Пощёчина

Ева

Она предоставила горничным готовить её к торжественному ужину, только указала на кофр с нарядами и футляр с драгоценностями. То и другое было подготовлено не ею самой, Еве было глубоко безразлично, во что её оденут, лишь бы соответствовало этикету. И, судя по спокойному поведению служанок, всё было сделано как надо. Они подобрали подходящее с их точки зрения вечернее платье из плотного шёлка стального оттенка – родовой цвет Дома, к которому принадлежала Очим – и уточнили, какие именно из драгоценностей о чём могут говорить.

Ева поморщилась. В украшениях она понимала так же мало, как в современных тенденциях моды, трендовых кружевах и тканях, актуальных марках обуви. А фамильных драгоценностей пока не нажила ни сама, ни её родители. Да и не взяла бы она у матери её скромную шкатулку. Смысл, если у самой такие возможности, что никому из Стальных и не снилось?

Сокровища, которые она привезла с собой, были взяты взаймы у василисков, так что ни к одному из этих дорогостоящих предметов молодая женщина не испытывала ничего. Поэтому и украшения предоставила выбирать горничным. А взглянув в зеркало, одобрительно поулыбалась, хоть и не видела никакого толку в подобном приукрашивании. С её точки зрения лучше было бы облачиться в парадный мундир, да и всё. Ну, глазки подвести, губки подкрасить.

Однако этикет требовал парадного платья и килограмма золота с самоцветами. И с дипломатическим, как и придворным этикетом спорить бесполезно. В будущем, может быть, она сумеет слегка довернуть его в свою пользу. Но пока стоит соответствовать общим ожиданиям.

Девушки же настояли на своём и помимо макияжа сделали ей маникюр и даже педикюр, хотя в этом случае результаты их усилий напрочь пропали в закрытых туфельках. Потом аккуратно затянули гостью в платье и откланялись.

Стоило им уйти, в туалетную комнату Евы тут же протиснулся Хидан.

– Я хотел… – И замолчал, разглядывая жену с ног до головы. – Мать моя ламия!

– Что такое? – нахмурилась она, поправляя локон у лица. Повернулась к зеркалу, ещё разок себя оглядела от юбки до тиары. – Ну нет уже времени переделывать, даже если не нравится.

– Ты… Ты… Ты что?! Не нравится?.. Издеваешься?! – Он с трудом перехватил дыхание. – Магия Всевеликая, ты мне не снишься?

– Ну, тебе лучше знать… А ты уже набрался разве? Ну, можешь потрогать, если сомневаешься.

– Эм… А можно? Я тебе ничего не попорчу? – Шагнул к ней и осторожно провёл пальцами по её щеке.

– Только не слишком активно, – предупредила Ева. – Мне тут полкило краски положили.

– А поцеловать можно?

– На губах тоже краска. Будешь ходить изукрашенный помадой.

– Да что ж такое! Прекраснейшая женщина, которая не против внимания, а потрогать нельзя! Адская му́ка особого порядка.

– Вечером оттянешься за весь день, – поневоле улыбнулась молодая женщина. – Когда я всё это богатство смою.

Хидан закатил глаза и слышно простонал.

– Вечером… Я не дотяну! Сдохну раньше.

– Соберись, солдат! Идём, нас наверняка уже ждут.

Она спокойно плыла, уверенно управляясь с пышной юбкой и шлейфом. Хотя в нынешней жизни такого опыта у неё не было, но в прошлой Еву надрессировали так основательно, что она без труда могла и должным образом пройтись в самого сложного кроя платье, и станцевать почти любой танец. Тело само вспоминало ухватки, жившие в мозгу ещё тогда, когда мозг был другим, и она даже получала удовольствие от того, как легко и красиво ей всё удаётся.

Ну что ж, поиграть в великосветскую даму вполне можно, лишь бы недолго.

С императором она снова встретилась не в самом бальном зале, а рядом с ним – правитель всем вокруг продолжал выразительно демонстрировать, насколько посольство из Сферы бестий важно для Высокой империи. Окружающим даже в первую очередь – и придворные, и репортёры, безостановочно снимавшие то, что им позволяли, мотали себе на ус всё, что видели, и делали из увиденного выводы.

Потом репортёров убрали, а вот придворные и представители семьи Кристальных остались, готовые вступить в бальную залу, едва только Ятим Шахе подаст знак. Кстати, тот уже обменялся взглядами с гофмейстером, видимо, уточняя, всё ли готово…

И тут Ева уверенно отодвинула с дороги пару молодых драков, которые притёрлись к ней, исполненные любопытства, и шагнула к Ираджию Мирею Кристальному. Высокомерно оглядела его с ног до головы так, словно созерцала некое любопытное с точки зрения науки, но больно уж мерзкое явление.

– Поразительно, – усмехнулась она. – Потомственный предатель сохраняет место при дворе? По-прежнему.

Лицо Ираджия перекосилось.

– Что вы себе позволяете?!

– Как понимаю, правда сильно не нравится? – Ева слегка наклонила голову. – Может быть, мы услышим рассказ об участии семьи Мирей в гибели Равена Малого Эргиса и отчасти также его жены?

– Вы бредите!

– В самом деле? Или, может быть, вас всего лишь подводит память? В силу возраста.

– Как ты смеешь?! – прошипел старик, ударив тростью в пол.

Ева посмотрела на него исподлобья; обстановка явно накалялась.

– А что я, по-твоему, делаю? Позволяю себе то, что считаю нужным. – Она скрипнула зубами. Ненависть, накатывавшая на неё волнами, всё не желала выпускать душу из своей хватки. – Это ведь, считай, государственная измена – то, что сотворили твой отец и старший брат. И ты. А ведь у подобных преступлений не бывает срока давности. – Ираджий снова стукнул тростью и хотел что-то бросить ей в лицо, но, повысив голос, она перебила его: – Потягаться хочешь? У меня на руках эпикриз и распоряжение, подписанное твоей рукой. Безошибочный шаг, что уж там! Молодой драк из семьи Кристальных, служащий во вспомогательном подразделении, разумеется, был допущен ко всем бумагам и линиям связи, но в силу возраста не вызывал подозрений. Действительно, что уж там серьёзного может учинить пятнадцатилетний юноша? А ведь умудрился!

Она лишь чуть повернула голову, посмотрела на мужа. Хидан смотрел на неё с напряжением, с которым целился в противника на поле боя.

– Так-то мальчишка многое может натворить, – прошептал он.

– Может. И, допустим, от чистой глупости защита на системах связи имелась. А вот от ситуации, когда юноша держит на руках список кодов, переданный ему отцом, уже не защитились. В голову не пришло, что представители Правящей семьи на такое способны.

Кристальный старик криво усмехнулся.

– Прискорбно, когда сознание столь многообещающей и высокопоставленной дамы оказывается затуманено пустыми фантазиями.

Ева шагнула ещё ближе.

– Не старайся, – брезгливо бросила она. – Глупая попытка. Когда есть доказательства, можно лишь окончательно опозориться, выгораживая себя.

– Да откуда у тебя могу быть подобного рода доказательства?!

– Лучше надо было замок обыскивать! Впрочем, не обязательно, что и в этом случае нашёл бы. – Сощурилась и снизила голос почти до шёпота: – Я с куда большим удовольствием высказала бы всё это твоему батюшке и его подвела под статью. Но и ты, в конце концов, сгодишься. Не безвинный же агнец.

Старик, рыкнув, шагнул было к ней, замахиваясь. И в следующий миг молодая женщина отвесила ему крепкую пощёчину. Такую, что Ираджия повело в сторону; он едва устоял на ногах. Прижал ладонь к лицу, а потом с мутным удивлением посмотрел на кровь, насочившуюся на пальцы.

Неверяще взглянул на Еву.

– Ты готова поднять руку на старика?

– Ты гадил, будучи молодым, – ответила она. – Имей мужество отвечать за свои поступки.

– Кхм, – прозвучало сзади. Ятим тоже приблизился, но не спешил заступаться за родича. Он внимательно смотрел на гостью. – Кстати говоря, совсем забыл. Я принял решение вручить вам дуэльный перстень, досточтимая Очим фири Дрэки, только не успел осуществить. – И сделал жест в сторону секретаря, у которого в папках и футлярах сохранялось буквально всё, что могло потребоваться его величеству. Разумеется, и дуэльный перстень моментально нашёлся, так что спустя пару секунд помощник почтительно подал государю нужный предмет. – Прошу, досточтимая.

Перстень был большой, на мужскую руку, и любой бы понял, что никакой задумки преподносить подобную штуковину гостье у императора изначально не было. Но кто решился бы спорить с ним? Правитель пожелал прикрыть таким любезным жестом некрасивый расклад – его дело. Его право. Ева изобразила очень лёгкий, едва заметный реверанс, приличный в общении двух государей друг с другом, и позволила надеть себе перстень на большой палец правой руки. Ей было безразлично, как будет «разрулена» эта ситуация. Да, правила этикета она помнила отлично… Но порвала бы горло старому мерзавцу, даже рискуя тюрьмой.

Также её не заинтересовало, под каким благовидным предлогом Ятим увёл её ото всех в зимний сад и, захлопнув дверь перед носом у своего секретаря, да ещё и жестом показав ему, чтоб задёрнул портьеры, повернулся к ней с решительностью атакующего зверя.

– Что произошло?

– Это он и его родичи избавились тогда от меня и моего мужа, – бесстрастным тоном ответила Ева. – И если старший Мирей занимался в основном тем, чтоб подсунуть мне своих информаторов и обеспечил противнику возможность точно ударить по моей ставке, то младший принял самое живое участие в убийстве Равена. Он тогда начинал службу во вспомогательном штабе подразделения, державшего Чёрный разлом. Оно должно было прийти мне на помощь, но не пришло, впрочем, это дело десятое. Важно то, что в ночь после сражения у Драконьего провала…

– В котором ты погибла?

– Да, я погибла, а муж был ранен. В общем, мальчишка получил сообщение по закрытому каналу, к которому не должен был иметь доступ, но обладал им. После чего по нему же передал в полевой госпиталь распоряжение, суть которого мне уже стала известна, она отражена и в журнале, где фиксируются входящие, и в медицинских бумагах также. Можно позвать моего адъютанта, папка у него. Медбрат, получивший распоряжение сделать Равену ту роковую инъекцию, был, видимо, человеком опытным. Понял, к чему она может привести. Поэтому, несмотря на загруженность, всё-таки точно указал, от кого и при каких обстоятельствах получил распоряжение.

– Задницу прикрыл, – понимающе пробормотал император. – А что он ввёл?

– Антикоагулянт. Средство, которое подавляет свёртывание крови. Вообще его используют для профилактики тромбообразования или лечения подобных состояний. Но у Равена вызвало сильное кровотечение, так что до утра он уже не дожил.

– И зачем это было сделано? – Ятим сосредоточенно смотрел себе под ноги.

– Мы с ним оба обладали информацией о многих фигурантах того… скажем так, той попытки перехвата власти. До определённого момента Дий просил меня не вмешиваться в его действия. Если бы я принесла ему доказательства, он уже не смог бы не отреагировать. Всё-таки император – лицо публичное, то, что ему доставили опасные документы, стало бы известно. Но перед сражением у Драконьего провала стало понятно, что ждать больше нельзя. – Она стиснула губы в нитку. – Я решила действовать на своё усмотрение. И ошиблась. И моя ошибка стоила жизни племяннику. Принцу Смарагду.

Император участливо коснулся её локтя.

– Ты никак не можешь себя в этом винить, Ева. Никак.

– Но я виню! И не могу не думать об этом.

– Мы ведь не боги… – Мужчина приобнял её за плечи – по-родственному. Растерянно погладил по плечу. – Скажи… У тебя действительно есть доказательства вины Ираджия?

– Есть. Касательно его отца и брата имеются лишь косвенные улики, а вот Ираджий в свои пятнадцать лет оказался не так искусен. Я всё тебе покажу. – И взглянула на него задумчиво. – Поразмысли вот о чём – если парень начал свою карьеру с предательства, он в старости уже не изменится. Ты понимаешь, о чём я говорю?

Ятим хмурился.