Глава 13

Вадим посадил тётю на поезд и поехал на службу. До работы он доехал быстро, не простояв ни минуты в пробках.

— Проводил? — спросил попавшийся навстречу Орлов.

— Проводил.

— Вадим, у тебя что-то случилось?

— Случилось, но давно. И говорить сейчас об этом я не хочу. Всё спокойно?

Николай кивнул и отправился по своим делам, на ходу отправляя очередное смс Ирине.

Вадим, оказавшись за рабочим столом, достал папку с документами: предстояли очередные учения. Повертел её в руках и отложил в сторону.

После того, как он вчера, первый раз в жизни увидел тётю Таню плачущей, долго вспоминал детство и жизнь в её доме. После пожара, при котором погибли родители, она взяла их с сестрой к себе. Вроде бы и подвига в этом никакого не было, а всё же был. Она, имея на руках двоих детей, растившая их без мужа, взяла ещё двух, не отдав в детский дом. А четверых растить одной ох как непросто. Это Абрамов знал не понаслышке. Через год в их доме появился Иван Ильич, а с ним — двое его детей. Как она справлялась — одному богу известно да ей. И это была семья. Семья не на словах. Хотя… почему «была». Она есть и сейчас. Только разбросало их по разным сторонам. Одна его родная сестра Алёнка осталась с тётей. Да нет, не с тётей, а с матерью. С мамой. Именно мамой, как он назвал её вчера, первый раз в жизни. Он и сам не мог себе объяснить, почему он не называл её так раньше. Все дети называли, а он — нет. Дурак.

Телефонный звонок отвлёк Вадима от воспоминаний, и он с головой погрузился в служебные дела. Их было настолько много, и они так часто накрывали его с головой, словно полноводная река, что за их выполнением Абрамов не заметил прихода весны. Увидев цветущие одуванчики, был изрядно удивлён и словно проснулся.

— Весна пришла, — известил он Орлова в столовой за обедом.

— Да ты что? — нарочито удивился друг. — Скажи, пожалуйста, заметил. Абрамов, лето не сегодня-завтра начнётся. Да-а-а, — протянул Николай и, отставив стакан с компотом в сторону, с состраданием взглянул на лучшего друга. — Ну, если всё-таки обратил на это внимание, значит, не всё так плохо, как я думал.

— Орлов, ты это о чём сейчас?

— О тебе всё, о тебе.

— Что, всё так плохо?

— Да не то слово. Ты когда по коридору будешь идти, на подчинённых своих обрати внимание.

— А что с ними не так?

— Так они у тебя стали как те хамелеоны: при твоём появлении меняют окрас и сливаются с местностью.

— Почему?

— Дык, по всей вероятности, не хочется ни сердечного приступа, ни расстрела на месте.

— Коля, я же серьёзно спрашиваю.

— А с чего ты взял, что я шучу? На последних учениях тебя сам, — Орлов показал на потолок, — садистом назвал.

— Да брось ты.

— Я-то брошу — ты бы поймал.

* * *

Звонок Вадима застал Вику, когда она входила в здание офиса. Абрамов поздоровался.

— Что случилось, Вадим?

— Вика, меня вызывают на экстренное совещание в Москву. Сегодня у меня должен быть выходной, и вчера вечером я отпустил няню на все выходные, и она уехала к сестре. А старшие утром уехали на экскурсию в Псков и вернутся поздно.

— Я должна забрать Лавра из детского сада? Правильно?

— Конечно же, не должна. Но Орлова тоже нет: он в командировке.

— Вадим, я всё поняла, не волнуйся и лети спокойно в Москву.

Она пожелала Вадиму удачи и отключила телефон.

Пару раз Вика забирала Лавра из детского сада, а потому без труда нашла его группу. В раздевалке было пусто, но буквально через несколько минут в дверном проёме появилась молодая женщина и, окинув Вику заинтересованным взглядом, спросила, что ей нужно.

— Я за Лаврентием Абрамовым.

— А вы ему кто?

— Я их соседка. Его отец был вынужден срочно улететь в Москву. А старшие дети уехали на экскурсию. — Вика достала из сумки паспорт и протянула воспитательнице. Женщина взяла паспорт в руки и ушла в группу. Вскоре раздался вопль мальчика, и через несколько минут воспитательница ввела упирающегося Лавра в раздевалку. Увидев Вику, мальчик замолчал.

— Здравствуй, Лаврик! Папа улетел в командировку и попросил меня тебя забрать. Одевайся, дорогой.

Лавр продолжал стоять, не шелохнувшись, разглядывая что-то у себя под ногами.

— Лавр, ты знаешь эту тётю?

— Нет, — коротко ответил мальчик и, подумав, покачал головой.

— Здравствуйте — приехали, — опешила Вика. — Лаврик, крёстный в командировке, Катя с Артёмом на экскурсии во Пскове. Тебя некому забрать, кроме меня.

— Лавр, — вступила в разговор воспитательница. — Ты точно не знаешь эту женщину?

Лавр продолжал молчать.

— Я не могу отдать вам ребёнка.

— И что нам делать? Я обещала его отцу, что заберу его домой. Вы же посмотрели мой паспорт и, по всей вероятности, убедились, что я говорю вам правду… Лавр, — обратилась Вика к мальчику. — Во-первых, ты задерживаешь свою воспитательницу, а во-вторых, уже нужно выгуливать Бакса, он весь день просидел в квартире. Почему ты так поступаешь?

— Я не доиграл в игру.

— Но ты же вернёшься в детский сад на следующей неделе и сможешь продолжить.

Тут в раздевалке появилась пожилая женщина и приветливо поздоровалась.

Вика поздоровалась в ответ и тут же вспомнила, как зовут женщину. Когда забирала последний раз Лаврика, то помогла ей одевать на прогулку детей.

— Вот, Вера Викторовна, Лавр утверждает, что не знаком со мной и отказывается идти домой.

— Ну, так пусть на выходные один в детском саду остаётся. Езжайте домой без него. И мы с Ириной Андреевной сейчас следом за вами домой пойдём.

Вика развернулась, делая вид, что собралась уходить. Лаврик сорвался с места и преградил ей дорогу.

— Лавр, я не могу тебя больше уговаривать: меня Бакс ждёт.

— Я сейчас быстро оденусь.

— Хорошо, подожду, — заверила Вика мальчика. — Но только очень быстро.

До самого дома малыш молчал. Вика припарковала машину, вышла и открыла ему дверь.

— На выход, шутник.

— Вика, а мы папе расскажем?

— Не расскажем, а расскажешь. Сам расскажешь. И объяснишь свой поступок.

— Сам?

— Именно так, дорогой. А сегодня вечером я прочитаю тебе один рассказ — он называется «Огурцы».

* * *

Разбудил Вику звонок в дверь. Увидев Вадима, она посторонилась.

Абрамов вошёл в квартиру и остановился, с удовольствием разглядывая явно не до конца проснувшуюся женщину. Пижама и всклокоченные волосы привели его в восторг, и он улыбнулся. Обратив внимание на Бакса, нетерпеливо топчущегося рядом, Вадим указал на него рукой:

— Я с ним погуляю, а ты досыпай.

Вика кивнула и, не дожидаясь ухода Вадима, вернулась в спальню. Едва коснувшись головой подушки, она провалилась в мир сновидений.

Бакс играл с лабрадором из соседнего подъезда, а Вадим в это время сидел на скамейке и думал о Вике. Подошёл хозяин лабрадора, мужчина лет семидесяти, и сел радом с ним.

— Хороший сегодня будет день.

Вадим согласно кивнул.

— Вика верит, что Бакс станет чемпионом, как и его отец, — продолжил мужчина.

— Да, — вновь по инерции согласился Вадим.

— Любовь, молодой человек, — замечательное состояние.

— Что вы сказали? — Абрамов повернулся к мужчине. — Я не расслышал.

— Погода сегодня замечательная.

— Да, — согласился Вадим. — Весна.

А Вика проснулась, блаженно потянулась и взглянула на часы.

— Ничего себе, час дня! Баксик! Прости!

Однако Бакса в квартире не оказалось. Она окончательно проснулась и села на стул.

«Час дня. Бакса нет дома. Ирина уехала к Орлову. Следовательно, забрать Бакса она не могла. Остаётся Вадим. Но так как ключей от моей квартиры у него нет, я открыла ему дверь сама. Значит, Вадим мне не приснился, и Бакс у него».

— Вадим, я только что проснулась. Представляешь⁈ — сообщила она, стоя на пороге у Абрамовых.

— Представляю. Добрый день, Вика. Проходи в кухню, я тебя завтраком накормлю. Хотя, если ты сможешь немного подождать, то сразу и обедом. После чего мы можем куда-нибудь съездить.

В прихожей с мячом в зубах появился Бакс, радостно повилял хвостом и убежал вглубь квартиры.

Запахи, исходящие из кастрюль, стоящих на плите, источали дурманящие ароматы. Вика вдохнула воздух и поняла, как она голодна.

— Господи, как есть хочется!

— Садись за стол.

— Я могу помочь тебе с обедом.

— Да у меня всё готово, минут двадцать потерпеть. А ты мне пока лучше расскажи, что произошло вчера в детском саду.

Вика улыбнулась:

— Значит, Лавр тебе всё рассказал.

— Не знаю, насколько всё, но сегодня утром он явно ожидал наказания.

Она поведала о случившемся в детском саду:

— Представляешь, что было бы, если меня не узнала Вера Викторовна? Мне бы пришлось либо вызывать Орлова, либо в срочном порядке звонить тебе. Слава богу, обошлось. Ты его наказал?

— Нет. Я не понял, что всё-таки произошло. Но рыдал он от души. И я решил, будет лучше, если обо всём, что произошло, расскажешь мне ты.

В кухне появился Лаврик. Мальчик тихо сказал «сдрасти», взгромоздился на стул и затих. Тут появился Бакс и сел рядом с мальчиком.

— Меня бить будут? — дрожащим голосом поинтересовался Лаврик.

Вика испуганно взглянула на мальчика и перевела взгляд на Вадима.

— Ты его, — она кивнула на Лавра, — таким образом наказываешь? — выдавила она из себя.

— Вика, я ни разу в жизни не поднял руку на ребёнка.

Лавр жалостливо вздохнул, и тут же по его щёчке пробежала слезинка.

— Сын, у тебя фамилия Абрамов, а не Чаплин. Перестань вводить людей в заблуждение. А свой час ты на стуле отсидишь однозначно. И Вика тебя от этого не спасёт. Не старайся. Посидишь и подумаешь над своим поведением. Теперь я в курсе вчерашних событий. Позже мы об этом поговорим.

— Папа, а потом на стул?

— Совершенно верно.

Мальчик обречённо вздохнул, слез со стула и медленно вышел из кухни. Бакс, опустив хвост, последовал за ним.

— Вадим, что значит «сидеть на стуле»? — поинтересовалась Вика, как только Лаврик вышел из кухни.

— Это и значит — сидеть на стуле. Просто сидеть. И поверь, для моих детей это самое страшное наказание. Для меня, моих братьев и сестёр, кстати, сидение на стуле в течение часа, а то и двух, в зависимости от содеянного, тоже было наистрашнейшим наказанием.

— Серьёзно?

— Совершенно серьёзно. Для ребёнка сидеть без движения — своего рода пытка. Таким образом наказывали детей в семье, в которой я вырос. Нас не били, не повышали голос, нас сажали на стулья по разным комнатам. Особо провинившийся, как правило, сидел в коридоре на табурете.

Вадим глянул на часы:

— Сейчас, подожди, старшеньких со стульев сниму. Тоже вчера отличились.

— А они что натворили?

— Брат защитил сестру. Сестра защитила младшего брата.

— А за что на стулья?

— Перестарались.

— Понятно. Есть потери?

— В потерях числится зуб. По утверждению Катерины, молочный, и к тому же кариесный. Он у неё в салфетке как доказательство хранится. И смех и грех с ними.

— Так за что ты их наказал? Дрались они за правое дело.

— Я их не наказал. А предоставил время для раздумий. Каким образом можно было ещё разрешить этот конфликт. И только. Понимаешь ли, Вика, посиделки на стуле — это даже не наказание, а время для раздумий.

— Интересное решение.

— Согласен.