Глава 14

Его пальцы всё ещё сжимали меня, и от этого касания по телу пробежали мурашки.

Опустила голову, сердце гулко стучало.

— Пусти.

— Нет, пока ты не скажешь, что с тобой, — его хватка стала только крепче, но не грубее. Он просто не хотел отпускать.

Я горько усмехнулась, взгляд всё ещё был опущен к земле.

— А смысл? Что это изменит?

Он замер.

Я слышала, как мужчина глубоко вдохнул, словно собираясь с мыслями.

— Ты сейчас идёшь одна по дороге, в темноте, не видишь перед собой ничего. Ты чуть не попала под машину. Думаешь, это нормально?

Я вскинула голову.

— Нормально? — переспросила я, чувствуя, как внутри что-то закипает, поднимается со дна и уже не хочет оставаться невидимым. — Знаешь, что не нормально? Жить с человеком, доверять ему, любить его, заботиться, отдавать ему все свои годы... а потом узнать, что всё это — ложь!

Я не хотела это говорить.

Но сказала.

Громко.

Резко.

И тут же ощутила, как слёзы снова обжигают глаза.

Владимир Юрьевич смотрел на меня. Тихо. Внимательно.

— Он изменял мне, — мой голос дрожал, но я не пыталась сдержаться. — Просто жил с этим.

Я всхлипнула, прикрывая рот ладонью.

— А я... Я ведь даже думала, что у него есть дочь. Что я смогу её принять, полюбить... хоть что-то хорошее вынести из этого. Хоть какую-то... цель.

Владимир Юрьевич не шевелился.

— Но и её нет, — я горько усмехнулась. — Только грязь. Только... мерзость, от которой меня сейчас тошнит.

Он вдруг медленно поднял руку и осторожно убрал прядь волос с моего лица.

— Мария... — его голос стал мягче, но от этого ещё больше хотелось плакать.

Я резко сделала шаг назад.

— Прости, мне... мне нужно идти.

И развернулась, даже не дождавшись ответа. Мне нужно было уйти. Дышать. Прийти в себя.

— Мария!

Услышала шаги за спиной, но не остановилась.

— Дай мне хотя бы проводить тебя, — голос Владимира прозвучал спокойнее, но я чувствовала в нем что-то... непоколебимое.

Выдохнула, не оборачиваясь:

— Не надо.

— А если опять выйдешь на дорогу?

Я замерла.

Он подошел ближе, обошел меня и встал впереди, заставляя встретиться взглядами. В желтом свете уличных фонарей его лицо выглядело сосредоточенным, но в глазах было что-то еще.

— Слушай, я живу тут недалеко, буквально в десяти минутах. Вышел купить пиццу. Пойдем со мной, заберем заказ и просто... Просто посидим.

Я растерянно нахмурилась.

— Зачем?

— Затем, что ты в таком состоянии, что сама себе не хозяйка, — он ответил прямо, как всегда. — Я не буду ни о чем расспрашивать, не буду грузить разговорами. Просто посидим. Поедим. Выпьем чаю или чего покрепче, если надо.

Я не знала, что ответить.

Ощущала, как в груди что-то болезненно сжимается.

Я не хотела оставаться одна.

Но и идти с ним...

— Я не знаю...

Он не стал давить, просто кивнул в сторону улицы:

— Решай сама. Я иду за пиццей вон в тот павильон. Если посчитаешь, что тебе не помешает компания, пойдешь со мной. Если нет — просто скажи, и я тебя провожу домой.

Закусила губу.

Пицца. Чай. Спокойствие.

И не быть одной со своими мыслями.

— Ладно, — выдохнула, стараясь не смотреть ему в глаза. — Пойдем.

Он ничего не сказал. Просто развернулся и пошел вперед, а я последовала за ним, понимая, что, возможно, это первое верное решение за весь этот проклятый день.

Мы шли молча.

Теплый вечерний воздух обдувал, но я его почти не чувствовала. В голове по-прежнему гудело, вопросы метались, как мошки в свете фонаря.

Павел изменил мне. Это было не заблуждение, не глупая ошибка. Он изменил. А я прожила с этим человеком жизнь, любила его, верила ему.

Сколько раз он смотрел мне в глаза, сколько раз говорил, что я — его единственная?

И все это было ложью.

— Осторожно, ступенька, — негромко сказал Владимир, и я резко моргнула, понимая, что чуть не запнулась.

Мы уже подошли к павильону с едой. Светлое здание с большими окнами, внутри касса, за стеклом — коробки с заказами.

— Подожди здесь, — сказал он и вошел внутрь.

Я обернулась, чтобы вдохнуть поглубже. Запрокинула голову, глядя в темное небо, но облегчения это не принесло.

Хотя бы одна хорошая новость — теперь нет этого ложного образа, который я сама выстраивала годами.

Кумира. Идеального мужа. Любящего, верного, честного.

А теперь что?

Теперь я просто знаю, что мой муж — предатель.

— Пошли, — мужской голос вывел из оцепенения. Я вздрогнула, вернувшись в реальность.

Мой спаситель стоял рядом, держа в одной руке картонную коробку с пиццей.

Сразу почувствовала, как тёплый, пропитанный специями аромат тянется за нами, растворяясь в прохладном ночном воздухе.

Мы вновь зашагали по вечерней улице, на этот раз свернув в сторону от главной дороги. Здесь было темнее, тише, даже воздух казался другим — более свежим, с запахом моря и ночной прохлады. Город уже затихал, лишь редкие машины проезжали, а где-то вдалеке доносились голоса гуляющих людей.

— Ты любишь пиццу? — вдруг спросил он.

Я недоуменно посмотрела на него.

— Ну… да.

— Какую?

На секунду замялась, но почему-то ответила честно:

— С грибами и сыром.

— Хороший выбор.

— А ты?

Он чуть усмехнулся, и в свете фонаря я заметила лёгкий блеск в его глазах.

— Четыре сыра. Но в этот раз взял пополам.

— Что?

— Половина с грибами, половина с сырами. Я угадал.

Я застыла. Сглотнула.

Почему-то в этот момент поняла: он действительно не хочет меня расспрашивать. Не хочет лезть в мою душу.

Он просто хочет, чтобы я поела. Чтобы не была одна.

И от этого в глазах снова защипало.

Я отвернулась, делая вид, что смотрю на что-то впереди, на тёмные очертания домов, на редкие огни окон. Но внутри всё сжалось от этого простого, почти детского жеста заботы.

Половина с грибами.

Как будто это имело значение.

Как будто я всё ещё человек, о котором можно позаботиться, пусть даже в такой мелочи.