Глава 19

Меня разбудил стук. Не вежливый скрип петель, а настойчивый, требовательный удар костяшек о дерево.

Я вскочила, сбрасывая одеяло, и сердце колотилось где-то в горле. Первое движение — не к умывальнику, не к окну. К шее.

Так, медальона нет. Ну да! Я же его сняла!

Что-то я спросонья плохо соображаю!

Медальон лежал на столе, там, где я оставила его ночью. Пальцы нащупали холодный металл. Он был ледяным, словно пролежал всю ночь на снегу.

«Зарядился. Значит, хватит надолго!», — обрадовалась я.

Я схватила его дрожащими руками и защелкнула застежку.

Знакомая боль родовой магии пронзила ключицу. Иллюзия легла на лицо тяжелой, мокрой маской. Кожа стянулась, черты поплыли, становясь грубыми и чужими. Я выдохнула, только когда убедилась: в зеркало смотрит та самая «казенная невеста». Уродливая. Безопасная.

— Войдите, — голос прозвучал хрипло.

Дверь распахнулась, впуская поток утреннего света и дворецкого. Его лицо было непроницаемым, но в глазах лишь скрытая враждебность.

— Вам пора вставать, мадемуазель. Привезли свадебное платье.

В комнату впорхнули три женщины с коробками и свертками. Швеи. Они пахли мелом, горячим утюгом и дешевыми духами.

— О, какая честь! — всплеснула руками самая старшая, раскладывая на кровати ткань. — Сам король не носит такого шелка!

Я подошла ближе. Платье было дорогим. Это чувствовалось по тяжести ткани, по блеску золотых нитей. Но вкус… Вкус отсутствовал полностью.

Белый цвет, который должен был выглядеть нарядно, выглядел на мне глупо и пафосно. Может, все дело в крое? Юбка была перегружена оборками, а рукава…

— Это чтобы скрыть худобу, — пояснила швея, заметив мой взгляд. — Сейчас в моде объем. Вы будете выглядеть как принцесса.

«Как корова в седле», — подумала я, но промолчала.

Когда они натянули на меня это сооружение, воздух вышел из легких. Корсет давил на ребра, не давая вдохнуть полной грудью. Рукава раздулись пузырями, делая плечи неестественно широкими. Талия потерялась где-то между слоями ткани.

Я смотрела в зеркало и видела карикатуру. Богатую, роскошную карикатуру.

— Вы прекрасны, мадемуазель, — тихо сказала одна из швей, поправляя складку на моем бедре. В ее голосе звучало искреннее сочувствие.

Они чувствовали все. К тому же у них явно был опыт. Все прекрасно понимали, что если невеста — «крокодил в оборках», то ни о какой любви речи быть не может. Жених приобретает, а меня используют как упаковку для сделки.

Они гладили ткань, избегая смотреть мне в глаза, но их пальцы дрожали от жалости.

— Спасибо, — ответила я ровно.

Мне было все равно. Пусть будет седло, пусть будет балахон. Главное — выдержать церемонию. Главное — не забыть, зачем я здесь. Потерпеть. Не забеременеть. Получить деньги и исчезнуть. Открыть свой магазин.

Я уже видела, как дамы заходят в магазин, как выбирают красивые шляпки. А я помогаю им подобрать шляпку к лицу. Подчеркнуть характер, красоту. Милые украшения, нежные лебединые перышки, жемчужинки и цветы для нежных дам, для роковых красавиц — острые перья фазана….

— А теперь вуаль, — объявила старшая швея, выводя меня из мечтательного транса.

Я вспомнила, что в моем саквояже, который я даже не распаковала, лежит альбом набросков. Я очень любила рисовать, поэтому прорабатывала каждую деталь с особой тщательностью.

Одна из швей принесла плотную ткань, расшитую жемчугом. Когда они накинули ее на меня, мир вокруг потускнел. Сквозь плетение едва пробивался свет. Лицо исчезло полностью. Я стала тенью внутри платья. Тенью, которую ведут под венец.

— Так лучше, — прошептала швея, завязывая ленты на затылке. — Так никто не увидит… ваших слез.