Глава вторая
Кто только придумал это? Надо же, pre-party, вечеринка перед концертом! Ну ладно, когда после: концерт отыгран, от души отлегло, можно и повеселиться. А так?! Всё гонимся за оригинальностью какой-то!
Виола забилась в самый дальний угол, сжимая в руке бокал с мохито. Мохито тоже был данью моде, своеобразным демаршем: смотрите, я взрослая и самодостаточная женщина, мне дела до вас нет!
Виола не увлекалась алкоголем от слова «совсем», а ей хотелось выглядеть взрослой и равнодушной.
Жаль, у неё нет подруг в оркестре, так, приятельницы только. Но Эля — арфа пришла сегодня с подругой, а Ника — альт с молодым человеком.
Она, Виола, одна, совсем одна на этом празднике жизни… К тому же подозревает, что Феликс устроил именно препа́ти специально, чтобы появиться на вечеринке с Аней, ввести всех в курс их отношений. Хотя все и так давно в курсе: в оркестре циркулируют упорные слухи о том, что худрук скоро женится на первой скрипке.
… Когда Феликс появился у Виолы после памятной «слежки», она первая дала ему от ворот поворот, заявив, что всё давно знает. Приплела к теме даже частных детективов того самоуверенного мачо, Алика. Будто Виола тоже нанимала детективов, а не шпионила сама. Феликс не стал запираться, полностью признал правоту Виолы, подтвердив факт романа с Аней.
Только на вопрос Виолы о том, зачем нужно было унижать её и себя изменами и ложью, так и не смог дать хоть сколько-то вразумительного ответа. Из чего Виола сделала вывод, что являлась для Феликса запасным вариантом.
Это было неприятно, зато очень вправляло мозги. Виола вычеркнула из жизни Феликса, научилась воспринимать его только как начальника.
Феликс был ей очень благодарен за то, что она не устраивает разборок, сцен и попыток отомстить. Он же отговорил её от увольнения, убедил остаться в оркестре. А Виола на корню пресекала все попытки коллег заговорить с ней «о личном».
Она не хотела идти сегодня на pre-party, но Феликс сказал, что явка строго обязательна, вечеринку нельзя игнорировать: на мероприятии будут присутствовать не только служащие театра и пресса, но и меценаты.
В разгар вечеринки Виола почувствовала беспокойство: ей казалось, за ней наблюдают. Зал был полон, и она начала медленно оглядывать всех присутствующих. Благо, стоя в углу, это делать очень удобно. Есть! Она встретилась взглядом с горячими, очень тёмными глазами, а в них прочитала узнавание и, пожалуй, любопытство.
Это Алик, тот самый мачо, с которым они чуть меньше месяца назад вдвоём играли в шпионов! Вечеринка неформальная, потому Алик был не в смокинге и не в костюме, а в джинсах, светлом пиджаке и чёрной рубашке. Виола знала всех меценатов в лицо, и Алик стоял рядом с одним из них. Мужчин окружала компания смеющихся нарядных девушек.
Виола не стала кивать ему, хотя она задолжала ему ужин и носовой платок. Отвернулась, придав своему лицу выражение ещё большего равнодушия и независимости.
Алик заметил её сразу, хоть она была маленькая и стояла, почти забившись в самый дальний угол. Сегодня на Виоле был брючный костюм нежно-зелёного цвета. Почти такого же цвета, что и напиток в её бокале, а Виола держалась за этот бокал, как утопающий за соломинку.
…Алик разорвал помолвку и прекратил все отношения с Аней в те же выходные, перед которыми он и Виола устроили слежку за своими возлюбленными. Всё произошло тихо и мирно, без скандала и длительных выяснений. Аня не отрицала связи с Феликсом Адамовичем.
Больно ли было Алику? Да, конечно. Дней десять он пребывал в прострации и безмерной тоске, но потом как-то резко вынырнул из этого состояния. Лето кончилось, люди вернулись из отпусков, фирма работала почти в режиме аврала: настолько возросло количество клиентов. Страдать стало катастрофически некогда.
Потом наплыв клиентов не уменьшился, но все сотрудники тоже вернулись из отпусков, всё более-менее утряслось, и Алик принял приглашение приятеля и делового партнёра Виктора, согласился пойти с ним на вечеринку в «Ске́рцо». Виктор не один год являлся меценатом театра современной музыки.
Алик уже знал, что Феликс Адамович сделал предложение Ане, общие знакомые не преминули сообщить. Но ему, Алику, было всё равно, и он решил продемонстрировать это Ане.
Он даже не думал, что на вечеринке встретит чудну́ю мадемуазель Виолу, хотя она имеет гораздо больше оснований находиться здесь, чем он, Алик. Ему стало ужасно жаль её — маленькую, одинокую и такую демонстративно независимую. Оставив Виктора одного отдуваться и сыпать остротами в компании весёлых девчонок, Алик начал пробираться в самый дальний угол зала.
— Привет, Виола! Хорошо выглядишь!
Она вздрогнула, едва не выронила бокал. Часть коктейля выплеснулась на короткий зелёный пиджачок.
— Привет! Я видела тебя, но не ожидала, что ты меня узнаешь, — Виола расстроенно разглядывала мокрое пятно на пиджаке. Отдала бокал проходившему мимо официанту.
— Странная ты! Почему я не должен был тебя узнать? — Алик достал из кармана носовой платок, наклонился и начал промокать пятно на пиджаке Виолы. — Вообще-то ты совсем не изменилась за эти три с половиной недели! Как твои дела?
— Хорошо. К открытию сезона готовимся, много репетируем. А как твои дела?
— Тоже работы много, но вот сегодня решил выйти в свет, — Алик критически осмотрел пиджак Виолы, остался доволен.
Занятые разговором, они не сразу заметили, как в непосредственной близости от них остановилась парочка воркующих голубков — Аня и Феликс Адамович.
Алик сориентировался первым и не нашёл ничего лучше, как схватить Виолу на руки и начать её целовать. Ноги Виолы почти на полметра оторвались от пола. Сначала она удивлённо таращила глаза и упиралась ладошками в плечи Алика, пытаясь оттолкнуть его, вырваться. Но потом обняла его за плечи, закрыла глаза и начала довольно увлечённо отвечать на поцелуи.
Алик видел, наблюдая из-под ресниц, как маэстро и Аня зависли на несколько секунд, удивлённо глядя на целующихся, а потом переглянулись и ушли, оглядываясь. Он поставил Виолу на пол, разжал руки.
Бросив на Алика уничтожающий взгляд и всхлипнув, Виола устремилась к выходу из зала. Алик едва поспевал за ней и догнал её уже у гардероба.
— Виола, прости! Пожалуйста, прости! — он тщетно пытался поймать её за руки. Она быстро достала из сумочки номерок, получила пальто и устремилась к выходу из театра, на ходу всовывая руки в рукава.
Алик знал, что у неё нет машины, а значит, она будет вызывать такси, потому надеялся догнать. Выскочил из театра, но Виолы нигде не было.
Она обнаружилась за углом, на самом ветру, стояла и плакала, прижавшись спиной к стене здания и глядя в ясное звёздное осеннее небо.
— Прости меня, Виола! — он быстро застегнул её пальто на все пуговицы, поднял воротник, а сверху на воротник намотал свой шарф. Опять она по-лёгкому оделась! Так себе пальтецо, в нём только прохладным летом щеголять! — Это было ужасно…
— Настолько ужасно? — шмыгнула она носом, не глядя на Алика.
— Ужасно с моей стороны! Я переоценил себя! Думал, что всё пережил и принял, что мне всё равно, однако у меня перемкнуло! Но ты не виновата в моих проблемах, а я использовал тебя. Просто позор!
Видя его искреннее раскаяние и сочувствуя ему чисто по-женски, Виола смягчилась.
— Ладно уж. Считай это дружеской помощью. Но больше никогда так не делай!
— Хорошо, обещаю! Спасибо тебе! Пойдём, отвезу тебя домой! Холодно тут. Отмени вызов такси быстрее, а я пока приятеля предупрежу, что уезжаю.
— Знаешь, а мне сильно легче стало после сегодняшней вечеринки, — призналась Виола, когда Алик вёз её домой, сегодня уже в своей машине, не в арендованной. — Посмотрела на них со стороны и вдруг поняла, что мне нет до них никакого дела. Действительно нет!
— Хорошо тебе, — вздохнул Алик. — А моя душа требует компенсации, даже мести. Я посмотрел на них и понял, что мечтаю им насолить!
* * *
Сам того не ожидая от себя, Алик очутился в зрительном зале театра современной музыки «Ске́рцо» на открытии нового творческого сезона. Билетов, само собой, было уже днём с огнём не найти, и пришлось попросить Виктора помочь с проходкой.
Алик смотрел и слушал. Понимал, как обычно, через раз. Далёк он от музыки! Но судьба упорно сводит его девушками от музыки снова и снова…
Оркестр, потом снова оркестр, потом группа из нескольких музыкантов. Потом начались сольные выступления некоторых артистов.
Вышла Аня, и Алику казалось, что он не сможет сохранить спокойствие, однако он довольно равнодушно выслушал то, как Аня очень технично и энергично исполнила какое-то весьма сложное произведение.
Потом снова начал выступать весь оркестр, и Алик поймал себя на том, что расстроился: ему хотелось услышать и увидеть ещё одно соло, хоть и не первой скрипки.
К счастью, вскоре вновь начали выступать группы музыкантов, а затем последовали индивидуальные номера.
Вышла Виола, и сердце Алика замерло. Сегодня она была в чёрном концертном платье, и даже из короткого кудрявого каре сооружена стильная причёска.
Виола устроила скрипку на плече, взмахнула смычком, и Алик потерялся во времени и пространстве. Он смотрел на гибкое и подвижное тело девушки. Она не играла, она жила на сцене. От её исполнения захватывало дух.
Виола исполняла отрывок из оперетты Кальмана «Фиалка Монмартра». Карамболина, Карамболетта… Как жаль, что отрывок оказался слишком коротким, и вскоре Алик очнулся под овации зала. Виола раскланялась и исчезла за кулисами. Было очень грустно! Хотелось, чтобы она вернулась на сцену. Хотелось слушать её Карамболину, Карамболетту снова и снова!
В антракте случилось то, что не случалось с Виолой никогда: ей принесли огромный букет белых роз. Она даже решила сначала, что ошиблись, пыталась убедить в этом молоденького посыльного, но он был непреклонен.
Пришлось найти вазу и пристроить букет в одной из гримёрных.
Почему-то Виола знала, от кого букет, хотя Алик не сообщал ей о намерении прийти на концерт.
А ещё она часто вспоминала его поцелуй, хоть понимала, что этот поцелуй не имел никакого отношения конкретно к ней, Виоле. Алик потрясающе целовался, и этот факт не давал покоя Виоле, как бы она ни злилась на себя.
Когда Виола после концерта вышла в чернильные, очень влажные сумерки, она совсем не удивилась тому, что её окликнули.
— Спасибо тебе, это было незабываемо, Виола!
— Тебе спасибо за цветы, они прекрасны! Я их оставила на «своём» подоконнике в хорошей вазе. Потом заберу, когда буду без реквизита и нарядов.
Алик вдруг понял, что мадемуазель вышла на улицу вовсе не в платье, как обычно, а в джинсах, свитере с высоким воротником и тёмно-зелёной курточке.
— Мы едем ужинать, — скомандовал он, давая понять, что устраивать дискуссии по вопросу: «Ехать или не ехать», не имеет смысла. — Необходимо отметить открытие вашего творческого сезона.
Увидев, в каком Алик настроении, Виола спорить не стала, послушно устроилась в машине.
— Виола, я хочу серьёзно поговорить с тобой, — начал Алик уже за десертом. До этого они болтали ни о чём и много смеялись. Виола была очень счастлива, потому что прекрасно отыграла концерт, а Алик радовался за неё и вместе с ней.
— Виола, помнишь, после препа́ти ты говорила о дружеской помощи? Я прошу у тебя этой помощи. Очень прошу, — Алик говорил слишком серьёзно, смотрел в глаза Виолы, не отпуская её взгляд. — И обещаю, что ты не останешься в накладе. Можешь попросить какой-нибудь хороший подарок. Автомобиль, например. Или путешествие.
— А что делать-то нужно? За что у нас такие вознаграждения дают? — Виола улыбнулась, пытаясь разбавить слишком густую атмосферу.
— Выйти за меня замуж. Брак будет временный, регулируемый договором. А вот свадьба должна быть самая настоящая. Она будет проведена там, где я скажу, состоится приём. Платье, кольца. Я всё это куплю завтра же, если ты дашь согласие. Закажем букеты, номер для новобрачных.
— Ааа… — начала Виола, к которой вернулся дар речи.
— Супружеские обязанности? Нет, конечно! Я не могу принуждать тебя к такому.
Виола кивнула. Хоть на том спасибо! Но всё же она не выдержала.
— Алик, какой бред! Я не ожидала от тебя подобного! Ты казался мне таким серьёзным, основательным, и в то же время демократичным, простым! Брак назло — это ну никак не вяжется с твоим образом! Как говорится, тараканы в голове аплодируют стоя!
— Давай без углубления в психоанализ и без экскурса в тёмные закоулки моей души, Виола! Поможешь или нет? Не захочешь помочь ты, попрошу кого-нибудь другого! — Алик продолжал смотреть на неё спокойно и серьёзно.
— А жить я буду отдельно, надеюсь? Смогу по-прежнему жить в нашей с дедушкой квартире? И когда ты мне дашь развод? Это тоже должно быть оговорено!
Алик понял, что Виола согласна. Облегчение было громадным, даже будто тяжёлым. Она согласна! Она поможет ему!
Алик очень боялся просить о помощи других девушек, ситуация слишком личная и щекотливая, можно доверять только кристально честному человеку. Почему-то у него не возникало и тени сомнений в том, что Виола именно такой человек.
— Жить будешь там, где сама захочешь. Хочешь, в моей квартире. Хочешь, в своей. Дата развода будет оговорена при составлении договора.
— А когда регистрация?
— В следующие выходные. Чуть больше, чем через неделю.
Виола вытаращила глаза. Вот это да! Так скоро…
— Виола, тебе ни о чём не нужно беспокоиться! Только явиться вовремя и стать моей законной супругой на непродолжительное время.
— Хорошо, Алик. Лучше пусть это буду я. Себе я доверяю, а другим нет!
— Ты переживаешь обо мне? — ему вдруг стало приятно, в груди разлилось непривычное тепло.
— Конечно! Больно уж глупый поступок! Нельзя оставлять тебя без присмотра, Алик!
— Правильно мыслишь, ни в коем случае нельзя! — Алик тепло смотрел на Виолу. Итак, он не ошибся в ней! Эта мысль доставляла немыслимую радость.
— Однако и у меня есть требование!
— Весь внимание.
— Мне не нужны от тебя подарки. Я не приму плату за дружеское участие. Но до регистрации ты должен будешь встретиться и поговорить с моим дедом. У меня нет от него тайн. Никаких. А объяснить столь бредовый поступок я не смогу. Ты должен будешь поговорить с ним, как мужчина с мужчиной, убедить его в необходимости этого брака.