Первые шаги

Шокирующей в действительности оказалась участь разумного существа, которое пришло в мир, вооружённое знаниями и опытом предыдущей жизни. Ева догадывалась, что будет странно и, может быть, трудно. Она была уверена, что всё у неё получится именно так, как научила родственница отца, Шеника, и не сомневалась, что справится со всеми вызовами, которые ждут её впереди. Но не представляла, сколько душевных сил это потребует.

Быть вполне взрослым, сложившимся человеком в теле младенца, который сперва должен пройти процесс рождения, что само по себе оказалось чудовищным испытанием, а потом мириться с тем, что не может даже видеть и слышать нормально. Еве казалось, что она заключена в теле, скованном тяжкой инвалидностью. Размытое зрение, неспособность нормально сфокусировать взгляд, затруднённое восприятие звуков и постоянная усталость, то и дело обрушивавшая её в длительный сон, прерывавшийся лишь острым чувством голода – со всем этим трудно было мириться.

Потом, когда она научилась концентрировать внимание и зрение, даже чуть-чуть овладела базовыми движениями тела, обнаружила, что не понимает речи окружающих людей. Понять, на каком языке они говорят, не выходило, и в груди поселилось чудовищное нетерпение – поскорее научиться всему необходимому и выяснить, как можно добраться до родственников.

Она ведь помнила о том, как погибла, осознавала, что опасность угрожала и прочим родичам, да и то, что ей удалось выяснить, будет полезно Дию, молодому императору юной объединённой империи. Эти сведения надо до него донести. Как можно скорее.

Чтоб не сойти с ума от стремления ринуться в дела, начала учиться владеть руками – часами сжимала и разжимала пальцы, медленно разворачивала кисти, пыталась осознанно водить ладонями перед глазами, прикасаться к щеке, уху, засунуть в рот какой-то конкретный палец. Прогресс шёл медленно, но он был. К счастью, и новая мать не оставляла её без своего внимания – показывала и подавала игрушки, лопотала нежности, одобряла её попытки чему-то научиться и умилялась.

К году Ева всё-таки осознала, что вернулась к жизни не сразу после своей гибели, как это удалось тётке Шенике – прошло уже доброе тысячелетие, и некуда больше спешить со своими сведениями. Поздно. К тому же, она вообще не на той планете, где когда-то жила её семья, а возродилась в Сфере бестий. А ведь это государство, которое вроде бы и союзное, состоит в содружестве (тонкостей объединения она не поняла, при ней их не обсуждали, но успокоила себя, что разберётся потом) с Высокой империей, но далёкое. Очень далёкое. Не так просто будет туда добраться.

Отчаяние овладело было Евой. Но она была не тем существом, которое позволяет себе долго печалиться. Каковы бы ни были обстоятельства, к ним следует приноравливаться и дальше идти к цели. Значит, сейчас она – фири Очим из гнездовья Стальных драконов, представительница младшей ветви рода, девица из бестий. Наконец-то у неё есть верный шанс обрести драконий облик, пусть и послабее того, который был у братьев Дия и Эгелия и сестры Летиции. Но настоящий, крылатый.

Только шанс, не гарантия. Далеко не все женщины бестий обретали второй облик, мужчинам это давалось легче. Но Ева намерена была получить крылья. Твёрдо намерена. И чёрта с два ей кто-нибудь помешает.

Она обучилась читать так быстро, как только сумела; отпинавшись от детских книжек про лесные домики и пушистиков, с головой нырнула в изучение сборников в библиотеке, имевшейся в большом семейном доме. Старшие фиры сперва гоняли её оттуда, поэтому Ева пряталась и прятала книги. Потом на неё махнули рукой, и стало легче. Литературу сложно было осваивать, но девочку подталкивало ещё и то, что предаваться чисто детским развлечениям ей было откровенно скучно. Игры в куклы и кубики вместе с детскими передачами отпадали сразу, она разве что познавательные программы на голопроекторе охотно соглашалась смотреть. Сверстники казались какими-то слишком дурными и из положительных чувств вызывали разве что умиление, но уж никак не желание с ними общаться и проводить время.

А потом в её руки попал альбом с родовыми древами Высших домов союзного государства, и его она открывала с замиранием сердца. Не сразу рискнула развернуть ту страницу, где богато ветвился правящий Дом драконьей империи. А когда развернула, ощутила, как в горле скручивается комок, не дающий ни вздохнуть, ни глотнуть.

Вот её братья, вот сёстры. Никого из них давно нет в живых. А вот её единственный сын, Ренней – он тоже давно в мире ином. У него, оказывается, родилось два сына от девушки из Опалового Дома. Интересно, что за девушка, Ева её не помнила. Наверное, познакомились уже после её гибели. А вот внуки, тоже только двое… Может быть, всех её потомков в этом альбоме просто не указали, но нужно смириться с тем, что никого из них она, скорее всего, живым уже не увидит. А если кто-то из дальних потомков ещё живёт, то родство тут настолько отдалённое, что она их попросту не заинтересует. Разве тем, что душа её когда-то принадлежала телу, рождённому на свет легендарной королевой.

Именно в тот момент она по-настоящему осознала, насколько безнадёжно опоздала вернуться. Боль спеленала грудь, и, прижав ладонь к груди, Ева тоненько заплакала. Непривычное было состояние, рыдала она очень редко. В той, прежней жизни – считай только в детстве… А нынешнее своё состояние она детством не воспринимала. Какое уж там детство…

Такой вот, плачущей, её нашла мать.

– Доченька моя, ну что случилось. – Обняла за плечи, прижала к себе. – Обидел кто-нибудь? Нет? А что такое? А зачем ты взяла этот альбом? Это же парадное издание, главе Гнездовья подарили, когда он с послом общался. – Она забрала книгу и аккуратно вернула её на полку. – Пойдём, девочка моя, расскажешь, что стряслось.

– Правда, ничего не случилось.

Женщина обеспокоенно покачала головой и всё же увела Еву с собой.

Её определённо беспокоило то, насколько взрослым ребёнком была её дочь. Она пыталась заинтересовать её игрушками или играми, группами сверстников, искренне порадовалась, когда Ева согласилась ходить на спортивный кружок, пусть там и обучали борьбе, и вместе с нею занимались одни только мальчики. Но хотя бы согласилась на вполне детское времяпровождение. И всё чаще мать посматривала на дочку с глубоким волнением, будто подумывала, не пора ли ребёнка вести к врачу.

Так что Ева вздохнула с облегчением, когда мама забеременела снова, а ей самой пришло время отправляться в школу.

Вот уж что почти решило её проблемы – старательно освежать школьные знания, приобретать те из них, которые тысячу лет назад она попросту не могла получить, нахватать побольше дополнительных курсов и в случае чего отговариваться уроками и кружками. Разумеется, при таком подходе Ева легко вырвалась в лучшие ученицы, так что её перевели в школу уровнем повыше, которую оплачивал лично глава Гнездовья, а потом он же пообещал ей награду – право самой выбирать то образование и специальность, которую она захочет получить.

Ева выбрала Военную академию космического флота, и, хотя Высший Стальной дракон недовольно поморщился, всё же своё обещание исполнил и разрешение дал. Правда, такой исход мало порадовал нынешнего отца Евы.

– Я бы предпочёл, чтоб ты выбрала профессию, которая позволит тебе также и нормальную семью создать, – проворчал он. – Подумай как следует – зачем тебе эта армия? Женщина куда ценнее возможностью объединить вокруг себя нескольких мужчин, подарить им счастье и произвести на свет их детей. Бегать по палубам, таскать на себе тяжести, не спать и не есть, если вахта затянется, если какие-нибудь из ряда вон выходящие обстоятельства – бремя мужчин. А ты при твоих успехах могла бы заняться наукой, например. Да даже политикой! Если только пожелаешь.

«Дипломатия, – подумалось Еве. – Я могла бы стать дипломатом и так попасть на родину». Но тут же отбросила эту идею. Дипломат отправляется туда, куда пошлют, и вероятность, что её прикомандируют к нужной группе, исчезающе мала. Тем более что Высокая драконья империя – не сосед, а коллега по Содружеству.

В общем, вариант так себе.

Хорошо бы избрать путь, который позволит ей заработать большие деньги, обзавестись личным кораблём, способным доставить её на историческую родину… Или хотя бы оплатить дорогой круиз в те края. Но заниматься бизнесом – совершенно не её. А вот военное дело…

Она вспомнила отца того своего, предыдущего воплощения. Ардис Сверад, первый муж легендарной королевы-феникса когда-то был наёмником и оружием владел так, что Ева, ещё будучи малышкой, рот разевала, любуясь. И мечтала, что когда-нибудь научится драться не хуже.

Мечта в итоге осуществилась. Не в таком уж большом числе сражений она приняла участие до того, как погибла в одной из схваток. Но до сих пор помнила, как с упоением пригибалась к шее старшего брата, в обличье дракона нёсшего её в бой, как готовилась если не забрать множество вражеских жизней, так хоть показать – она готова к такому. И главным тогда был не ветер, овевавший лицо, не ощущение молодого, крепкого тела, подчиняющегося каждому движению её разума, не ликование в предчувствии победы. Нет, она тогда осознавала себя частью могущественной силы, которая, если нужно, закатает под себя любую чужую волю.

И да, вот уж в этой ситуации она точно не была в одиночестве.

– Пап, я хочу в Военное училище.

– На черта?! Мечтаешь бегать по полигону в грязи, падать в неё мордой и терпеть издевательства командиров и сослуживцев?!

– Я хочу быть боевым офицером, отец. И я им стану.

– Очим! Это же дурость! Чисто детская дурость! Нет, я буду не я, если не добьюсь от старшего, чтоб он тебе запретил.

– Он уже разрешил. И я намерена попробовать.

Отец закатил глаза к потолку.

– Я был так рад, когда родилась девочка… И что в результате?

Её было не вывести из равновесия подобными замечаниями. Но злость всклубилась в груди при мысли о том, что было б, находись на её месте обычная девчонка, может быть, чуть раньше повзрослевшая, чем положено, одолеваемая жаждой понравиться родителю, угодить ему любым путём. Что бы с ней случилось при этих словах? Как бы её вывернула наизнанку лишь одна короткая фраза?

– Что ж, случаются и разочарования. – Причём сопроводила свои слова ледяным взглядом, готовясь уйти. – Жизнь не обязана только радовать.

– Ты дерзишь!

– Ну что ты. – Уходя, всё же обернулась, причём сумела придать лицу ровно-благожелательное выражение. – Я всего лишь констатирую факт.

– Очим, какого…

– Я бы сказала, что огорчена, поскольку разочаровала тебя. Но я не огорчена. Прости.

И, отвернувшись, прошествовала прочь. Именно прошествовала. Эту манеру шагать и смотреть так, словно буквально всё вокруг не стоило и грана её внимания, она усвоила ещё в прошлой жизни. И сейчас пускала в ход каждый раз, когда одноклассники пытались над ней смеяться. Хватало одного взгляда, одной мимолётной усмешки, одного движения головы – и спокойствие возвращалось в её сознание, и уже не было интересно, что там бормочут за её спиной. Всё равно не рискнут высказать в лицо.

Ни разу не рискнули.