Глава 53 · Дракон

Не из чувства вины. Генералы не испытывают вину. Они испытывают терпение врага.

Не из желания угодить.

Я делаю это, потому что видел ее глаза, когда грязь разъедала бумагу. В них не было страха смерти. Там была смерть надежды. И я понял, что готов сжечь половину королевства, лишь бы увидеть, как они блестят снова.

Я перечитывал ее мысли, застывшие в этих линиях. Вот здесь она хотела добавить жемчужину. Вот здесь лента должна быть чуть шире, чтобы скрыть тень от полей. Она продумывала это так же тщательно, как я продумывал ловушки для врага. Для нее это была битва за красоту в мире, который стремился стать серым.

— Кружева… — пробормотал я, пытаясь изобразить сетчатый узор. Получилось похоже на паутину. — Надеюсь, она не слишком разбирается в моде. Хотя кого я обманываю. В моде она разбирается отлично!

В углу рта дрогнуло подобие улыбки. Сухой, кривой усмешки. Мне стало смешно от собственной беспомощности. Я, Астор Моравиа, гроза границ, легендарный генерал, сижу и потею над рисунком женского головного убора. Если бы мои солдаты увидели меня сейчас, они бы решили, что у меня поехала крыша.

Но дракон внутри не смеялся. Он наблюдал. Он чувствовал, что это важно. Не потому что шляпка важна. А потому что важна она. Ее мечты. Ее мир, который не вмещался в рамки моего военного лагеря.

Я отложил перо. Рука затекла. Кровь пульсировала в кончиках пальцев. Я посмотрел на результат.

Это не было идеально. Линии дрожали там, где должны были быть плавными. Тень легла слишком грубо. Но это было сделано моими руками. Не слугами, не магами, не заказчиками. Мной.

Я провел пальцем по сухой черте.

Взгляд упал на испорченный альбом. Страницы испортились навсегда. Я не смог их спасти. Но я мог создать новое. Заполнить его тем, что она любит.

Я взял следующий лист. На оригинале был эскиз вечерней шляпки. Много ткани, много складок.

Я вздохнул, чувствуя, как ноет спина от напряжения. Впереди была долгая ночь.

За окном начинало светать. Серое, холодное утро ползло по стеклу, смывая тени ночи. Но мне было все равно. Пусть солнце встает, пусть мир просыпается для войны. У меня сейчас была другая миссия.

Я снова обмакнул перо.

— Так, где тут лиф? — пробормотал я, вглядываясь в размытое пятно на оригинале.

В доме было тихо. Слуги боялись шуметь. Донна… Я не думал о Донне. Ее образ растворился, стал блеклым, как эти чернила на мокрой бумаге. Она была прошлым. А эти кривые линии на новой бумаге были попыткой построить мост в будущее.

Я рисовал, и с каждым штрихом внутри утихал шум войны.

Крики умирающих, лязг стали, запах гари — все это отступало, вытеснялось концентрацией на узоре. Это была исповедь без слов.

Я вкладывал в эти рисунки то, что не мог сказать вслух. Извинение. Обещание. Признание.

Когда я закончил третий эскиз, пальцы были черными от чернил. Я посмотрел на них и усмехнулся.

— Теперь я похож на мага крови, — тихо сказал я своему отражению в темном окне.

Но в отражении я видел не генерала. Я видел мужчину, который впервые за долгие годы делал что-то не ради выживания, не ради долга, а ради того, чтобы увидеть улыбку.