Глава 67

— Это моя благодарность, — произнес он, не отпуская моей ладони. Его пальцы были шершавыми, горячими.

И тут я заметила. На его указательном и среднем пальцах, там, где обычно держат перо, чернели пятна. Чернила. Свежие, въевшиеся в кожу.

Я подняла на него взгляд. Он заметил, куда я смотрю, и быстро сжал ладонь в кулак, пряча пятна. Но было поздно.

— Вот так бы я тебя ждала, — тихо произнесла я, и в моем голосе прозвучала горечь. — Каждый вечер. Если бы ты разглядел в уродливой девушке что-то большее, чем функцию. Если бы тебе была важна я, а не лицо…

Астор выдохнул. Звук получился тяжелым, словно он нес на плечах невидимый груз.

— Зачем ты начинаешь? — прошептал он. Его большой палец начал гладить мои пальцы, стирая невидимую пыль. — Я хотел бы возвращаться домой, чтобы здесь так было всегда. Чтобы ты была здесь. Такая.

— Хотеть не вредно, — усмехнулась я, но внутри все сжалось.

Я чувствовала жар, исходящий от его руки. Напряжение повисло в воздухе, густое, как мед. Мое сердце гулко билось в ребра, предавая меня. Я тоже хотела этого. Хотела, чтобы этот стол, этот свет, этот запах стали нормой. Но разум холодным лезвием резал иллюзии.

Ему плевать на мою душу. Ему нужна красота. Нужна функция. Нужна жена, которая создает уют, пока он воюет. Я стала удобной. Но не любимой. Не той, которую выбирают сердцем, а той, которую выбирают глазами.

Я уже открыла рот, чтобы ответить. Чтобы сказать ему всю горькую правду о том, что он так ничего и не знает обо мне, о том, чем я живу, чем дышу, о чем переживаю. Но дверь в столовую распахнулась с грохотом.

В кабинет влетел человек. На нем не было плаща, только мокрая от дождя форма штабиста. Ткань прилипла к телу, с капоров стекала вода, образуя лужицу на паркете. Лицо бледное, как полотно, глаза расширенные от бега и ужаса.

Астор мгновенно отстранился от меня. Тепло его руки исчезло, оставив после себя холод. Он выпрямился, и в ту же секунду генерал в нем убил мужчину.

— Что? — спросил он. Голос стал стальным.

— Через час вас вызывают в штаб! — выпалил гонец, не переводя дыхания. Слюна брызнула на его губы. — Они нарушили наши границы час назад! Блокпосты держатся, но им нужно подкрепление. Они используют запрещенную магию… Темную кровь. Живые щиты…

Война.

Она всегда приходила не вовремя. Как любовница, врывающаяся в семейный уют, чтобы напомнить, кто здесь главный. Она была его второй женщиной. С которой он проводит куда больше времени, чем с первой.

Астор уже не смотрел на меня. Он смотрел на гонца, оценивая угрозу. Его челюсть сжалась, желваки заходили ходуном.

— Мне пора, — произнес он, обращаясь ко мне, но не подходя. Будто между нами снова выросла стеклянная стена.

Я дернулась за ним. Инстинктивно. Словно хотела сказать: «Не уходи!». Но слова застряли в горле.

— Ты… ты надолго? — спросила я. Голос прозвучал тише, чем я хотела.

Астор повернулся. В его глазах мелькнула боль. Настоящая, человеческая боль от необходимости разорвать этот хрупкий момент.

— Не знаю, — ответил он, и в его голосе прозвучала усталая ирония. — Надо у врагов спросить.

Он увидел мое лицо. Увидел, как побелели мои пальцы, сжимающие край скатерти. Его выражение смягчилось на мгновение.

— Постараюсь побыстрее, — выдохнул он. — Только… могу я попросить об одном?

Он сделал шаг ко мне. Не для прикосновения. Просто чтобы быть ближе.

— Не уезжай. Дождись меня. Я не хочу знать, что ты где-то в дороге, пока я там… — Он не договорил. Не хотел пугать меня подробностями той бойни, которая его ждала.

Я смотрела на него. На чернильные пятна на его руках, которые он снова спрятал в карман. На усталость в его позе.

— Я не обещаю, — ответила я честно.

Он кивнул. Будто ожидал этого.

— Я знаю, — сказал он. — Но я буду надеяться.

Он развернулся и вышел вслед за гонцом. Его шаги удалялись быстро, решительно. Звук захлопнувшейся входной двери прозвучал как выстрел.

Я осталась одна за накрытым столом. Свечи догорали. Цветы начинали вянуть. А в тишине дома снова поселилось ожидание.