Терзания
Ева
Императорский дворец всё-таки сильно изменился за столько столетий. Во-первых, его заметно достроили, добавили ещё несколько корпусов, в итоге комплекс зданий выплеснулся за пределы старых крепостных стен и обомкнул их почти со всех сторон. Во-вторых, многие пустые дворики были заменены садиками, пусть и крохотными, но организованными так продуманно, что гулять по ним было огромным удовольствием.
Кроме того, здесь выстроили сразу с десяток площадок, с которых могли взлетать или куда свободно помещались при посадке самые крупные драконы. И то сказать, за тысячелетие драконов в семье Кристальных прибавилось значительно, да и в других дракских семьях они появились. Так что, похоже, стало особым шиком являться на аудиенцию к его величеству на собственных крыльях.
Ещё, понятное дело, появились башни с площадками для флаев и малых орбитальных катеров, другие признаки современной жизни, а ещё вон тех сердоликовых столбцов, встречающихся то тут, то там, раньше не было. Видимо, опора для большого магического купола, новшество. Да и техническая начинка зданий время от времени давала о себе знать. Любопытно было идти, подсчитывая, где и как отметились минувшие года.
А вот во внутреннем садике, который Ева про себя называла маминым, оказалось шумно. Возмущённый голос, звеневший в стенах дворика, был ей незнаком. Но, похоже, принадлежал очень молоденькой девушке.
– Ты же обещала поговорить с отцом! Ты обещала!
– Послушай, тут всё немного сложнее, – прозвучал в ответ сдержанный голос Кендры. Её Ева уже узнала без труда.
– Мам, ты же говорила, что хорошо понимаешь мои чувства! И клялась, что поговоришь с отцом! Но он до сих пор отказывается со мной это обсуждать. Я больше не могу, понимаешь?! Просто не могу!
– Май! Слушай, если ты собираешься быть императрицей, тебе нужно научиться и терпению, и выдержке, и осторожности. У решения, которое принял отец, могут быть свои причины, и оно совершенно не обязательно является окончательным…
– Знаю я его причины! – возопила девушка. – Ему не нравится Ятим! Как император он для него хорош, а как мой жених – нет! А может быть, я сама как-нибудь решу?!
– «Как-нибудь» – это для простолюдинов. В верхах брак значит намного больше, чем простой временный союз. Тем более если речь идёт о браке государя. Ты ведь должна это понимать!
– Но я же не виновата, что родилась в такой семье!
– Никто не виноват. Но это есть.
– Папа женился на тебе, не особо оглядываясь на твоё происхождение, между прочим.
– Да. Но тогда он не был ни наследником престола, ни в принципе приемлемым членом семьи. Помнишь, что я тебе рассказывала? Но даже если бы и был – он способен был нести ответственность за своё решение, какими бы ни были последствия.
– Но я тоже готова нести ответственность!
– Ты этого не можешь, попросту потому что не знаешь, каковы могут быть эти последствия. Ты не владеешь материалом чисто в силу отсутствия опыта. Поэтому, прошу, пока доверься тому, кто понимает в жизни, интригах и управлении государством больше.
– Я из-за папиной уверенности, что он знает лучше, должна предать свою любовь, да?! Отказаться от счастья?
– Никто не говорит об отказе от любви, – устало отрезала Кендра. – Я говорила тебе о терпении. И продолжаю говорить о том же. Просто подожди.
– Ты говоришь об этом с самого начала. Но так с папой и не пообщалась.
– Потому что – прости, родная – сейчас рано влезать со своими аргументами. Твою сестру только-только вернули, ещё толком не отболело ни у меня, ни у отцов.
– А надо, чтоб болело у меня?!
– Май, хватит пытаться манипулировать. Ты уже давно должна была усвоить, что со мной такое не работает.
Послышались всхлипы.
– Я не понимаю, правда, не понимаю, почему ты со мной та-ак!
– Всё ещё надеюсь, что смогу достучаться до твоего здравого смысла.
– Но я его люблю-у!
– Любишь. Понимаю. А может быть, тогда позаботишься о безопасности своего же будущего супруга? У тебя как дела обстоят с магической практикой? Ты помнишь, что я говорила? Если контроль не будет идеальным, ты запросто можешь нанести вред своему молодому мужу прямо в первую брачную ночь.
– Он потому и держится от меня подальше? Потому что я могу быть опасна для него?
– Чушь, Май! Ничего подобного.
Снова всхлип.
– У него кто-то появился? Скажи мне правду!
– Май! Всевеликая магия, возьми себя в руки, пожалуйста! Умоляю.
– Мама! Ты глаза закатываешь, а для меня важно! Для меня это сама жизнь!
– Нет у него никого! Никаких фавориток при дворе не появилось. И когда бы он успел? Времени прошло всего ничего.
– Долго ли желаючи, – отчаянно воскликнул девичий голосок. – Дай мне с ним повидаться! Если он придёт, я буду знать, что всё ещё ему интересна!
– Дочь, ты предлагаешь мне гонять императора по дворцу хворостиной? К тебе на свидание?
– Если ты ему скажешь, что я его здесь жду…
– То перво-наперво он обязан будет вызвать к себе начальника службы безопасности и чихвостить его час напролёт, потому что его подчинённые мало того что умудрились упустить тебя из монастыря, так ещё и не засекли твоё сюда прибытие.
– Они не виноваты. – Шмыг носом. – Я обращалась в феникса.
– И феникса никто не увидел? Ну-ну… Рассказывай кому другому! Нет, ты мне глазки не строй! Либо рассказываешь, как тебе это удалось, либо дуля тебе, а не свидание!
– Либо свидание – либо я ничего не расскажу!
– Май, я тебя предупреждаю!
– Не особенно-то ты меня любишь, если даже в таком элементарном не хочешь мне помочь!
– Я повторяю – манипуляции со мной не работают.
Ева не выдержала, шагнула чуть вперёд, выступив из-за цветочных кустов, и разглядела Кендру в летней офицерской форме без знаков различия – и девушку в синем строгом, свободном и очень закрытом одеянии. Даже покрывало было накинуто на голову, на чёрные, как ночь, волосы. Девушка выглядела очень юной, обладала поразительно живым лицом и показалась Еве чрезвычайно похожей на адмирала Ормона. Тут и не ошибёшься, гадая, кто её отец.
А значит, гостья тут случайно стала свидетельницей ссоры между принцессой-матерью и невестой императора. У-у-у…
Маэган решительно обернулась в сторону Евы, словно была готова выплеснуть на непрошенного очевидца весь свой гнев. Но под её оценивающим, любопытствующим взглядом как-то скисла, поджала губы – и вдруг рванула мимо незнакомки прочь из садика. Правда, мимо фири проскочила, не толкаясь. Довольно-таки деликатно.
«Всё-таки какие-то тормоза у девочки работают», – подумала Ева, провожая её взглядом.
Потом услышала тяжёлый вздох Кендры.
– Прошу прощения за эту сцену.
– Да я особо ничего и не видела. Стоит ли волноваться.
– Но вы слышали.
– Хм… Ну да, надо признать: во времена моего детства воспитывали жёстче.
– А вы думаете, жёсткое воспитание – лучше? – Кендра напряжённо смотрела на Еву.
– Зависит от того, что понимать под таковым. – Её собеседница постаралась сохранить невозмутимость. А если она задавалась какой-то целью, то результат приходил сам собой. – Разумеется, не то, чтоб лупить детей напропалую. Лично меня обучали манерам так упорно, что я и сейчас помню детали.
– И помогло?
– Кхе… Ни беса не помогло. Вот только я не показатель. У меня же монтажный буравчик в одном месте. – Молодая женщина снова посмотрела вслед убежавшей девочке. – А может, и в самом деле устроить ей встречу с возлюбленным?
– Не дура же, – вздохнула Кендра. – Поймёт ведь…
– Так это забота его величества, разве нет – чтоб не учуяла то, что полагается чуять лишь посвящённым?
– Так ты тоже знаешь, в чём тут хитрость?
– Ни беса не знаю. Но помню по себе: когда сама была подростком, обрывала узду в тот же момент, как её на меня накидывали. Глупо. Не спорю – но уж что было. Я знать не знаю, какова твоя дочь, но…
– Примерно так и есть.
– Тогда лучше устроить ей свидание с женихом. Если кто и может усмирить её, так только он сам. Вопрос лишь в том, возьмётся ли император за такое деликатное дело.
Кендра завела очи к небу.
– Да он-то возьмётся. Но так-то он занятой сударь, не потянет каждый день мотаться к девчонке в монастырь и убеждать её в своей преданности.
– Всё верно. Поэтому и надо взять ребёнка деликатно за ухо и пояснить: одна встреча, но после этого она сидит в монастыре и не высовывает носик… Она феникс?
– Да, и сильный. Очень сильный.
– Вот как… – Ева задумалась. – А она не могла снизить температуру своего пламени до критического? Чтоб её не фиксировали тепловизоры.
Кендра посмотрела на собеседницу в задумчивости, слегка свела брови.
– Мне такое даже в голову не пришло…
– Мне бы пришло первым делом, если б я имела обличие феникса.
– А с драконьим как? Нормально пользуешься?
– Отлично пользуюсь! Более того, возможность оборачиваться появилась и у Хидана.
– О-о! У твоей пары!
Ева слегка заалела лицом.
– Мы не то чтобы уже определились…
– Но контакт налаживается, если я верно понимаю. Иначе он не воспринял бы твой дар.
– Мо́й дар?
– Конечно. Я передала тебе магию, значит, она твоя, тебе ею распоряжаться. – Кендра улыбнулась. – И спасибо за подсказку. Попробую всё-таки решить проблему с дочерью. С детьми вечно проблемы, и с каждым – свои.
– Да уж, – кивнула Ева, вспоминая мать.
Император Ятим Шахе Диэр Кристальный
Он спустился в зимний сад, ещё полный возмущения после «разбора полётов» с растерянными безопасниками, которые умудрились упустить Маэган. Но когда она с разбегу влетела в его объятия, возмущение испарилось. И раздражение тоже. Осталось только беспокойство, почти страх за неё.
– Тебе не надо было так делать, – прошептал он.
Девушка подняла глаза.
– Ты не хочешь меня видеть?
– Что ты такое говоришь?! – Он порывисто обнял её, надеясь, что не прижал слишком нагло. – Я испугался за тебя! Безумно испугался. После того как твою сестру лишь чудом удалось спасти – только о том и думаю, как бы до тебя не добрались.
– Но разве рядом с тобой мне не будет безопаснее?
– Увы… Именно те, кто ко мне ближе всего, кто мне более всего дорог, постоянно находятся под прицелом. Я боюсь за тебя, девочка моя, безумно боюсь. Пожалуйста, больше не делай так.
– Но я не могу так долго тебя не видеть! Ты мне даже не пишешь.
– Твой отец против, – с усилием произнёс император. – Это его условие.
– И ты не можешь ему приказать?
– Могу. Но не буду. Нельзя приказать подданному любить себя или принимать себя как члена семьи. А ведь мне именно то и нужно – чтоб он всё же меня принял. Успокойся, родная, я добьюсь.
– А если нет?
– Ну что ты, любимая. Верь в меня, я смогу. – Он лукаво улыбнулся. – Ради тебя я империю переверну. Но надо доказать твоему отцу, что положение моей избранницы для тебя безопасно, поэтому умоляю – не убегай больше от охраны.
– Но ты-то в моём побеге не виноват!
– Да как сказать. В глазах твоего отца я допустил серьёзный промах, приставив к твоей сестре ненадёжную стражу, а теперь и к тебе, получается, тоже. Раз ты смогла от неё улизнуть. Это слишком опасно, любимая, за тобой охотятся. Ты же знаешь.
Она уткнулась ему в грудь и замерла.
– Я боюсь, что ты меня разлюбишь.
– Ну как такое возможно, если я мечтаю о тебе уже многие годы, милая?!
– Так вот, много лет прошло, а мы всё ещё ждём. – Маэган потёрлась о его рубашку щекой и вздохнула. – Я больше не могу.
– Потерпи, моя родная, – прошептал он, чувствуя, как под веками вскипает горячая влага. Ощущать, что его драгоценной действительно тяжело на душе, что она страдает, было больно. Но ещё больнее оказалось хранить от неё в тайне столь важную для них обоих информацию. Хранить, не имея права даже слегка намекнуть, в чём тут дело. – Потерпи ещё немного.
Девушка снова оторвалась от мужчины, но лишь затем, чтоб проникновенно взглянуть ему в глаза.
– Женись на мне! – шепнула она. – Женись. Тихо, лишь на двоих, чтоб папа не узнал.
– Не могу, любимая, – застонал он. – Мечтал бы, но не могу. Я император, мне не скрыться от внимания охраны и свиты. К тому же энергетическая связь со мной будет заметна. Я не могу так поступить с тобой, подвергнуть тебя ещё большей опасности. Вот уж чего твой отец точно никогда мне не простит. И мы уже никогда не сможем с ним поладить.
– Тогда давай без брака, – вздохнула Маэган. – Я хочу стать твоей, пусть бы и без эдейри.
Он осторожно обхватил ладонями её лицо и сразу ощутил прикосновение её пальчиков к своим пальцам. Это было упоительное чувство.
– Я никогда не поступлю с тобой так, моё счастье. Никогда. Ты станешь моей женой по закону и с благословения Древа, я клянусь тебе. И только так.