19

Это, определенно, была не я. Не я прежняя, не я… привычная. Та Мила, которая жила словно бы в вакууме, когда была замужем за Антоном, никогда бы так не поступила. Не прыгнула бы в постель к мужчине, которого знала без году неделю, даже будучи полностью свободной.

И, тем не менее, я ни о чем не жалела. Хотя, мне и пришлось принять одно важное решение, которое далось весьма нелегко.

— Я думал, ты не придешь, — сказал Адам, поднимаясь мне навстречу из кресла, когда я приехала к нему на следующий день.

В голосе мужчины слышалось явственное облегчение. Чего не скажешь обо мне — я чувствовала все, что угодно, но только не легкость. Когда же встретилась с Адамом взглядом, поняла, что ощущаю какую-то чудовищную растерянность.

— Признаться, у меня были такие мысли, — сказала в ответ хрипловатым от волнения голосом.

Адам же шагнул ко мне, двигаясь неспешно, словно давал мне возможность дать ему понять, как именно стану вести себя наедине. А у меня не было ответа на этот вопрос. Сколько бы ни раздумывала над тем, что будет уместно сделать, когда вновь мы с Адамом будем только вдвоем, к чему-то определенному прийти не могла.

— Вот как? — вскинул он брови, приблизившись на расстояние вдоха. — Тогда ты должна знать.

— Что?

Рука Адама взметнулась вверх, пальцы скользнули по моему лицу.

— Я бы перевернул весь город кверху тормашками, но тебя бы отыскал.

Я кривовато улыбнулась и, обойдя Адама, подошла к столу, за которым он работал. На память пришли слова Анны Лемешевой, когда она точно так же говорила о своих возможностях. И почему в этот момент я вообще о ней вспомнила?

— Не думаю, что будет уместно… оставаться и продолжать работать на тебя дальше, — озвучила то, о чем думала на протяжении всего того времени, что прошло с нашей близости.

Да, я теряла возможность заработать, но не представляла, что останусь у Адама и продолжу мыть полы и делать вид, что ничего не случилось. Или откладывать швабру, а следом — оказываться в постели своего работодателя.

То, что случилось между нами, было вспышкой. Сиюминутным помутнением. И больше такого повторяться было не должно.

— Я тоже так считаю, — раздалось позади меня, и как только я обернулась, оказалась прижатой к столу.

Дыхание сбилось, а вместо разумных мыслей в голове появились какие-то иррациональные обрывки. Близость Адама действовала на меня так остро, что я теряла контроль.

— Ты так считаешь? — выдохнула я, когда Адам понудил меня откинуться назад и опереться на руки.

Сам он навис надо мной каменной глыбой, и я ощутила себя особенно хрупкой в этот момент.

— Да, я считаю, что ты должна быть моей девушкой, а не домработницей.

Услышав это, я поняла, что все слова куда-то растерялись, а мгновением позже уже сидела на столе, а Адам, расположившийся между моих ног, жадно меня целовал.

Все это было неправильно, но почему я так откликалась и на ласки этого мужчины, и на его поцелуи? Вся трепетала в предвкушении того, что будет дальше, хотя знала — когда останусь наедине с собой и своими мыслями, стану себя ругать на чем свет стоит.

— Подожди, — сказала я, с трудом отстраняясь от Адама.

Воздуха в легких не хватало, но не только я была в таком состоянии. Адам тоже тяжело дышал, его широкая грудная клетка вздымалась в такт моим попыткам сделать глоток кислорода.

— Все очень быстро происходит, — озвучила то, о чем думала в этот момент.

— Мы взрослые люди, Милана. Между нами все может происходить так, как хотим этого мы. И только мы, — проговорил Адам веско. — Но если ты считаешь, что мы торопимся…

По его губам скользнула улыбка. Он отступил на пару шагов, давая мне понять, что готов предоставить свободу по первому требованию.

— Если считаешь так, то я готов подождать. Однако, ты должна знать — я не отступлю. Ты мне нужна.

Еще одно признание сбило с толку. Но Адам был прав в одном — мы с ним были взрослыми людьми. Могли делать то, что хотели лишь мы, не оглядываясь ни на кого. Хотя, для меня это было и непривычно.

— Проведешь со мной время? — вдруг спросил Адам.

В его словах была лишь просьба, ничего кроме. Он давал мне возможность выбрать самой, и это подкупало.

— И чем мы займемся? — приподняла я бровь. — Опять приготовим ужин?

Адам остановился взглядом на моих губах, и меня затопило жаркой волной.

— Нет. Предлагаю другой вариант, раз уж ты так категорически против более приятных занятий, — произнес он.

Я почувствовала, как мне в лицо бросается краска. Адам же, сделав вид, что ничего не заметил, спросил:

— Хочешь просто прогуляться?

Это было довольно неожиданно. Я и припомнить не могла, когда мы с Антоном просто ездили куда-нибудь в парк, или, скажем, на берег озера. Когда в последний раз просто прогуливались где-то, никуда не спеша и болтая ни о чем и обо всем сразу. Поэтому, почти не сомневаясь, кивнула и ответила:

— Хочу…

***

Руки Анны обвили шею Антона, и он лишь огромным усилием воли остался сидеть в плетеном кресле на террасе, хотя ему и хотелось подняться и избавиться от этой непрошеной ласки.

— Бэлла с няней, — низким голосом проговорила Лемешева.

Антон знал этот ее тон. Таким она обычно намекала на то, что им пора перейти в горизонтальную плоскость. И раньше он бы сделал это без лишних вопросов, но сейчас испытал лишь отвращение. Впрочем, показывать его — последнее, что стоило делать.

— Я немного занят, — сказал он, делая вид, что просматривает бумаги.

Анна хмыкнула, но покорно отошла и устроилась в кресле напротив. Она смотрела на него так пристально, что Антону стало неуютно под этим взглядом.

— Что-то еще? — приподняв бровь, поинтересовался он.

— Ничего, — усмехнулась Лемешева. — Я просто провожу время рядом с любимым мужчиной.

Эти слова прозвучали довольно странно. Обычно Анна требовала, срывалась на истерику, делала все, чтобы добиться желаемого. Сейчас же ее притворно спокойный тон удивлял и вызывал опасения. С такой Лемешевой Антон дела еще не имел.

Нет, Анна, разумеется, не всегда была чертовой истеричкой. Например, на другом конце земного шара, куда они регулярно отправлялись отдыхать, она становилась совсем иной. Но Антон знал — стоит им только вернуться обратно, как от спокойной Лемешевой не останется и следа.

— Я думаю, что нам нужно уехать и начать с чистого листа, — проговорила она, и только по едва слышным ноткам в ее голосе Антон понял, что Аня едва сдерживается.

Забавно. Она озвучила то, что он сам совсем недавно предложил Милане. Предложил, повинуясь какому-то странному импульсу, ведь переезда куда бы то ни было в его планах не имелось.

— Это не очень хорошая идея, — помотал он головой. — Как ты помнишь, бизнес у нас с твоим отцом именно в этом городе.

Лемешева поджала губы. Антон считал про себя мгновения, зная, что вот-вот Анна может взорваться. Он даже был к этому в некотором роде готов, но Лемешева его удивила вновь.

— Я думаю, что дело можно открыть и в любом другом месте. Ты встанешь во главе, а не будешь на побегушках у моего отца.

Ее слова задели за живое. Антон вовсе не считал, что он занимает настолько низкую должность. Впрочем, спорить с Лемешевой было себе дороже. К тому же, он и впрямь получал весьма щедрую компенсацию за то, что она вытворяла или говорила.

— Мы подумаем об этом, — уклончиво ответил он. — А сейчас прости, мне действительно нужно работать.

Анна поднялась и направилась ко входу в дом, оставляя Антона сидеть и гадать, что стало причиной такого ее поведения. Перед ним была словно другая Лемешева, и это настораживало.

А когда она обернулась к нему и задала вопрос, Антон замер на месте. Прежде чем уйти, Анна проговорила:

— Кстати… ты же в курсе, что твоя драгоценная бывшая жена спит с моим братом?

— Итак… есть две новости: хорошая и не очень, — сообщил мне Алексей, когда мы с ним встретились накануне предварительного слушания.

Мы сидели все там же, в его домашнем кабинете, и я здесь чувствовала себя… спокойно. Каждая вещь, что находилась в помещении, казалось, говорила об основательности своего хозяина — увесистая металлическая статуэтка на столе, изображающая скалящегося льва; тяжелые, темные шторы на окнах — строгие, однотонные; и даже каменный вазон на полу, где грустил одинокий фикус, который, как я подозревала, давно уже не поливали.

— Ему плохо, — вырвалось у меня как-то само по себе.

— Кому? — не понял адвокат, растерянно моргнув.

— Фикусу, — ответила я, кивая на растение.

Алексей проследил за моим взглядом и недовольно поморщился.

— Постоянно про него забываю, — отстраненно заметил он и снова переключился на прежнюю тему:

— Итак, две новости…

— Не сочтите неуместным, но… можно я его полью? — не выдержала я. — Не могу на это смотреть.

Он удивленно выгнул черную бровь:

— А не проще ли не смотреть на него вовсе?

— Тоже не могу. Он почему-то притягивает взгляд…

На лице адвоката появилась странная усмешка — холодная и горькая одновременно.

— Неудивительно, если учесть, кому он принадлежал… — пробормотал Алексей. — Ладно. Там в углу есть лейка. Разрешаю полить его, но на одном условии.

— И каком же? — удивилась, в свою очередь, я.

— Мы перейдем на «ты». Раз уж ты поливаешь мой фикус и все такое прочее.

Я издала невольный смешок. Кажется, общение с Адамом дурно сказалось на моей нравственности — неприличия теперь чудились даже там, где их и в помине не было.

— Идет, — улыбнулась я адвокату и отправилась в ванную комнату, чтобы налить воды в лейку.

— Оттягивание разговора не отменит его, как, впрочем, и необходимость идти завтра в суд, — заметил Алексей, наблюдая за тем, как я хлопочу около несчастного растения. — Ты же это понимаешь, Милана?

Я вздрогнула и с удивлением к нему обернулась:

— Откуда ты…

— Как хороший юрист, я наблюдателен, — хмыкнул он. — Фикус заинтересовал тебя ни раньше, ни позже того, как я собирался обсудить с тобой слушание и наши планы.

Я неохотно отложила лейку, провела пальцами по чуть увядшим листьям растения. Я ведь и сама недавно была точно как этот фикус — потерянной и сломленной. Но все менялось. И в эту, новую жизнь, совсем не хотелось тащить разборки из прежней. Но это было неминуемо. Я должна была через это пройти. Должна была показать, что я уже не та дура, которая позволяла себя обманывать на протяжении пяти лет.

— Я боюсь услышать то, что ты мне скажешь, — призналась негромко. — Боюсь проиграть.

— Не стоит, страх нам совсем не поможет.

Тяжелые мужские ладони опустились на мои плечи и ободряюще их сжали. В этом жесте не было никакого сексуального подтекста — только желание поддержать. И напряжение действительно немного схлынуло, особенно когда Алексей уверенно добавил:

— Мы — одна команда, Милана. Тебе нужна помощь, а мне — этот шанс вернуться в профессию. Мы не проиграем.

Я вздохнула и повернулась к нему лицом, принимая эту реальность и необходимость в ней быть.

— Рассказывай, — приглашающе кивнула я, снова устраиваясь в кресле.

— Итак, начну с плохого. На твоего мужа зарегистрировано приличное количество недвижимости — в том числе и за рубежом. Но к этому подкопаться невозможно — все дома и квартиры куплены на средства Анны Лемешевой и переданы Антону в дар.

Я неверяще покачала головой. Антон буквально сидел на горе из золота и при этом хотел еще наложить лапы на мое единственное жилье!

— Что же мы имеем хорошего? — усмехнулась невесело.

— То, что оценка стоимости принадлежащих ему машин тянет на очень крупную сумму. И мы легко докажем, что именно на его деньги твой свекр это все приобрел. А значит — Антон тратил большие средства на автомобили без твоего ведома.

— И как же мы это докажем?

Адвокат тонко улыбнулся:

— В нашем распоряжении его звонки отцу и переписка в мессенджерах.

Я нахмурилась:

— Ты хочешь сказать, что мой муж такой идиот, что решал подобные вопросы по телефону? Либо…

— Либо он считал такой идиоткой тебя, — закончил адвокат. — И не рассчитывал ни на развод, ни на то, что тебе это все вообще станет известно.

Я усмехнулась — надо было признать, считал он так небезосновательно. Я ведь ему слепо верила.

— Не волнуйся ни о чем, — донесся до меня голос Алексея. — На таких делах я собаку съел. Мне попадались экземпляры и куда более хитрожо… хитроумные, чем твой муж. И я был счастлив, уничтожая каждого из них.

Я подняла на него взгляд и заметила, как в его глазах промелькнуло что-то странное.

— Почему мне кажется, что ты знаешь об этом куда больше, чем со стороны просто адвоката?

Он прищурился, глядя на меня. Затем медленно закрыл папку с документами и сухо обронил:

— Потому что тебе не кажется. Ну, до встречи завтра.

Я мялась в коридоре, ожидая, когда нас пригласят на слушание. Алексей стоял рядом — спокойный и сосредоточенный. Антона нигде не было видно — в какой-то момент я даже заподозрила, что он решил не являться вовсе.

Но вот знакомая фигура все же появилась в конце коридора. Почти бывший муж направлялся прямиком ко мне.

— Не думал, что мы до такого дойдем, — произнес он, не размениваясь на приветствия, глядя мне прямо в глаза с улыбкой, полной горечи.

— Ты сам все для этого сделал, — холодно отсекла я его запоздалые сожаления.

— Хочу, чтобы ты знала — я никогда не дам согласия на развод, — сообщил мне Антон. — Я буду просить о времени на примирение.

— Это ничего тебе не даст.

— Ошибаешься, — перешел Антон на шепот. — Это даст мне шанс тебя вернуть.

Не выдержав, я рассмеялась. Что-то подобное Антон говорил и в нашу последнюю встречу. И что с тех пор изменилось? Он все также сидел где-то там, по своим шикарным квартирам, а я…

А я училась жить заново. И даже получала от этого удовольствие.

— У вас будет возможность высказаться, когда вам дадут слово, — решительно вмешался в наш диалог Алексей. — Идем, Милана, нас вызывают.

— Ваша честь, мы хотим внести в иск некоторые правки с учетом того, что выяснились новые обстоятельства, касающиеся собственности ответчика.

Когда мой адвокат сделал это заявление — я кинула на Антона один короткий взгляд. Кажется, он поменялся в лице, явно не ожидая подобного хода. Но тут же снова натянул на себя маску безразличия и уверенности.

— Не вижу для этого оснований, — вмешался адвокат Антона. — Мой клиент великодушно оставляет жене и сыну квартиру, в которой они вместе проживали.

Я сжала губы, стараясь не рассмеяться. Великодушно оставляет мне мою же квартиру, ну надо же какая щедрость!

— Вы хотели сказать — квартиру, на которую он не имеет никаких прав? — с холодной улыбкой уточнил Алексей. — Действительно, очень благородно с его стороны.

— Ближе к делу! — вмешалась судья в перепалку двух юристов.

Алексей кивнул и взял со стола две папки — одну он передал на изучение судье, вторую — адвокату Антона.

— Мы намерены оспорить право собственности ответчика на эти автомобили.

Я физически почувствовала на себе разъяренный взгляд мужа. Повернув голову в его сторону, заметила, как адвокат Антона что-то шепчет ему с крайне недовольным видом. Очевидно, он не был готов к тому, что на суде всплывет нечто подобное.

— Мой клиент получил все это в дар! — наконец отреагировал адвокат. — Вы не имеете права…

— С этим разберется суд, не так ли? — спокойно возразил Алексей.

Адвокат Антона метнул в него недовольный взгляд и тут же переключился на судью.

— В любом случае, мы уверены, что эти разбирательства не понадобятся. Мой клиент не желает разводиться и просит дать им с женой время на примирение.

Антон послал в мою сторону торжествующую улыбку, но было в ней еще что-то… злорадное?

— Чему вы улыбаетесь, господин Семиверстов? — поинтересовалась у него строго судья.

— Тому, что смогу помириться с женой, — продолжил улыбаться Антон.

— Я еще не дала на это одобрения, — сухо заметила судья. — И, с учетом всех обстоятельств… во времени на примирение отказано!

Она стукнула по столу молотком и поднялась с места. Вставая следом, я поймала на себе взгляд мужа. Нет, он вовсе не выглядел как человек, который потерял возможность спасти свой брак. Скорее как тот, кто рисковал потерять свой драгоценный автопарк.

— Не ожидал от тебя, Милана, — произнес Антон, поравнявшись со мной.

— Кто бы говорил, — усмехнулась я.

— А ведь я готов был простить тебе все! И твое скоропалительное решение, и даже… твою измену.

Его наглость просто не знала границ! А от последней фразы мне в лицо стремительно бросилась краска. Откуда он узнал об Адаме? Или это всего лишь провокация? (3303c)

— Ты что-то перепутал, Антон, — ответила ему ледяным тоном. — Измены — это по твоей части.

— Хочешь сказать, что ты святая? — издевательски приподнял он брови.

— Хочу сказать, что ты мне больше никто, чтобы перед тобой отчитываться, — отрезала я и, не оборачиваясь, направилась к выходу из зала суда.