Глава 11

Целых два дня пришлось провести в храме под присмотром аббаса и Исхана. Все это время я просто лежала и принимала те зелья, которые приносил мне жрец. Лекарство было неприятно горьким, но помогало.

Силы возвращались, но медленно, а на исходе третьего дня исчез порез на ладони.

И в тоже утро на рассвете у дверей храма появились люди из Дворца и, по словам аббаса, их прислал Вазир, чтобы узнать о состоянии здоровья своей невестки.

— Вы можете забирать ее! — позволил жрец, но в храм никого не впустил. аббасу пришлось взять меня на руки и вынести во двор перед храмом. Я увидела паланкин и рабов, павших ниц, едва завидев свою принцессу. Среди рабынь оказались и мои бабочки. Они бросились ко мне на встречу, заламывая руки и плача от радости, при этом не переставая твердить мне, как они счастливы, что видят свою повелительницу живой и невредимой.

Аббас положил меня в паланкин и всю дорогу до Дворца шел рядом, держась за край носилок. Время от времени, я приподнимала завесу и бросала взгляд на своего учителя и брата Шаккара. Мысленно я уже несколько раз поблагодарила его за свое спасение, понимая, что если бы не он, вряд ли я сидела бы в паланкине, скорее рабыни оплакивали бы мое тело и готовили его к сожжению.

От одной только мысли меня передернуло, и я поняла, как прав был аббас, когда говорил, что пока мы живы, то в состоянии изменить свою жизнь. а у меня было ради чего жить…или, точнее, ради кого. а еще я надеялась, что пока я находилась в Храме, люди Вазира нашли Наиму. Еще никогда я не испытывала подобных мыслей, что сейчас волновали мое сознание.

Впервые мне захотелось убить.

«Эта дрянь за все ответит!» — решила я для себя, понимая, что только старуха могла подлить яд и все ее зелья, призванные якобы, поддержать мое здоровье, были просто маневром, чтобы усыпить мою бдительность и, надо заметить, она в этом преуспела. Я ведь верила ей, не полностью, но верила и защищала от нападок принца.

Какой глупой я была. Но эта наука слоила мне дорого. До сих пор думая о ребенке, которого потеряла, таком долгожданном наследнике для Шаккара, я чувствовала, как мое сердце обливается кровью. И как не гнала злые мысли, не могла успокоиться и все время возвращалась к страшному мигу, когда узнала о своей потере.

Но вот впереди показался Дворец. Такой же величественный и равнодушный у чужим судьбам. В саду меня встречали слуги и сам Вазир. Когда рабы остановились, я выбралась из паланкина, подав руку аббасу и подняла взгляд, встретившись глазами с отцом мужа. Вазир молчал, будто не знал, что говорить, а затем, широко улыбнувшись, шагнул ко мне на встречу, расставив руки, словно ожидал, что я брошусь в его объятия. Я не подвела, поддержав игру повелителя, только не побежала, а пошла медленно. Тело ломило и слабость по — прежнему ощущалась во всех суставах.

Отец Шаккара приобнял меня, прижал к груди и произнес так, чтобы слышали все придворные, что сейчас находились за его спиной.

— Я так рад, что снова вижу тебя живой и здоровой! — а затем добавил чуть тише, пригнувшись к самому уху. — Прости, что не помог!

Я кивнула и отстранилась, глядя в глаза Вазира. В какой-то мере я понимала его. Жрец был страшным человеком и пугал меня саму, но только благодаря его дару или его Вере, я осталась жива. Прогоняя мысли о не рождённом ребенке, почувствовала горечь и осознание своей утраты, а глаза предательски защипало.

— Принцессе нужен покой! — неожиданно оказался за спиной аббас и я оглянулась через плечо на своего друга.

«Друг ли?» — мелькнула мысль, но и ее я затолкала в глубину сознания. Еще не время для подобных мыслей.

— Исхан просил сказать, что повелительнице Майрам необходимо ещё несколько дней покоя, — добавил махариб и Вазир кивнул.

— Конечно! — а затем взмахнул руками и меня сразу же обступили слуги, среди которых оказались едва ли не все мои «бабочки». Я едва успела бросить на аббаса настороженный взгляд и увидеть его ответный, уверенный кивок, как меня подхватили под руки и повели прочь из сада, прямиком во дворец, в мои покои, осиротевшие без хозяйки. Когда оказались на месте, рабыни уложили меня на ложе и поинтересовались, не надо ли что их госпоже, а затем удалились выполнять поручение.

У дверей осталась стража: два огромных воина с мечами на поясах.

«Поздно охранять меня! — подумала я. — Я все уже потеряла!» — но тут же поправила себя.

«Не стоит раскисать. Ты принцесса. И у тебя все ещё есть Шаккар!».

Грустная улыбка тронула губы, и я прикрыла глаза, лежа на мягких подушках.

Шаккар…Единственное, что еще держало меня от срыва, от криков и истерики со слезами и болью. Где он сейчас? Как же хотелось, до зуда в ладонях, до покалывания на кончиков пальцев, увидеть его рядом, ощутить касание крепких рук, уверенные и, в то же время, такие ласковые поцелуи.

Мне нужна была его поддержка, его сила, но увы, между нами теперь расстояние, которое увеличивается с каждым днем и впереди у мужа далеко не забава и не тренировки. Страшно подумать о том, что ждет его и войско. Как я жалела в этот миг, что слаба и не могу быть рядом с тем, кого люблю. Нет ничего тяжелее, чем ждать возвращения любимого.

Осмотр странного следа на песке насторожил Шаккара. Присев на корточки он взглядом окинул ширину полосы, а уж о ее длине стоило вообще промолчать. Создавалось ощущение, будто-то кто-то невероятно сильный, протащил возле лагеря широкую шкуру, нагруженную камнями, только эта мысль казалась принцу безумной. Когда один из караульных утром сообщил о своей находке, Шаккар сперва был удивлен и совсем не ожидал увидеть на песке подобную находку.

Он поднялся на ноги и поглядел на окруживших его махарибов.

— Что скажете? — спросил тихо.

Воины молча смотрели на борозду. Кто-то прошел до углубления, оставленного в песке, но тут же вернулся, озадаченно пожимая плечами.

— Что-то странное творится! — заметил один из мужчин.

Шаккар свел брови, а затем махнул рукой.

— Мы снимаемся с лагеря, — сообщил своим людям. — Отправляемся дальше и ищем место, где сможем принять оборону. Так что, всем быть начеку!

Махарибы переглянулись.

— Мы не будем искать врага? — удивились они.

Шаккар не ответил, лишь широкими шагами ворвался назад в лагерь. Все приготовления были окончены. Войско собрано, телеги нагружены припасами и собранными шатрами, рабы в ожидании сигнала отправляться в путь, топчутся позади воинов.

К принцу подвели жеребца и в одно смазанное движение он оказался в седле, ухватился за поводья, оглянувшись на махарибов.

Рядом оказалась Сарнай. Женщина подъехала к принцу, вопросительно посмотрела ему в глаза, но Шаккара промолчал.

— Вперед! — рявкнул он, спустя мгновение и выкинул вверх руку. Сигнал заметили и постепенно, выстроившись в ряд, варвары покинули гостеприимное место, давшее им воду и ночлег. Вот за спиной остался островок жизни, словно затерянный среди высоких желтых барханов, осыпающихся золотом под лошадиными копытами, а затем исчез, погрузившись в песчаные холмы. Следующий переход обещал быть затяжным и Шаккар не торопил войско. Сидя в седле, он смотрел на простирающуюся пустыню и думал о том, правильно ли разгадал тварь, оставившую след возле лагеря. Если да, то тогда его ждала большая беда впереди. Он не знал, сколько людей у Давлата, но предполагал, что слишком много, раз мудрец с такой легкостью брал города. Но после увиденного на песке, принца охватило дурное предчувствие. Нет, у него не было страха перед неизбежным, но вот тревога…

Что, если его войско падет? Что, если Давлату удастся разгромить армию Вазира? Что последует дальше? Падение Хайрата?

Шаккар понимал, что теперь Давлат не остановится.

«И почему он только появился вновь?» — раздраженно подумал мужчина, а затем сам же ответил на свой вопрос: «Потому что обрел силу!» — иначе мудрец не сунулся бы к своим бывшим соплеменникам. Даже раньше его отец, Вазир, поражался жестокости Давлата. Эти бесконечные жертвоприношения Великому Змею, хотя религия учила их, что Змей милостив и ему не нужны человеческие жертвы, но Давлат смеялся над подобными утверждениями.

— Кому, как мне, с кем говорит Змей, не знать, что ему надо, а что не надо? — и эти слова принц помнил не со слов отца. Он слышал их лично много лет назад, когда еще были живы его братья, а сам Шаккар считался всего-навсего младшим сыном повелителя Вазира.

— Мой повелитель? — голос Сарнай показался мужчине чуть обеспокоенным.

— Что? — он повернул лицо к жене.

— Птица! — сообщила она и указала пальцем в небо.

Шаккар поднял глаза и действительно увидел ястреба. Улыбка легла на его губы.

— Вести из дома! — подтвердила догадку мужа повелительница Сарнай и не удержалась от злой улыбки. Ей неожиданно стало интересно, сообщит ли о гибели принцессы Майрам в своем послании сыну Вазир? а затем она поняла, что нет. Не станет рисковать. Для Шаккара это будет ударом.

«Я очень удивлюсь, если Вазир все же напишет правду!» — мелькнула мысль в голове у рыжеволосой воительницы, а ястреб тем временем стал спускаться. Описав круг над войском, он высмотрел того, кто вскинул руку в перчатке и пошел на спуск. Шаккар не дал знак войску остановиться, он лишь дождался того момента, когда его нагнал ловчий. Птица перебралась на плечо мужчины и теперь отдыхала, глядя на принца и окружающих его воинов черными бусинами глаз.

— Повелитель Вазир прислал послание! — с поклоном протянул своему принцу тонкий пергамент ловчий и тут же придержал коня, пока не смешался с войском, следовавшим за Шаккаром.

Принц ловко развернул тонкий лист и впился взглядом в несколько коротких строк. Сарнай посмотрела на мужа. Она искала изменение в выражении его лица, но ничего не произошло.

«Не рискнул написать сыну!» — подумала она и, по сути, поняла, что Вазир сделал правильно. Смерть любимой жены, а в том, что Майрам стала для Шаккара любимой, Сарнай уже не сомневалась, могла нанести урон его хладнокровию, а это могло крайне помешать в предстоящей битве. В том, что битва состоится и уже скоро, воительница не сомневалась.

— Что пишет Вазир? — спросила она спокойно.

Шаккар свернул лист и продолжая ехать вперед, положил бумагу в седельную сумку, и только после этого, ответил жене.

— В городе спокойно, — сказал он своим громогласным голосом, — повелитель отправил ястребов всем нашим союзникам, чтобы выступили к Хайрату и защищали город на время отсутствия основного войска.

Сарнай хмыкнула.

— Он думает, они пойдут на это? — спросила она.

Шаккар посмотрел на свою повелительницу.

— Если они не трусы и держат свое слово, они сделают так, иначе… — он многозначительно улыбнулся, — если я выживу в этой войне и вернусь со своими людьми, всех, кто ответит отцу отказом, уничтожу.

Жена кивнула с пониманием. Такой подход считала верным, и сама подумала о том же. Женщина понимала так же и то, что всегда найдутся те, что струсит, так что, Вазиру не стоит сильно надеяться на помощь. а какой враг ожидает их впереди, оставалось только догадываться, хотя и здесь у Сарнай были кое-какие варианты, спасибо Наиме, что не переставала твердить своей хозяйке едва ли не на каждый остановке, что повелительнице стоит оставить войско и вернуться с Хайрат.

Своими соображениями с мужем воительница делиться не спешила. Она присматривалась, прислушивалась и была готова принять решение в подходящее время и час. Но не сейчас.

«Интересно, написал ли Вазир хоть что-нибудь о принцессе?» — подумала она, но спрашивать не стала. Это удивит мужа. а Шаккар в свою очередь думал о Майрам. Он не мог даже догадываться, насколько его мысли сейчас совпадали с размышлениями Сарнай, но из головы варвара никак не уходило прекрасное нежное лицо его красавицы и ее последние слова, сказанные ему во время прощания у каменных ворот ведущих в город.

Шаккар думал о Майрам и надеялся, что ее сила и любовь помогут ему преодолеть все ненастья и вернуться назад живым и невредимым…

… Войско продолжало двигаться вперед. Сыпался песок из-под копыт. Скрепили телеги, рабы шагали следом за обозом, а жаркое солнце пустыни, паля нещадно, смеялось и смотрело на безумцев, отправившихся на встречу своей погибели или победе.

Письма от Тахиры мы получили спустя три дня после моего возвращения во Дворец. Вазир по-прежнему, словно ничего не изменилось, приглашал меня на трапезы и, я полагаю, именно потому я стала свидетельницей того, что, скорее всего, должно было остаться для меня тайной.

Мы сидели в большом зале, почти пустом. После ухода войска при повелителе осталось не так много людей. В основном это были его министры и советники, древние настолько, что от их присутствия в войске принца было бы больше проблем, чем пользы. Ели молча, лишь изредка Вазир затрагивал то одну, то другую тему, мало касающуюся тех, кто ушел защищать город. Я же старательно затягивала с трапезой и впервые за пребывание во дворце, не стремилась поскорее покинуть зал, вслушиваясь в речи великих мужей и мечтала получить хоть какую-то весточку о своем принце. Пусть еще мало прошло времени, но я уже скучала и мое сердце сжимала рука страха и волнения.

Сегодняшнее утро было плодотворным. Ловчий Вазира принес послание и, узнав, что оно исходит от дочери, повелитель вскрыл его прямо на месте, не скрываясь от приближенных.

— Принцесса Тахира прислала письмо! — сказал он важно и радостно одновременно. Наверное, надеялся во время тревожных ожиданий получить приятное известие о наследнике, а может просто радовался весточке от своей дочери. Тем не менее и я, и все присутствующие обратили свои взоры на возвышение, где восседал Вазир. Я впилась взором в лицо повелителя и тут же заметила, как быстро стала меркнуть его улыбка.

— Что-то не так? — позволила себе задать вопрос.

Повелитель посмотрел на меня и сложил лист, а затем отложил его в сторону всем своим видом показывая, что ожидал совсем иных новостей.

— Мы отправили ястреба в Роккар? — спросил он, проигнорировав мой вопрос.

Я вскинула брови, продолжая смотреть на Вазира. Из зала кто-то спешно ответил:

— Да. Птица улетела три дня назад и уже должна была прибыть в Роккар!

Вазир нахмурился.

— Принцесса Тахира предупреждает нас, — проговорил он и добавил, — чтобы не ждали помощи от Роккара! — и только теперь посмотрел на меня.

— Что? — поразилась словам мужчины.

Кажется, удивлена была не я одна.

— Еще один отказ! — шепнул кто-то в толпе и я обратила свой взор на зал, где находились люди повелителя. Они сидели в самом зале, так как я занимала почетное место на ступени ниже, почти рядом с правителем Хайрата.

«Еще один отказ!» — повторила про себя. Значит, едва Шаккар оставил город, Вазир призвал союзников на помощь и пока, если судить по неосторожно брошенному слову в зале, никто не отозвался на призыв?

Завтрак был окончательно испорчен. Более никто не прикоснулся к блюдам, но разговор меж тем продолжался.

— Враг силен! — слова принадлежали одному из министров. — Он уничтожил все города, которые могли помочь нам. Целенаправленно оставив только трусов, которые готовы нарушить клятвы!

Вазир проигнорировал слова и только вскинул руку, а затем повернулся ко мне:

— Принцесса, вам пора! — сухо заявил мужчина. Я хотела было поспорить, но по знаку повелителя, двое стражников, стоявших за его спиной, отошли от своего господина и шагнули ко мне с определенной целью.

— Я хочу знать! — произнесла я сухо.

— Тебе сообщат, когда мы сами узнаем что-то определенное! — ответил Вазир и чуть улыбнулся. — Ты еще слишком слаба и лишние волнения могут снова вернуть болезнь и слабость!

Мне хотелось возразить, но я не посмела. Все равно, ни к чему хорошему это не приведет, а спорить с повелителем на глазах у его приближенных, это означало ставить под сомнение его власть и влияние. а я слишком дорожила нашими отношениями с отцом мужа, чтобы пойти на это. Пришлось изобразить смирение и, встав, поклонившись, направится к выходу в сопровождении стражи.

Шагая через зал, заметила, как смотрят на меня министры, но, странным образом, не увидела в их глазах глубокого осуждения, только прикрытое сочувствие.

Воины вывели меня из зала и передали с рук на руки бабочкам-рабыням, после чего в их окружении, я направилась в свои покои, по дороге думая над теми крохами, которые смогла услышать во время завтрака. И мои домыслы были неутешительными.

Отец отказался помочь Вазиру, или скоро откажется, тем самым нарушив договор. Тахира была не той женщиной, слова которой я могла бы подвергнуть сомнению. Данный отказ позволял Шаккару в свою очередь, отказаться от меня, как от жены, и перевел бы в статус наложницы и вот это страшно.

Тахира ждала мужа, стоя у окна. За время, проведенное в Роккаре, она успела полюбить не сам город, а бесконечное море, что шумело где-то там, вдали, у пристани, качая на своих волнах корабли и лодки. К его рокоту привыкаешь быстро и порой, если на море был штиль, Тахира лежала на своем ложе и старательно прислушивалась к песне стихии, такой дивной и едва различимой, словно отдаленное эхо, заблудившееся в горах.

За ее спиной горели светильники. Пламя танцевало под дуновением ветра, посмевшего ворваться в покои принцессы.

Тахира была одна. Она ждала прихода акрама, но не любовные утехи волновали ее сердце. Сегодня она хотела узнать судьбу своей страны и решение, принятое Борханом, ведь еще вечером за чаем, Ширин по секрету шепнула девушке последнюю новость: из Хайрата прилетела птица и Тахире не стоило объяснять, какие именно вести она принесла на своих крыльях. Принцесса слишком часто отправлялась в походы с братом, а потому имела представление о том, что сейчас происходит в ее родном городе и за его пределами. Слишком хорошо она знала Шаккара и могла предугадать его дальнейшие действия и решения.

Но вот открылись двери и две рабыни пропустили вперед принца акрама. Затем молча удалились, не сказав ни слова, и лишь склонив свои головы в почтении.

Акрам несколько мгновений стоял в шаге от порога и просто смотрел на жену.

Сегодня принцесса постаралась. Ее наряд был изысканным и, тем не менее, откровенным. Тахира поймала взгляд мужа и по его выражению поняла: ему понравилось то, что он видит.

— Мой повелитель! — она поспешила поклониться. акрам ответил улыбкой и прошел в покои, не отрывая взора от своей жены. Тахира не спешила поднимать глаза и дождалась, когда рука принца легла на ее подбородок, заставляя девушку запрокинуть голову и взглянуть в его лицо.

— Я ждал этот вечер, — признался он и Тахира, закусив губу, поняла, что все разговоры придется отложить на потом. Да и с мужчиной, который удовлетворен и расслаблен разговаривать легче, а потому она не стала тянуть и подняла руки, чтобы положить их на плечи мужа. Запрокинула назад голову, подставляя шею под горячие губы, а принц, казалось, только и ждал этого приглашения. Скользнул по щеке, поцеловал изящную шейку, позволив жен зарыться пальцами в его густые волосы и сильнее прижать голову к своей груди, куда он спустился, оставив влажную дорожку между ее ключицами.

Тонкая ткань спала под сильной и, одновременно, такой ласковой рукой мужчины. Правая грудь принцессы тот час же попала во власть его пальцев. Тахира чуть выдохнула, стоило акраму бережно сжать драгоценную тяжесть, а затем его пальцы погладили вершину соска и тот моментально затвердел, а девушка не сдержала стона.

Принц опускался ниже. Его руки медленно тянули вниз тонкую ткань дорогого одеяния, обнажая мучительно долго стройное тело.

Акрам не стал задерживаться у ее груди, опустился по плоскому животу и обвел языком впадину пупка, а затем в один миг сдернул платье, и оно шелковой лужицей растеклось у ног Тахиры.

Она вздрогнула всем телом, когда муж положил руки на ее бедра и заставил чуть расставить в стороны, а затем замерла, ожидая того, что последует потом.

Акрам поднял глаза. Сейчас он находился у ног своей повелительницы. Его взгляд горел, а руки обжигали нежную кожу.

Оба молчали. Сейчас слова были не нужны. Тахира чувствовала, как сильно бьется ее сердце при взгляде на этого мужчину, застывшего у ее ног. Сейчас она ощущала свою власть над ним, пусть ей эту власть и давало его желание, но это оказалось необычайно приятным.

А затем он потянулся к ее естеству и приник ртом. Язык мужчины принялся играть с нежными складками, заставляя Тахиру выгнуться назад. Удерживая жену руками, акрам продолжал эту сладкую пытку, пока она не забилась в жарком вихре приближающегося безумия. Но и тогда он продолжал ласкать ее, снова и снова язык проникал в лоно, ласкал, посасывал, изводил до потери сознания. Тахира закричала и забилась, ощущая, как волны блаженства охватывают ее тело, пронзают тысячами иголочек удовольствия. Она почти не заметила, как муж подхватил ее на руки и понес к ложу, лишь различила, как он склонился над ней уже лишенный одежды, оказавшейся такой лишней. Вошел одним рывком, заполняя все внутри, а затем стал двигаться.

Девушка подняла ноги и обхватила ими бедра мужа. Обняла его широкую спину руками, ногтями впиваясь в кожу и заставляя мужчину снова и снова вонзаться в ее лоно, пока не поняла, что наслаждение снова приближается, сводя с ума.

В этот раз они поднялись к небесам вместе. Прогнувшись, акрам излился в жену, хрипло выкрикнув ее имя, а Тахира в свою очередь, прошептала тихо: «акрам!» — и спустя мгновение его тяжелое тело обмякнув на мгновение придавило девушку к одеялам. Но уже спустя миг, принц перекатился в сторону и тяжело дыша, уставился в потолок, стараясь унять бешенное биение сердца.

Тахира молчала, прикрыв глаза. Ее тело блаженно расслабилось и отчего-то потянуло на сон, но она помнила, что хотела узнать у мужа и понимала, что лучшего момента не найти.

— Мой принц! — начала она и перекатилась к акраму, облокотившись на локоть, приподнялась, чтобы видеть его лицо. Затем подняла руку и положила ее на сильную грудь мужчины, привлекая к себе внимание и достигла цели. акрам уже было прикрывший глаза, снова открыл их и посмотрел на жену.

— Да, моя принцесса! — ответил в тон, вызвав на ее губах улыбку.

— Позволь мне задать тебе вопрос и пообещай, что ответишь на него! — попросила она.

Взгляд мужчины изменился. Его тело напряглось под ее ладонью и принц сел. Теперь он уже смотрел на жену сверху вниз и Тахира легла, чтобы ему было удобнее видеть ее лицо.

— Что ты хочешь знать? — спросил акрам.

Принцесса не стала ходить кругами и сразу задала интересующий ее вопрос.

— Что за вести принесла птица? — и впилась взором в темные глаза мужа.

Лицо акрама помрачнело.

— Ты действительно хочешь знать? — уточнил он.

— Я знаю, что птица прилетела из Χайрата! — пояснила она. — Это моя родина. Там остались мои люди, мой народ, мой отец и брат. Разве я могу не хотеть знать, что происходит с ними сейчас? Тем более, что по дворцу ходят страшные слухи!

— Но ты узнала все, скорее всего от повелительницы Ширин! — предположил принц. — Я догадываюсь, откуда ветер дует!

Тахира села.

— Это мой народ! — сказала она.

— Нет, — ответил акрам тихо. — После того, как ты стала моей женой, твоим народом стали те люди, кто живет в Роккане.

Понимая, что стоит сменить тон, иначе ей не удастся узнать что-либо от мужа, Тахира подсела к нему и положила голову на плечо.

— Ты же понимаешь меня, мой муж, — прошептала она. — Я не могу быть спокойной и жить вот так, не зная о том, что происходит с моими близкими. Расскажи! — и подняла голову, впиваясь взглядом в лицо принца.

Он нахмурился, но по выражению его глаз, принцесса поняла, что добилась того, что хотела. И не ошиблась.

— Сегодня ястреб принес приказ от Вазира собрать наши войска и отправиться на защиту Хайрата! — пояснил акрам с неохотой.

— А мой брат?

— Я не знаю, где он и что задумал твой отец! — честно признался ее муж.

— А что решил повелитель Борхан? — нерешительно спросил Тахира, опасаясь не получить ответ на свой вопрос.

— Он откажет, — пояснил муж.

Мысленно, Тахира выругалась. Все получилось так, как она и опасалась.

— Это нарушение всех клятв и договоров между нашими странами! — не удержалась она.

— Враг, который противостоит Хайрату слишком силен и уже уничтожил города союзников на своем пути к завоеванию твоего народа! — пояснил принц.

— И что намерен делать твой отец? — уточнила принцесса. Ей уже совсем не нравился разговор, так как она понимала, что помощи от этих трусов отцу и брату ждать не приходится, а ещё сильно разочаровалась в том, что акрам говорит об этом так спокойно, словно не его родитель заключал договор с Шаккаром.

— Мы будем ждать! — ответил принц и сердце Тахиры упало куда-то вниз.

— Что? — не выдержала она.

— Я не разделяю убеждений отца, — вздохнул акрам, а Тахира подумала о том, что если бы между ними не произошла раньше близость, сейчас вряд ли бы она подпустила к себе мужа. Настроение упало и хотелось только ругаться и оттолкнуть принца, который так спокойно рассуждал о предательстве. О, как она была зла и, по — видимому, акрам заметил это по ее глазам, вспыхнувшим, словно у дикой кошки.

— Борхана можно понять, — произнес он, — это не наша война. Тот, кто идет на Хайрат имеет зуб на твоего отца!

— И при этом уничтожил несколько городов, насколько я могу судить из тех обрывков разговоров, которые донесли мне рабыни и твоя мать! — Тахира села. Ее спина оказалась невероятно прямой.

— Ты и правда уверен, что если враг уничтожит войско моего отца и покорит Хайрат, он не двинется дальше?

— Насколько я знаю, — акрам оставался спокоен, — неприятель разобрался с теми, кто был действительно настроен дружелюбно с Вазиром и мог оказать помощь…

— То есть, действительно верных ему людей! — Тахира вскочила на ноги, спрыгнула с ложа и впилась горящим взглядом в лицо акрама.

— Не делай поспешных выводов! — произнес он и сел.

— Я просто не приемлю трусости и предательства! — она отвернулась и шагнула к окну. Ночь над Рокканом рассыпала щедрые горсти звезд и теперь укутывала дома и проулки в теплый бархат. Но эта красота больше не радовала взор принцессы. Внутри нее клокотал вулкан. Она то и дело сжимала и разжимала руки в кулаки и едва сдерживалась, чтобы не высказать своему мужу и повелителю все то, что творилось у нее на душе, понимая только одно — этим она не поможет отцу и брату.

За спиной послушались легкие шаги, а затем руки акрама опустились на покатые плечи принцессы. Он притянул ее к своей груди и уткнулся носом в макушку.

— Я тоже не приемлю этого, — сказал он откровенно, — но я не могу отдавать приказы за своего отца. Я не правитель Роккана, я всего лишь принц. Войско починяется не мне.

И хотя Тахира осознавала, что ее муж сказал правду. Она понимала, что акрам не в силах заставить войско следовать за ним, если Борхан не даст своего разрешения, а он не даст. Так что, отправленный ястреб был не просто ее манией. Она оказалась права в предположениях относительно помощи от Роккана.

— Я просил отца не нарушать договоренности! — продолжил принц. — Только не думай, что я говорю все это лишь из-за того, чтобы ты не злилась на меня. Я и сам зол, но мой недавний разговор с отцом был полным провалом.

— Ты пытался уговорить его пойти на помощь в Хайрат? — девушка не удержалась и повернулась к мужу, желая увидеть его глаза и понять, не лжет ли он, чтобы не пасть в ее глазах.

Их взгляды встретились. Тахира сглотнула, когда увидела, как смотрит не нее принц и ей неожиданно стало стыдно в том, что она посмела сомневаться в своем муже.

— Я верю! — ответила она и позволила акраму обнять себя и прижать к груди.

— Пойдем спать! — сказал он. — Завтра я попробую ещё раз поговорить с повелителем Борханом. Я буду стараться, я сделаю все, что в моих силах!

— Спасибо! — злость как-то схлынула, как волна отступает от берега, едва набежав, чтобы вернуться в темную глубину, так и гнев принцессы спрятался, но не исчез. Затаился глубоко внутри.

Тахира позволила мужу отвести себя к ложу и укладываясь рядом с ним, ощутила тяжесть крепкой руки на своей талии.

Акрам заснул быстро, она поняла это по его дыханию, ставшему равномерным и спокойным, а сама девушка ещё долго не могла уснуть, глядя в темноту и думая о том, что многое отдала бы сейчас, чтобы иметь возможность помочь брату и отцу, или хотя бы оказаться рядом с ними. Но увы. Золотая птица в золотой клетке была бессильна и это было страшнее всего…