Глава 21

В комнате повисла тишина. Марта опустила руку. В ее глазах мелькнуло разочарование. Она хотела закончить образ, сделать из меня крокодила в угоду своей любимой хозяйке.

Они помогли мне встать в платье. Тяжелый шлейф потянулся за мной, словно хвост.

Я сделала шаг. Ткань зашуршала.

И тут я услышала.

Тихий звук. Фырканье.

Одна из служанок отвернулась к окну, но я увидела, как дрожат ее плечи. Вторая прикусила губу, пряча улыбку.

Они смеялись.

Не злобно. Скорее с облегчением. Смотрите, какая она нелепая. Смотрите, кого наш генерал вынужден взять. Мы-то знаем, какая должна быть женщина. Мягкая. Красивая. Как леди Донна.

Они знали: генерал не любит жену, значит, можно не бояться его гнева.

Этот смех бил больнее, чем слова Донны. Слова были оружием врага. А этот смех был приговором общества.

Я выпрямила спину. Корсет хрустнул.

Пусть смеются. Пусть думают, что я слепая. Я-то знаю правду! Но не собираюсь ее раскрывать здесь.

Я была актрисой в театре одного зрителя. И если они хотели видеть уродину, я дам им лучшее представление в их жизни.

— Мадемуазель, — голос дворецкого прозвучал из-за двери. Он не вошел, словно боялся осквернить себя присутствием невесты. — Генерал ждет. Пора.

Я сделала вдох. Воздух с трудом прошел через сдавленную грудь.

Пальцы сжали медальон под тканью платья. Холодный металл обжигал кожу, напоминая: это не ты. Это маска.

— Я иду, — ответила я.

Голос прозвучал глухо из-за вуали.

Я шагнула к двери. Тяжелый шлейф поплелся за мной, собирая пыль, которую так любила леди Донна.

«Хоть кто-то приберется в этом доме!», — заметила я, потянув за собой шлейф, зацепившийся за угол ковра.

Впереди была свадьба. Клятвы. Кольцо.

А потом — брачная ночь.

Я шла на эшафот, гордо неся свою голову, украшенную нелепым пучком.

Пусть полюбуются на «уродину»! Зато, когда у меня будет свой магазин шляпок, никто меня не узнает. И я смогу спокойно заниматься своими делами.

Пальцы сжали медальон под тканью платья. Холодный металл обжигал кожу.

На секунду, всего на одно биение сердца, мне захотелось сорвать его. Прямо сейчас. Выбежать в коридор. Крикнуть ему: «Смотри! Я красивая! Я не заслужила такого обращения!».

Но потом я представила его глаза. Не восхищение. А холодный расчет. «Инструмент».

Желание открыться угасло, сменившись горькой усталостью.

"Нет, — подумала я. — Пусть будет так. Пусть думают, что я монстр. Так безопаснее!'