Глава 17 · Дракон

Я сидел за массивным дубовым столом, водя пальцем по сухому чернильному пятну на пергаменте. Кровь на руке давно засохла, превратившись в темную корку, но кожа под ней ныла, напоминая о том, что я заслужил эту боль. За их смерть. За то, что не уберег.

Боль напоминала о моменте, когда мне понадобилась физическая боль, чтобы заглушить шум в голове.

Но шум не утихал.

Вместо привычного холодного спокойствия, которое обычно накрывало меня после принятия жестких решений, внутри копошилось что-то мерзкое, липкое. Стыд? Нет, генералы не испытывают стыда за наведение порядка.

Это было скорее ощущение диссонанса. Как шестерня, проскальзывающая в отлаженном механизме. Она раздражала тем, что не работает как надо. Выбивалась из общего ритма.

Я закрыл глаза, и перед внутренним взором снова возникли её поразительно маленькие и некрасивые глаза.

Там не было страха. Когда я нависал над ней, когда мой жар должен был заставить любое живое существо сжаться в комок, она стояла прямо. В её взгляде не было вины, которую я ожидал увидеть после обвинений Донны. Там была сталь. И какая-то странная, почти насмешливая ясность.

«А вдруг Донне послышалось?» — мысль проскользнула тихо, предательски.

Вдруг она слишком сильно хотела услышать угрозу там, где её не было? Вдруг её слезы — это обман?

Я поморщился, отгоняя сомнение. Это опасно. Сомнения размягчают хребет. А мне нужен хребет из стали, чтобы удержать границы, чтобы удержать себя.

Но дракон внутри тревожно ворочался.

Я потянул шнур колокольчика. Звук вышел глухим, будто его чем-то заткнули.

Через минуту дверь приоткрылась. На пороге замерла Марта. Та самая служанка, что присутствовала при разговоре. В руках она сжимала тряпку, пальцы побелели от напряжения.

— Вы звали, господин генерал? — голос дрогнул.

— Войди, — я не поднял головы, продолжая смотреть на пятно на столе. — Закрой дверь.

Она повиновалась. Шаги были тихими, вкрадчивыми. Она боялась. Хороший знак. Страх означает уважение. Или ужас. В этом доме грань была тонкой.

— Ты слышала разговор между леди Донной и… невестой, — я произнес последнее слово с трудом, словно оно застревало в горле. — Расскажи мне еще раз. Подробно.

Марта замялась. Я почувствовал, как её пульс участился. Запах дешевого мыла и страха ударил мне в нос.

— Ну… Я стояла у двери, господин генерал, — начала она быстро, тараторя, словно боялась, что я передумаю. — Леди Донна зашла спросить, нужно ли чего-то. Она проявила гостеприимство. Решила позаботиться. А та… мадемуазель Ноэлия… она даже не встала. Сидела в кресле, как королева.

Я поднял взгляд. Марта избегала смотреть мне в глаза, фокусируясь на моей руке с засохшей кровью.

— И что она сказала?

— Она сказала, что леди Донна здесь лишняя. Что её место на подстилке возле двери, а не в комнате. — Марта сделала паузу, добавляя краски, чувствуя, куда дует ветер. — Она ещё сказала… что выгнет её взашей, как только станет законной женой. Что выбросит её вещи в грязь. Леди Донна плакала, господин генерал. Ей было ужасно обидно.

Я слушал и чувствовал, как внутри нарастает тяжесть. Слова были теми же, что я слышал в коридоре. Марта добавляла детали, чтобы угодить мне. Чтобы подтвердить то, что я уже решил.

— Она действительно угрожала выгнать её? — уточнил я, и мой голос прозвучал тише, чем я хотел.