Глава 22

Шлейф волочился по коридору, собирая на себя всю грязь, какую только мог найти путь от моей комнаты до зала.

Ни одна из служанок не последовала за мной, чтобы приподнять ткань. Они остались в коридоре, за дверью, предоставив мне самой тащить эту за собой. Пусть пыль ложится на белое. Пусть видят, что я здесь лишняя, что даже моя свадьба не стоит их усилий.

Я толкнула тяжелые створки дверей плечом. Они скрипнули, нарушая тишину зала.

Гостей было мало. Настолько мало, что их голоса не создавали гула, а лишь одиноко отражались от высоких сводов.

Несколько соседей, вызванных ради приличия и дани традиции, сидели на стульях, расставленных с геометрической точностью.

Пожилой мужчина в углу постоянно покашливал, закрывая рот платком, словно извиняясь за звук своего существования.

Две семейные пары смотрели на меня с любопытством, лишенным тепла. А мальчик лет шести… Он стоял у колонны, вытянувшись в струнку, опустив руки по швам. Так стоят только перед наказанием. Он не понимал, зачем его привели, и боялся пошевелиться, чтобы не стать мишенью для взрослого гнева.

Зал не узнавал себя. Обычно к таким событиям стены утопают в зелени, воздух пропитывают благовониями, а колонны обвивают живые гирлянды. Здесь же царила казенная пустота. Три высокие вазы с белыми цветами стояли одиноко и грустно, словно здесь проходит не свадьба, а похороны «бедного» родственника. Лепестки уже начали осыпаться, устилая пол мертвым снегом.

Алтарь выглядел сиротливо. Белоснежная скатерть, букет, жрец в темном облачении. Рядом, словно торговец на рынке, замер мужчина с папкой документов. Он нервно перебирал листы, ожидая, когда товар будет передан покупателю.

Я подняла глаза. Астор стоял у алтаря.

Он был в белом мундире. Не в привычном черном, в котором казался частью ночи, а в ослепительно белом, который делал его фигуру еще более жесткой, почти неземной. Золотые акценты на плечах ловили редкий свет свечей.

Я невольно залюбовалась им. Таким невозможно не залюбоваться! Даже сейчас, хмурый, напряженный, он казался божеством среди смертных.

Я подошла ближе. Шаг. Еще шаг. Шлейф остался позади, грязной змеей на полу.

— Вы вовремя, — произнес он. Голос был сухим, без единой ноты приветствия. Будто констатировал факт прибытия груза.

Я кивнула. Говорить не было сил. Слова застряли в горле комом ваты.

В этот момент луч света упал на его лицо. Он был прекрасен. Даже сейчас, даже с этой холодной пустотой во взгляде. Высокий лоб, прямая линия носа, губы, сжатые в тонкую нить. Я ловила себя на мысли, что рассматриваю его слишком долго. Что внутри, под слоем обиды и страха, шевельнулось что-то теплое и предательское.

«Посмотри на него, — шептал внутренний голос. — Он стоит рядом. Он живой. Он может быть твоим».