Глава 54

Вода в купели была обжигающе горячей, но я не чувствовала тепла. Оно скользило по коже, не проникая внутрь, где поселился ледяной ком. Я сидела на дне широкой ванны, поджав колени к груди, и смотрела, как прозрачная жидкость мутнеет.

Грязь, кровь, дорожная пыль — всё это смывалось с меня темными хлопьями, оседая на белом фаянсе. Я терла кожу мочалкой до красноты, пытаясь стереть не только грязь, но и воспоминания. Но запах оставался. Запах озона, гари и… железа.

Я зажмурилась, и перед внутренним взором снова всплыла та дорога.

Астор не просто убил своего друга. Он исполнил приговор. В его глазах не было жалости, когда он смотрел на человека, который еще утром называл его другом. Я видела, как дрогнула рука бандита, как в его голосе звучала мольба. И видела, как лицо Астора осталось каменной маской.

«Мы же с тобой друзья!».

Эти слова звучали в моей голове чаще, чем стук собственного сердца. Он спас меня. Да. Он вырвал меня из лап разбойников, принес в дом, где теперь я считалась хозяйкой. Но цена… Цена была слишком высока.

Я провела пальцами по ребру. Там уже начинал проступать синяк — подарок от удара о дверцу кареты. Кожа ныла, напоминая о том, насколько хрупким было мое тело по сравнению с его силой. Он мог свернуть шею любому из нас одним движением. И свернул. Лучшему другу. Ради устава? Ради меня? Или потому что для него жизнь человека — это просто стратегическая единица?

— Мадам, вода остывает, — голос служанки прозвучал приветливо. Но в этой приветливости было столько фальши, что я решила промолчать.

Я открыла глаза. Две девушки стояли у противоположного края купели. Они не смотрели мне в лицо. Их взгляды скользили по поверхности воды, по моим плечам, но избегали глаз. В их позах не было прежнего презрения. Теперь там был страх.

Животный, липкий страх.

Они боялись не меня. Они боялись того, что я представляла теперь. Того, кто стоял за моей спиной. Астор приказал им подчиняться, и они подчинились. Но в их услугах не было заботы.

— Подайте полотенце, — попросила я. Голос звучал хрипло.

Девушка протянула мягкую ткань, но сделала это так, словно касалась раскаленного угля. Их пальцы дрожали. Когда я вышла из ванны, они отвернулись, давая мне возможность одеться, но не отходили далеко. Они сторожили меня.

— Где мои вещи? — спросила я, вытирая волосы. — Саквояж. Альбом. Он не принес их?

Служанки переглянулись. Та, что постарше, сделала шаг вперед, нервно теребя передник.

— Генерал… господин генерал приказал принести вам чистое белье, мадам. Ваши вещи… он не приносил.

— Получается, они остались в карете? — я обернулась, и полотенце соскользнуло с плеч. — На дороге? Под дождем?

— Экипаж привели на конюшню, но… — она замялась, опуская глаза. — Генерал входил в дом один. Он нес только вас. Ни о каких вещах, которые нужно было передать вам, речи не было, мадам.

Как же противно они «мадамкают».

Сердце пропустило удар.

Он принес только меня.

Альбом. Мои эскизы. Месяцы работы. Планы на магазин, расчеты площади, полные расчеты затрат, чертежи шляпок, которые должны были стать моим билетом в мир моды, в жизнь вне этого золотого клетки. Всё это осталось лежать в грязи, под дождем, рядом с телом убитого человека.