Глава 32

Внутри меня все дрожало. Мелкая, предательская вибрация бежала по костям, словно где-то глубоко под кожей забилось в паническом ритме сердце.

Но снаружи я оставалась статуей. Холодной, неподвижной, вырезанной из льда.

Я видела его глаза.

В них не было прежней пустоты.

Там горел огонь.

Жадность. Голод. Его грудь вздымалась тяжело, ритмично, словно он пытался надышаться мной, втянуть мой запах до головокружения. Озон сгустился в комнате, электризуя воздух. Каждый его вдох казался слишком громким в тишине.

Мое тело откликалось на этот жар.

Низ живота свело сладкой, опасной судорогой. Я испугалась этого ощущения больше, чем его гнева. Если он сейчас обнимет меня по-настоящему, без той холодной отстраненности, что была раньше… Если он коснется меня так, как смотрит… Я не устою. Я растаю. А растаять сейчас означало проиграть. Стать еще одной вещью, которую он захотел и взял.

— Две минуты, — строго произнесла я.

Голос вышел ледяным, ровным, несмотря на бурю внутри. Я хотела, чтобы он услышал в нем сталь, а не дрожь.

Астор не двигался. Он словно оценивал расстояние между нами, вычислял момент броска. Его зрачки были расширены, поглощая васильковую радужку.

Я отвернулась. Не в силах выдержать этот взгляд. Посмотрела на старинные часы на каминной полке. Стрелка ползла медленно, словно вязла в густом времени.

— Минута, — сказала я.

Уголки губ дрогнули в нервной улыбке. Получилось криво. Болезненно.

Он сделал шаг. Тень накрыла меня. Его руки поднялись, чтобы обнять, заключить в кольцо своих мышц. Я почувствовала исходящее от него тепло раньше, чем его прикосновение.

Я выставила руки вперед, уперлась ладонями в его грудь. Твердость его мускулов под тонким слоем рубашки. Ладони обожгло жаркое тепло.

— Не трогай, — сквозь зубы шепнула я.

И отстранилась. Шаг назад. Разрывая контакт. Разрывая ту невидимую нить, что натянулась между нами.

— Время вышло, — произнесла я с надрывом. Гордость холодила горло, обжигая связки. — Прошу покинуть покои, господин генерал. Ваше время истекло. Завтра я уезжаю. Проверять беременность не будем. У нас ничего не было. И ничего не будет.

Он замер. Руки так и остались висеть в воздухе, сжатые в кулаки бессилия.

«Так тебе и надо!» — пронеслось в голове насмешливое. — «Что? Злишься? Ах, бедненький! Думал, что женишься на уродине, а тут красавица? Да? А на красавицу у нас всегда найдется время!»