули начала рассказывать. Ее рассказ был долгий, говорила она связно и обстоятельно. Наконец она дошла до того момента, когда прошлой ночью исследовала в своей спальне теннисную ракетку.

— Видите ли, мне показалось, что все происходит как у Аладдина: новая лампа вместо старой… Вот я и подумала: значит, что-то есть в этой старой ракетке.

— И… там было?

— Да.

Без лишней застенчивости она подняла юбку и обнажила ноги. На правом бедре выделялось серое пятно пластыря. Морщась, она отодрала пластырь, под которым оказался аккуратный пакетик. Джули развязала пакет и высыпала на стол камни.

— Бог мой! Что это? — благоговейным шепотом воскликнул Пуаро. Он ощупал камни, подержал их в руке, снова положил на стол. — Ведь это целое богатство, если это не сон, — наконец сказал он. — Они же настоящие. Подлинные.

Джули кивнула:

— Я тоже думаю, что они должны быть настоящими. Не станут же люди убивать друг друга из-за фальшивых, правда? И знаете, теперь я могу понять людей, которые убивают за эти камни! — И снова, как это случилось прошлой ночью, уже не ребенок, а женщина заговорила в ней.

Пуаро внимательно посмотрел на нее и кивнул:

— Да, вы поняли, вы почувствовали их чары. Это не просто украшения… И вы, значит, нашли их, как говорили, в ручке теннисной ракетки?

Джули закончила свой рассказ.

— Теперь вы мне все рассказали?

— Мне кажется, что все. Может, я где-нибудь преувеличила… Вот Дженнифер, моя подруга, у нее всегда наоборот. Ее могут волновать самые незначительные вещи, а в серьезных делах она всегда преуменьшает. — Она снова посмотрела на камни. — Мсье Пуаро, а как узнать, кому они принадлежали раньше?

— На этот вопрос, возможно, будет трудно ответить. Одно можно сказать точно: они не принадлежат ни мне, ни вам. И мы должны решить, что с ними делать.

Джули выжидающе смотрела на него.

— Вы оставляете их у меня? Хорошо. — Эркюль Пуаро закрыл глаза. Потом он снова открыл их — Джули показалось, что в его глазах зажглись зеленые огоньки, — и оживленно заговорил: — Полагаю, при таких обстоятельствах я не смогу оставаться в кресле, как хотел. Здесь должны быть порядок и система, а в том, что вы рассказали, ни того ни другого нет. Это потому, что здесь слишком много разных нитей. Но все они сходятся в одной точке, и точка эта в «Мидоубанке». Разные люди, преследующие разные цели, разные интересы — все тянется в «Мидоубанк». А как же вы? Где ваша мама?

— Мама уехала автобусом в Анатолию.

— Ах, она уехала в Анатолию на автобусе! Теперь я окончательно убежден, что они действительно подруги с миссис Саммерхейз! Скажите, вам у нее понравилось?

— О да! Это было забавно. У нее прелестные собаки.

— Собаки. Да, я помню.

— Они все время прыгали у окна.

— Да, вы правы. А пища? Вам понравилась пища?

— Ну… она немного странная, — призналась Джули.

— Странная! Очень подходящее слово!

— Но тетя Морин делает такой великолепный омлет!

— Она готовит вкусный омлет? — В голосе Пуаро прозвучали счастливые нотки. — Тогда Эркюль Пуаро жил не напрасно, — сказал он. — Это я научил вашу тетю Морин готовить омлет. — Он поднял телефонную трубку. — А теперь мы успокоим вашу добрую учительницу. Сообщим ей, что вы в безопасности, а также уведомим ее, что с вами в «Мидоубанк» прибуду я.

— Она знает, что все в порядке. Я оставила ей записку, в которой написала, что меня не похитили.

— Тем не менее она будет рада.

Его соединили с мисс Вулстроу.

— Это мисс Вулстроу? Мое имя Эркюль Пуаро. Здесь у меня ваша ученица Джули Эпжон. Я прошу прислать за нами автомобиль. И сообщите, пожалуйста, сотрудникам полиции, что пакет с некими ценностями положен в банк и теперь находится в безопасности. — Он положил трубку. — Вы любите сироп? — неожиданно спросил он.

— Золотой сироп? — недоверчиво осведомилась Джули.

— О нет! Фруктовый сироп: черная смородина, малина, клубника или красная смородина?

Джули выбрала красную смородину.

— Но камни не в банке… — заметила она.

— Они очень скоро будут там, — ответил Пуаро. — Но тому, кто слушал нас, — а вернее сказать, подслушивал, — лучше думать, что они в банке… чем в ваших руках. Чтобы извлечь камни из банка, требуется время и оборудование. А мне очень не хотелось бы, чтобы с вами что-нибудь случилось, дитя мое. И я готов признать, что у меня сложилось самое высокое мнение о вашей смелости, проницательности и находчивости.

Джули посмотрела на него смущенно и благодарно.