Глава 10

Он навис надо мной, закрывая свет. Вблизи он казался огромным. Горы мышц, скрытых мундиром. Руки, способные ломать кости. И это не преувеличение!

Я стояла прямо, гордо вскинув подбородок, но под длинной юбкой мои колени мелко дрожали. Предательски.

Инстинкт кричал: «Беги! Это хищник!». Он пах озоном и угрозой. Я понимала: если он захочет, то просто задушит меня одним движением. Никакой закон не защитит.

Но я не отступила. Потому что отступать было некуда. За спиной была стена. А в глазах — холодная сталь. Я заставила себя дышать ровно, хотя легкие сжались в ком.

Что-то вдруг промелькнуло в его взгляде. Опять. Тягучее, странное. Или мне снова кажется?

Он умолк, глядя на меня странно. Пристально. А потом поморщился. Интересно, что случилось?

Не успела я опомниться, как он продолжил. Голос был четким. Ровным. Привыкшим отдавать приказы.

— Запомни раз и навсегда. Донна — хозяйка этого поместья. Была, есть и будет. А ты…

Он наклонился чуть ниже, и его голос упал до шёпота, который резал уши хуже крика.

— … ты — временное неудобство. Ты можешь устанавливать свои порядки где угодно. У себя дома. В своем воображении. Но не здесь. В моих стенах ты будешь молчать. Ты будешь терпеть. И ты будешь делать то, что тебе скажут.

У меня промелькнула безумная надежда. Тонкая, как лезвие, пронзившее темноту грустных мыслей.

«Выгони меня. Скажи, что я не подхожу. Отправь домой. Я не хочу быть здесь. Я не хочу видеть вас».

— Если я так мешаю… — начала я, и голос предательски дрогнул. — Может, проще расторгнуть сделку? Я уеду. Есть еще много невест, у которых есть что отнять. И они будут намного симпатичней меня.

Астор выпрямился. В его взгляде мелькнуло что-то похожее на брезгливость.

— Земли мне нужны сейчас. А ты — инструмент. Инструменты не выбирают, где им лежать. Ты останешься здесь. Пока я не получу то, за чем тебя взял.

Он развернулся, и жар немного отступил, оставив после себя ощущение ожога на коже.

Донна сияла. За его широкой спиной уголки её губ дрогнули в улыбке — быстрой, острой, как удар кинжала в спину. Но стоило генералу повернуться к ней, как её лицо исказилось гримасой боли. Она всхлипнула и уткнулась ему в грудь, цепляясь за лацканы мундира.

— Значит, мне можно остаться? — её голос был тихим, полным мнимой покорности.