Глава 24

Свекровь вернулась к вечеру, когда я уже решила, что она останется там ночевать. Предполагать, будто она отправится куда-то без вещей, было глупо. И когда домофон ожил, я чертыхнулась, но открыла, впуская в дом гостью.

- Давайте договоримся, что завтра вы найдёте себе другое жилье, - встретила на пороге, пропуская внутрь, и только сейчас заметила, что на ней лица нет. Сердце предательски сжалось в груди, но я даже не подумаю интересоваться состоянием Рубцова. Теперь у него целых две сиделки, которые, возможно, поладили лучше, чем мы со свекровью.

Ожидаю, что Маргарита Павловна заявит на это что-то колкое, но она молчит. Невольно пугаюсь, потому что не видела её в таком состоянии никогда. Красное лицо и раздутый от слёз нос. Что могло случиться?

- Я чайник поставлю, - тут же ориентируется Лиза, отправляясь на кухню, а мы со свекровью смотрим друг на друга: я со страхом, она с горечью.

- Макс? – наконец, спрашиваю негромко, ненавидя её за молчание, а у самой уже мысли побежали. Кому звонить, где что заказывать, какие действия первостепенные, и не устроит ли на прощальной процессии Инга скандал? – Что с Максом? – пытаюсь вывести свекровь из ступора.

Я ненавижу его от кончика пальцев до макушки. Всеми фибрами души ненавижу за то, что он играл со мной в любовь, имея за спиной другую семью. За то, что опозорил на весь город, за то, что любил не только меня и Кира. Но, смотря на зарёванную свекровь, не могу просто делать вид, что ничего не замечаю.

- Карина, - она шмыгает носом, раскидывая руки, и не успеваю ничего понять, как уже в чужих объятьях. Первый раз она обнимала меня на свадьбе. Чисто формальность. Даже фотография имеется.

Вот сейчас второй. Да что вообще произошло?!

- Что с Максом?! – повышаю голос, отстраняясь, и слышу, как хлопнула дверь наверху. Кир тоже вышел. – Да говорите уже! – теряю терпение.

Лиза появляется в дверях, смотря испуганно. Кажется, в этот дом не перестанут приходит дурные новости.

- Он ничего не помнит, - говорит сквозь слёзы свекровь, и я не сразу понимаю, о чём она. – Совершенно. Даже меня не узнал, - кривит лицо, прислоняя руку к глазам, и я переспрашиваю.

- Что значит не узнал?

- С головой у него что-то, - принялась причитать Маргарита Павловна. – Врачи сказали, что всё может восстановиться, только неизвестно когда.

- То есть, он не помнит свою мать? – решаю уточнить, и она шмыгает носом, кивая.

Моргаю несколько раз, укладывая в голове новости. Может, во мне говорит злоба и презрение к мужу, но как-то очень удачно он всё забыл. Надо поговорить с врачами, потому что эти двое могут насочинять с три короба.

- Что с папой? – сбегает вниз Кир.

- Завтра узнаем, - перехватываю его, прижимая к себе. – Главное – он пришёл в себя, бабушка его видела.

- Не помнит, - продолжает лить слёзы свекровь, и я понимаю, что теперь Рубцов вообще ничего не расскажет. И я сейчас не об Инге, я о том, кто мог его подрезать. Оставлю дело полиции, потому что у самой проблем выше крыши.

Но сердце ноет от жалости. Нельзя разлюбить в одночасье. Можно злиться, ненавидеть, постепенно отдаляться, делать вид, что кремень. Но заставить себя просто выбросить из головы и забыть – работа, которую предстоит выполнить.

- Чай вскипел, - нарушает тишину Лиза, и я благодарна ей. Не представляю, что делала бы наедине со свекровью, потому что мыслей ровным счётом никаких нет. Рубцов ничего не помнит. И что теперь прикажете делать? Совсем ничего? Ни меня? Ни сына? Ни любовницу? Или как-то выборочно?

- Возможно, это к лучшему, - сажусь за стол, пока сестра суетится на правах хозяйки. Хочется показать, что мне глубоко плевать, и теперь уже проблемы других, что у него там с памятью. – Он просто не будет помнить меня, а начнёт новую жизнь с другой женщиной.

- Что ты такое говоришь, Кариночка?

Коробит ласкательное имя. Не тот человек, из уст которого я бы слушала это Кариночка.

- А что вы мне сейчас предлагаете? Сделать вид, что ничего не произошло? Прийти, как ни в чём не бывало, принести бульон, апельсины, поправить подушку, чтобы ему было удобнее сидеть?

- Вы столько прожили, неужели у тебя нет сострадания к…

- Чего у меня нет? – не выдерживаю, чуть повышая голос. – Сострадания? – задыхаюсь от возмущения, потому что кому-кому, а не ей говорить о таких вещах. Да, понимаю, сын. При любом раскладе для неё он останется тем, кого можно оправдать. Ну не убил же он никого в конце концов. А то, что завёл семью, так забыть можно. Закрыть глаза. Жить долго и счастливо, ходить друг к другу в гости.

Чёрта с два!

- Вы же всю картинку целиком видите? – решила вмешаться Лиза, усаживаясь напротив, когда над тремя кружками дымится пар. Кир снова отправлен наверх, потому что эти разговоры ему совершенно ни к чему. Может, подслушивает. Только не стану же я запирать его в комнате?! – Тут вопросов много. В курсе, что они банкроты?

Свекровь меняется в лице, смотря на меня.

- А что вы так удивляетесь? – хмыкаю, пожимая плечами. – Для меня самой сюрприз за сюрпризом. Не знаю, что толкнуло Макса заложить фирму, но теперь он никто. И, кстати, этот дом, в котором мы все сейчас сидим, тоже не наш.

- Как не ваш? – спрашивает испуганно свекровь, сглатывая довольно громко избыток влаги.

- А вот так, - тянусь за кружкой, намереваясь отпить, но чай очень горячий, потому отставляю обратно. – Я видела документы. Конечно, не юрист, но выглядит всё очень правдоподобно.

- В суд! – округляет глаза Маргарита Павловна. – Всё надо оспаривать!

- Там серьёзные люди.

- Надо бороться.

- И я буду, Маргарита Павловна, - она меня неимоверно раздражает. Чужую беду рукой разведу. Помню, как у неё были проблемы с соседями, и Макс ездил всё решать. Так жалел свою бедную маму. А она одна ничего и сделать не могла. А тут не соседи. Тут организация. И кто знает, за что отправили Рубцова в больницу. Не хватало, чтобы и я перешла им дорогу.

Сразу же вспоминается парень, назвавший себя Романом, и липкий страх крадётся по коже. Надо позвонить следователю и сказать, что он до сих пор ошивается в больнице.

- Так, - принимается искать телефон свекровь. – Есть у меня один знакомый юрист.

- Ой, нет, - машу на неё рукой. – Сама разберусь.

Отчего-то сразу не верю никому, кто придёт с её стороны.

- Да он лучший! Григорий Евгеньевич! Мы уже как сорок лет знакомы.

- Они в два счёта сожрут вашего старика, - вспоминаю ушлого Логинова и его начальника Горячего. Уверена, что у свекрови просто априори не может быть того, кто мне нужен. Но она права в одном: следует найти человека, который не побоится влезть в это дело.