Глава 29 · Дракон

Звук был тонким, почти несуществующим. Как лопнувшая струна арфы в пустом зале. «Дзень».

Но для меня он прозвучал как выстрел магической гаубицы. От которой глушит молодняк. То, что вызывает панику среди новобранцев.

Время остановилось. Воздух, еще секунду назад спертый и тяжелый, вдруг разрешился, став острым, как лезвие.

Я смотрел на пол. Там, у моего сапога, лежал медальон. Тусклый камень, оборванная цепь.

Сначала изменился свет. Тени, лежавшие на её лице тяжелыми гримасами, дрогнули и отступили. Скулы, которые я считал грубыми и перекошенными, обрели точеную линию. Челюсть, казавшаяся массивной, стала изящной. Кожа… Боги, эта кожа. Вместо блеклой, мертвой бумаги она засияла внутренним светом, словно под ней текла не кровь, а расплавленное золото.

Я моргнул. Дракон внутри взревел. Не от ярости. От триумфа.

«Я же говорил, — прорычал он в глубине моего сознания, сотрясая ребра. — Я чувствовал. Я знал. Ты был слеп, человек. Ты был слеп!»

Я смотрел на неё, и мир вокруг перестал существовать. Донна, война, земли, король — всё превратилось в пыль. Была только она. Ноэлия.

Моя пара.

Гнев накатил второй волной, горячее первой. Она лгала. Все это время. Она смотрела на меня этими глазами — глубокими, темными, бездонными — и позволяла мне думать, что она уродина. Она позволяла мне презирать её. Она позволяла мне планировать её судьбу, как судьбу вещи.

Я стоял, не в силах отвести взгляд от ее красоты.

Инструмент?

Нет.

Такая женщина не может быть инструментом. Она может быть только наслаждением, счастьем.

Вот почему дракон реагировал на нее. Вот почему мне хотелось приблизиться к ней. Вдохнуть ее запах.

Этот золотой свет, который вижу только я. Это… это истинность.

Метка обожгла руку, заставив ее сжаться в кулак.

Ноэлия схватилась за руку, зажимая золотое сияние метки, как открытую рану.

Я сделал шаг.

Она не отступила. Но руку с метки убрала, позволяя теплому сиянию подсвечивать ее кожу.

Теперь она стояла, прижав руку к шее, где теперь краснела тонкая полоска — след от цепи. Её глаза были широко открыты. В них не было мольбы. Там был страх, да. Но под ним — сталь. Та же самая сталь, что я видел в «уродливом» лице.

Только теперь эта сталь резала меня самого.

Запах.

Раньше он был скрыт, приглушен иллюзией. Сейчас он ударил в нос, сбивая с ног. Озон. Гроза. Пряности. И что-то еще… Что-то первобытное. Запах желания. Запах, от которого у дракона сводит челюсти.

Моя рука поднялась сама. Мне нужно было коснуться. Убедиться, что это не галлюцинация.