Глава 25

Несколько капель упали на лицо Вадима, и он открыл глаза.

«Эк тебя угораздило, товарищ», — подумал Вадим, пытаясь привстать. Попытка подняться не удалась: не было сил. Вадим похлопал себя по карману. Рации не было.

— Трындец.

Собравшись с силами, он приподнялся и сел. Закружилась голова. Он подставил лицо под капли дождя и поймал несколько ртом.

Нещадно захотелось пить. Вадим огляделся. Яма, в которую он попал, образовалась под землёй от выгоревшего торфа, и счастье его заключалось в том, что земля остыла, иначе он сейчас бы напоминал печёный картофель.

— Повезло тебе, Абрамов. Сделав несколько попыток, он всё-таки поднялся.

Благодаря начавшемуся дождю, дышать на какое-то время стало легче.

— Абрамов, не выберешься — счастья не видать. А счастья хочется, — сказал сам себе Вадим и, превозмогая боль в левом плече, начал нащупывать корни, торчащие из стен ямы.

Нестерпимо болело левое плечо, которое он, по всей вероятности, повредил при падении. Корни, попадавшиеся под руки Вадиму, с треском обламывались.

Вдруг раздалось пощёлкивание — и Вадима отбросило на дно ямы, отчего он потерял сознание. Придя в себя, он понял, что где-то поблизости упала сосна и одна из огромных веток угодила к нему в яму.

— Если смогу встать, я спасён.

С третьей попытки ему удалось выбраться из-под ветки. Он передохнул и с помощью всё той же ветки поднялся на ноги, вновь передохнул и, собравшись с силами, сжав от боли зубы, начал выбираться из ямы.

Ничего не подозревающий Орлов закончил телефонный разговор с губернатором области и вышел из штабной машины. Небо затягивалось облаками, начинался дождь. Николай окликнул одного из бойцов, проходящего мимо:

— Абрамов не возвращался?

— Нет. Он мне на глаза давно не попадался.

Николай взял рацию и попытался связаться с Вадимом. Рация Абрамова молчала. Орлов чертыхнулся и соединился с командиром второго звена:

— Ветров, Абрамов у тебя?

— Был два часа назад.

В сердце Орлова ядовитой змеёй заползала тревога. Пожары на торфяниках страшны тем, что, выгорая, торф оставляет пустоты, провалившись в которые человек может заживо сгореть или задохнуться от нехватки кислорода.

Николай вновь включил рацию и, сообщив об исчезновении командира, дал команду на общий сбор личного состава, не задействованного в данный момент на тушении пожара. Поиски подполковника Абрамова начались.

Обследовав очередную яму, Николай посмотрел на часы — поиски Вадима продолжались уже больше часа.

«Господи! Как же я детям в глаза посмотрю, — думал Николай, осматривая очередную яму. Он остановился и мотнул головой: — Глупости, он жив. Жив. И по-другому быть не может».

В небе громыхнуло, после чего на землю обрушился ливень.

— Нашли, товарищ майор, нашли! — к Орлову подбежал один из бойцов.

— Где?

— Там, — спасатель махнул в сторону рукой, — несут.

— Живой?

— Так Абрамов же! Конечно, живой!

Николай несколько раз вдохнул, выдохнул и подставил лицо дождю.

— Как хорошо, что дождь идёт, моих соплей никто не видит. Ну а увидит, то поймёт, что это просто дождь идёт. — Николай усмехнулся: — Эк меня торкнуло на переживаниях-то. Старею. Задор не тот и… — Увидев людей, несущих Вадима, Орлов вытер руками лицо и побежал навстречу.

* * *

По случаю отъезда Вики с детьми на ужин собрались все друзья и соседи. За столом было шумно и весело. Посидев недолго за столом, Света кивнула Вике головой в сторону моря:

— Сбежим?

Они, стараясь не привлекать к себе внимание, вышли из-за стола и, взявшись за руки, направились к калитке. Галина Константиновна хотела было окликнуть внучку, но Арсен, сидящий рядом, положил ей ладонь на руку и покачал головой:

— Пусть идут — им есть о чём поговорить.

Подруги устроились на тёплом песке и, закрыв глаза, долго молчали.

— Вика, а я беременна.

— Арсен знает?

— Нет, ты первая.

— С ума сойдёт от радости твой Арсен.

— С известием тянуть буду до последнего, а то опять с работы начнёт увольнять, как в прошлый раз, всеми правдами и неправдами.

— Ну, это уж как водится.

— Вадим с учений вернулся?

— Он, оказывается, не на учениях был, а на пожарах. Сегодня утром звонил, сказал, что уже в Питере.

— Всё хорошо?

— Да. Сказал, что очень скучает. А в остальном всё хорошо.

Светлана улыбнулась:

— Ты, конечно же, про новость великую не сказала.

— Конечно же, ничего не сказала. Вдруг обморок и всё такое…

Подруги одновременно расхохотались.

— Ну уж так и обморок!

— Я пошутила. Но я почему-то уверена, он будет рад. А скажу я ему, когда приеду. Мне нужно его глаза видеть… Ланочка, — Вика взяла подругу за руку, — не переживай ты так, у меня всё будет хорошо. У меня уже всё хорошо. С Абрамовым мне ничего не страшно. Никакие трудности, никакие невзгоды. Самое главное — он меня любит, и я его люблю. И жизнь продолжается.

В аэропорту Вику с детьми встречали Вадим с Ириной и Николаем.

Дети с воплями повисли на шее у отца. Женщины обнялись.

— Посвежела, похорошела, прекрасно выглядишь! — заметила, отстранившись от родственницы, Ирина.

— Спасибо, Иринка. Море и солнце знают что делают.

— Поездкой довольна?

— Довольна. Я замечательно отдохнула. Мои старики передавали тебе привет и просили приехать погостить.

— А я, между прочим, к ним собираюсь.

— Серьёзно?

— Серьёзнее некуда. Но не одна, а с Колей.

— Замечательно. Как мой пёс?

— Да лучше всех нас вместе взятых. Спал между мной и Орловым, ел за двоих. Развлекали мы его как могли и на что нашего воображения хватало. Вырос, возмужал. Красавец!

— Скучал?

— Ещё как, особенно первое время. Но мы старались.

Подошёл Вадим, прижал Вику к себе и, закрыв глаза, замер.

— Здравствуй, Абрамов, — прошептала она.

— Здравствуй, — прошептал в ответ Вадим и хотел сказать, как считал дни, часы, минуты, как сильно соскучился, но слова застряли в горле. Он лишь сильнее прижал её к себе, и время остановилось.

Поток людей обтекал их с двух сторон, а они стояли с закрытыми глазами и не могли разомкнуть объятия.