Детки

Адмирал Ормон Нейер Кристальный

Он всё-таки не выдержал и вторгся в святая святых врачей и акушерок. Кендра всё ещё мучилась, перекатываясь по простыням, которые меняли уже в четвёртый раз, и глаза у неё были мутными. Вряд ли она хоть что-то ещё понимала. Страх и жалость захлестнули мужчину, он подобрался поближе и подсунул ей свои пальцы, чтоб сжимала в своё удовольствие, если только захочет. И по тому, как слабо жена вцепилась в него, можно было догадаться, как мало сил у неё осталось. Он испугался ещё сильнее.

– Милая… Милая… – зашептал он.

– Пусть все уйдут, – вытолкнула она из себя из последних сил. – Все!

– Милая!

– Прочь! – Плотно закрыв глаза, женщина даже содрогнулась. Губы её были изогнуты мучительной извилиной, морщинки передавали всё то мучение, которое столько часов терзало её тело.

Глядя на неё, Ормон вдруг вспомнил те дни в плену, когда из него вытряхивали информацию, но так и не смогли вытряхнуть. Он мало что запомнил, кроме самой разнообразной боли и унижений, ну, и ощущения обречённости. Для мужчины – терпимо, выносимо, нормально: такова, собственно, роль представителя сильной половины, ничего особенного. Но когда подобные страдания терпеливо и мужественно переносит женщина… Настоящий мужчина при виде такого зрелища ощущает вину, вот что самое главное. Не она должна мучиться – так он ощущал! Не она, а только он.

Ормон прижал её пальцы к лицу.

– Что ты хочешь? – пробормотал он. – Скажи! Я всё сделаю.

– Пусть все уйдут. Все… Скорее! – содрогнулась Кендра.

– Быстро, на выход! – воскликнула Диана. Подхватила обеих акушерок и поволокла на выход. – Гикет! За нами! Я только снаружи смогу прикрыть.

– Да что происходит-то?!

– Вываливай, придурок! – рыкнула Ирена, засовывая голову в комнату. – Шевели булками!

На удивление такому приказу предстательницы врач подчинился так же чётко, как военнослужащий, обгавканный генералом – вымелся прочь со свистом и там, подхваченный чьими-то руками, пропал в отдалении. С грохотом захлопнулась дверь. Ненадолго комнату накрыла полная тишина, которую спустя время разорвали мучительные стоны измождённой женщины.

– Родная, что мне сделать? – выдохнул он.

– Уходи, – просипела она.

– Никогда. Ни за что.

– Ты погибнешь…

– Пусть и погибну. Но не оставлю тебя. Что происходит?

– Магия… – Кендра захрипела. – Уходите! Все! Все!!! Немедленно… Я больше не могу!

Он обхватил её руками, прижал к себе – сам не понял, что им двигало. Притиснул к себе, чувствуя биение жизни в её теле и только в этом ритме ощущая какую-то связь с реальностью, с любовью, с самой жизнью… Прижимая её к себе, он шептал: «Любимая!» – и обмирал одновременно в страхе и в нежности, превращавшей его кости в кисель. Плевать, что будет потом, но важно то, что он может сотворить сейчас…

Сейчас…

Родная… Только скажи! Намекни!

Она закричала, выгибаясь в его руках. А спустя мгновение он понял, о чём пыталась сказать его пара. Магия, вырвавшись на свободу, пронизала собой пространство, разметала предметы, разложенные на столе и комоде. Жалобно пискнула и разлетелась осколками аппаратура – мужчина закрыл жену собой, боясь, что её может зацепить. Даже удивился, почему спину ему ничто не обожгло. Но, переждав вспышку и оглядевшись, понял, в чём дело – их с супругой окутывал плотный кокон энергий, и сквозь него вообще вряд ли что-то могло пройти.

Ормон чуть повернул Кендру и начал гладить ей спину, помня, что так женщине в родах может стать легче. Потом в голову пришло, что у него вообще-то и руки не стерильные, и на них надета куча лишних предметов. Дотянувшись, расстегнул и стряхнул с запястья смарт-браслет с кодами доступа, а потом и перстень-жетон. Не выпуская жену из объятий, закатал манжеты рубашки. Потом и до столика дотянулся, где валялся опрокинутый набок флакон с дезинфицирующим средством. Ещё хорошо, что он был плотно закрыт, ничего не разлилось, да и сам остался в целости.

Развинтив крышку, откупорил и вылил почти всё содержимое на руки. В воздухе запахло чем-то странным, непривычным, но так, слабо. Едва-едва. Однако хватило, чтоб Кендра ненадолго очнулась.

– Это ты? – шепнула она.

– Я. Я, милая.

– Ты мне не чудишься?

– Ну что ты. Конечно, нет. Я здесь. Я тебя не брошу.

– Ты можешь пострадать.

– Да плевал я! – рыкнул адмирал, разворачивая супругу на спину. – Так удобно?

– Да.

– Ножки согни. Потуги чувствуешь?

– Да-а-а…

– Дыши! Глубоко и с выдохом. Чтоб я слышал. Ничего не бойся!

– Не пускай сюда никого! – простонала она. – Я не смогу сдержать силу.

– Не пущу. Спокойно рожай, вот твоё дело. Дыши!

– А-а-а!

– Ну-ну, давай, спокойнее. Может, набок тебя положить?

– Не-е!

– Хорошо. Дыши, ровнее. Давай, не бойся и ни о чём не думай – я принимаю.

Он знал о родах чисто теоретически. В предыдущие разы его допускали к жене лишь тогда, когда дети уже были вытащены на свет и умиротворённо отдыхали в пелёнках. Но какая разница, если появляется необходимость? Знакомое такое слово: «Надо!» Поглаживая жене бока и верх живота, он сам старался дышать размеренно и вспоминал, что ему объясняли насчёт «полевых родов». Обеспечить тепло, чистоту, спокойствие – имеется. Помыть руки – это, считай, он сделал. Поддержать роженицу, обустроить её насколько получится удобно – делает. Подставить руки, когда появится головка… И не тянуть, не тащить, не нажимать – он, в конце концов, всего лишь военный, разве он разбирается в родовспоможении?

Кендра кусала губы с яростью, в уголке рта появилась кровь. Крик рвался из её груди, но она изо всех сил давила его, жмурилась и уже толком дыхание перехватить не могла. Если бы сейчас Ормон мог задуматься о происходящем, у него, пожалуй, сердце бы разорвалось при виде её страданий. Но он думал лишь о том, чтоб всё сделать как нужно и не упустить тот момент, когда можно будет позвать обратно в комнату хоть кого-нибудь из врачей.

Пока было нельзя – он это чувствовал. Любого постороннего магия Кендры просто распылила бы на молекулы.

А потом жена сдавленно, невыносимо взвыла – и на свет показались головки сразу двух малышей. Подставив ладони, адмирал в ошеломлении смотрел, как рождаются одновременно дракончик и птенчик, спазматически и целеустремлённо вытянувший клювик вперёд. Детки и в самом деле сцепились друг с другом намертво, и если бы не их нечеловеческие обличия, родиться таким образом они бы попросту не смогли. Ни при каких обстоятельствах.

Он принял обоих крох в ладони и сразу переложил их жене на живот, чувствуя, как они шевелятся под пальцами, как потихоньку покряхтывают и попискивают. Сперва придерживал их руками, а потом дотянулся до лежащего поблизости одеяльца, накинул сверху, подоткнул… И тут понял, что кокон энергии ослабел, а потом и стёк куда-то в глубины пространства.

Поднял голову, пытаясь понять, что происходит, верно ли он ощутил. Потянулся было за смартом, но тут вспомнил, что кинул его где-то в коридоре. Вспомогательный смарт-браслет валялся на полу, совершенно безжизненный. Да и вся остальная аппаратура определённо вышла из строя, так что ни позвонить, ни хотя бы кинуть сообщение было невозможно. И оставить супругу, чтоб сбегать за помощью, он бы не решился ни за что.

– Эй! – решившись, рыкнул так громко, что даже драконёнок с птенчиком слегка встрепенулись. – Э-эй! Кто-нибудь! Нужна помощь!

– Детей пугаешь, – едва слышно пробормотала Кендра. – Ну и зачем? – И затихла, плотно закрыв глаза.

– Э-эй! – рявкнул он, чувствуя, как паника подкатывает к его горлу.

Неподалёку зарозовела тоненькая плёночка магического перехода, и из него осторожно выглянула Диана. Она огляделась, прицокнула языком, оценив развороченное нутро аппаратуры, а потом кивнула Ормону, ошеломлённому ужасом за жизнь супруги.

– Сейчас всех приведу, – пообещала она.

И в самом деле – спустя пару минут комната буквально закипела народом. Врачи кинулись к женщине и детям, медсёстры волокли всякие медприспособления и какие-то приборы полегче и попроще, а адмирала попросили притащить на себе баллон с кислородом и кувез для новорожденных. Появились и двое техников, поспешно монтировавших новые диагносты. Заодно они и Ормону помогли установить этот специальный медицинский бокс для слабеньких малышей, где помощник неонатолога торопился выставить нужные параметры температуры и влажности.

Сквозь стеклянную стенку видно было, как оба медика пытаются расположить крох так, чтоб они должным образом были подключены ко всем аппаратам и не мешали друг другу – но куда там. Даже теперь, вне тела матери, братья категорически отказались расцепляться. И, боясь случайно повредить нежные тоненькие лапки, специалист велел укладывать их так, единым комочком.

– Они в порядке? – хрипло спросил отец.

– По первому впечатлению – в полном, – кивнул неонатолог. – По идее, можно было бы и не задействовать кувез, но так проще всего провести всестороннее обследование. Да и это близнецы, к тому же перенёсшие тяжёлые роды, такие могут оказаться ослаблены, лучше для уверенности устроить их в аппарате. Если результаты диагностики будут удовлетворительными, уже завтра их можно будет вынуть.

И адмирал обратил внимание на жену. Над той хлопотали четверо медиков – деловито, уверенно. Сунуться к ним ближе ему попросту не дали – крепкий медбрат, стоявший тут словно бы специально на такой случай, воздвигся у него на пути.

– Не мешайте, – набычившись, предупредил он. – Не влезайте.

– Что с ней?

– Всё с её высочеством будет хорошо. Но вам сейчас следует держаться в стороне и не мешать. Вы уже сделали всё, что смогли. Теперь наша очередь позаботиться о принцессе.

– Пойдём, Ормон, – шепнула Диана, подцепив его за локоть. – Нам уже пора. Церемония начинается в Храме Пламенеющего. Нас ждут.

– Я же не могу оставить жену! – возмутился он.

– Ты же не можешь оставить дочь. Идём. О Кендре позаботятся, а мы с тобой должны хотя бы на самой церемонии поприсутствовать. Не может будущая императрица выходить замуж в отсутствие обоих родителей. Хотя бы ты должен быть.

– Боюсь, Май не будет особо-то счастлива видеть меня, – вздохнул адмирал, получил тычок в бой от предстательницы и покорно шагнул в распахнувшийся переход.

Ему едва хватило времени, чтоб добраться до своих покоев во дворце и переодеться в парадную форму, да и то потому, что ему помогали сразу двое адъютантов – его собственный и императорский. Спешка была понятна – торжество уже стартовало, и присутствие наследного принца, к тому же отца невесты, было совершенно необходимо, причём немедленно.

Он вошёл под сень храма одним из последних. Его проводили в малую молебную, туда, где его ждала уже готовая, разодетая и украшенная дочь. Отсюда ему предстояло вывести её в главный неф и подвести к алтарю, у которого свершится главное действо.

Маэган едва повернула голову в его сторону.

– Ты такая красивая, – прошептал он, глядя на старшенькую. В этот момент она казалась ему волшебно обворожительной, самим воплощением очарования. Сердце сжалось – Ормон вспомнил тот день, когда впервые взял её в руки. Как малышка обиженно кривила крохотный ротик и дёргала правой ножкой. Она и тогда казалась ему самым прекрасным ребёнком на свете, но сейчас… Сейчас перед ним уже была юная девушка, грациозная, ослепительная, совершенная в своей привлекательности.

Она посмотрела на отца в упор. Потом опустила глаза и вздохнула.

– Как мама?

– Всё хорошо. Родилось двое мальчишек.

– Я знаю. Мне говорили, кого она ждёт. – Девушка болезненно стиснула губы. – Скажи, тебе было меня хоть немного жалко?

Адмирал тяжело вздохнул.

– Сердце обливалось кровью. Каждый час, каждую минуту. Я видел, как ты страдаешь. Было очень больно, что даже маме не мог намекнуть, как оно всё обстоит на самом деле: о том, что мой отказ от твоего брака – притворный, лишь на то время, пока в столице жёстко закручивается интрига.

– Разве мама не знала?

– Полагаю, она могла догадаться. Но мы никогда с ней это не обсуждали. Я не мог. И она понимала, что я не могу. – Он снова задержал дыхание, чувствуя, как сжимается в груди. – Страшно было, что ты не выдержишь. И ужасно, что до тебя доберутся все эти великосветские сучки, которые только и мечтали, что поймать императора в свои сети… Я тебя очень люблю, доченька. Очень.

– Это правда, что ты с самого начала не собирался отказывать Ятиму?

– С самого начала. Я знаю, как это было жестоко по отношению к тебе. И я готов к тому, что ты долго ещё не сможешь простить меня. Но самое главное, чтоб ты была счастлива со своим избранником. Всю твою жизнь.

Маэган вздрогнула, глаза её заблестели, но усилием воли она удержалась от слёз, должно быть, боясь вот сейчас, в самый последний момент, испортить макияж. Лишь изогнула губки жалобной скобочкой и потянулась к отцу.

– Папа!

И позволила ему прижать себя к груди.

__________

Вот ещё малыши, только так их по итогу и смогли переложить: