Глава 23

Дома ждёт сюрприз.

- Почему вы здесь? – смотрю удивлённо на свекровь, сидящую около наших ворот на чемодане. Последний раз, когда мы виделись, я случайно подслушала её длинный горячий монолог по телефону с какой-то подругой на тему: как меня бесит моя невестка.

Узнала о себе много нового, например, что ничерта не делаю по дому, что обленилась настолько, что не работаю. А то, что я калякаю на дому, работой назвать сложно. Что я плохая мать, ну это уже, уверена, у неё от Макса пошло, потому что она слово в слово пересказывала его пламенную речь касательно боевых искусств и становления мужика. Были там ещё сомнительные комплименты по поводу моего гардероба, и я уж было решила, что хотя бы здесь у меня есть вкус. Но оказалось, что так одеваюсь для того, чтобы на меня чужие мужики глазели.

Когда слушать надоело, вошла на кухню, где была полноправной хозяйкой вот уже девять лет, и у дражайшей Маргариты Павловны перехватило дыхание. А я как ни в чём не бывало открыла холодильник, чтобы достать себе мороженое. Она что-то принялась говорить про огород, а я делала вид, что меня вообще ничего не касается.

- Знаете что, - отправила в рот очередную порцию холодной сладости и обратилась к ней, когда свекровь закончился мыть мне кости, - вы больше не приезжайте.

- Почему? – пыталась она делать вид, что ничего не произошло.

- Ну как же. Пол тут немытый, а вы свои белые носки испачкаете. Или не дай бог перепутаете внука с внучкой.

- Какой внучкой? – не понимает она юмора.

- Ну я же его не по мужским канонам воспитываю, - пожимаю плечами.

- Некрасиво подслушивать чужие разговоры, - делает выпад в мою сторону.

- А я у себя дома. Спустилась, а тут вы. Хоть бы в комнате закрылись, когда столь важную информацию другим передаёте. Мало ли кто захочет на собственной кухне поесть.

- Это не только твой дом, - пытается что-то мне доказать.

- Но я не хочу видеть тех, кто не заслуживает здесь быть.

Взгляды схлёстываются, и она уходит. А спустя пару дней и вовсе съезжает, и после мы стараемся вообще не пересекаться. Когда это было? Около года назад? Надо же, сколько лет мне лгали в глаза.

Теперь я понимаю, что у них у Рубцовым семейное.

Кир подходит к бабушке и обнимает её. Не буду настраивать сына против родственников. Это его родные, не мои. У нас нет общей крови, а как только разведусь с Максом, не будет ничего: ни фамилии, ни дома, ни семейных ценностей. Хотя последнего и не было, судя по событиям.

Удивительно, как бывает, когда кажется, что смотришь с человеком в одном направлении, а по факту ты – прямо, а он – налево.

- Так чем обязаны? – вздыхаю, открывая ворота ключом.

- Ты даже не позвонила, чтобы рассказать про сына!

- Ах, это, - делаю вид, что мне безразлично, и она смотрит на меня округлёнными от ужаса глазами.

- Это?! – ахает, покрываясь красными пятнами.

- Входи, - обращаюсь к сестре, которая застыла на пороге. – И ты, Кир, - зову сына, намереваясь закрыть перед свекровью дверь. Ничего ей не должна, пусть ищет себе другую невестку в лице Инги.

– Я от чужих людей узнаю, что мой Максимка в больнице лежит!

- А теперь от меня узнаете, что у вас внучка есть. Лет пять ей. И невестка вторая. Можете прямо сейчас ехать на Кузнецовскую, там Рубцов находится, и вот познакомитесь. Или вы знали о ней?

Свекровь поджимает губы, качая головой, и мне становится её жалко. Ой, Карина, вот только этого тут не хватало.

- Он как раз очнулся, вас должны пустить, - сбавляю обороты.

- Ты с ним говорила? – она тоже прикручивает нахрап.

- Знаете, и желания нет, - признаюсь. – Вы сюда больше не приходите, - прошу её, закрывая перед носом ворота. – Мы вам никто.

Кир молчит. Мы не обсуждали с ним, почему бабушка перестала ездить, только и он о ней почти никогда не спрашивал. Оказывается, она порой и ему говорила, что Кир, как девчонка.

Яблоко от яблоньки, ничего не скажешь.

Поднимаемся по небольшому крыльцу, и не знаю, что решила мать Рубцова и почему не позвонила, прежде чем объявляться на пороге. Наверное, хотела эффекта неожиданности, жалости.

Ничего у меня не осталось. Ни любви, ни жалости. По крайней мере к тем, кто за забором и дальше.

- Карина, не хочу вмешиваться, - начинает сестра, когда дверь за последним из нас закрывается, но…

- Не хочешь – не вмешивайся, - перебиваю её, боясь передумать и пригласить Маргариту Павловну в дом. Она найдёт, где остановиться. Не маленькая. Не первый раз в городе. И плевать, что подумают соседи. Ведь правда?

Отправляюсь в душ, чтобы успокоиться, потому что вода – то, что мне нужно. А когда возвращаюсь, вижу чемодан в коридоре и качаю головой.

- Ну и где она? – интересуюсь у сестры и сына.

- Ушла, - нехотя отзывается Лиза. Нам ещё предстоит разговор, в котором мне следует извиниться. Кажется, они с Киром успели поговорить, потому что сидят в непосредственной близости. – Решила навестить Макса.

- Кто пустил? – интересуюсь, усаживаясь напротив.

- Так важно? – выдерживает взгляд Лиза. – Может, хватит быть стервой?

- Мне?! – удивлённо прикладываю руку к груди, округляя глаза.

- Всем, - подбирает она ноги на диван, обхватывая их руками. – Мне Вадим написал, - смотрит в стену, не моргая.

- Что хочет?

- Аборт.

Кошусь в сторону Кира, который внимательно на нас смотрит. Разговор не для детских ушей. И так уже много информации принял на себя за последнее время.

- Иди в комнату, - прошу его, но он качает головой. – Кир, пожалуйста. Спроси у ребят, что задали, мне с Лизой поговорить надо.

Он нехотя поднимается и уходит, а я размышляю, с чего бы начать.

- Извини, - начинаю с главного. Не имею права делать вид, что всё в порядке, что ничего не произошло, и идёт по-старому. Если первой не стану признавать ошибки, то что говорить о тех, кто рядом?

- Я бы никогда про тебя так не подумала, - косится Лизка в мою сторону. – Ну, что ты и мой муж.

Но у неё нет мужа. У неё он гипотетический в голове. А мой настоящий, живой. С личной любовницей. И, если бы мне задали вопрос с вариантами ответов, я никогда бы не выбрала тот, что мне изменяют.

Когда тебя предаёт близкий, ты уже не знаешь, насколько можешь верить остальным.

- Я – плохая сестра, - смотрю на свои руки, кивая сама себе. – Просто столько навалилось за последнее время.

Говорю не для того, чтобы пожалели, но слёзы предательски находят выход, и Лиза перетекает на моё кресло, усаживаясь на подлокотник и прижимая меня к себе.

- Кажется, Высоцкие прогневали богов, - усмехается она, и мы обе плачем сквозь смех, но теперь я уверена, что в этой борьбе мы с Лизой заодно.