Глава 9

Вазир восседал на подушках в каком-то страхе ожидая вестей. Он не позволил аббасу сообщить о случившемся с его женой. Не смог, понимая, что это заставит Шаккара, возможно, сделать глупость. Ну, кто же знал, что принцесса беременна. Никто даже предположить об этом не мог. Лекарь, который осматривал Майрам накануне, сообщил повелителю варваров о том, что пока никаких признаков того, что вторая жена носит наследника, он не нашел.

— Хотя, принцесса подозревает обратное! — признался Кыям. — Сегодня утром я был у нее в покоях и слушал пульс…

— И? — не выдержал тогда Вазир.

Лекарь опустил голову.

— Ничего или слишком маленький срок! — ответил он и вот, оказалось, что Кыям ошибся, а может, действительно, срок был слишком маленьким… невестку унесли в окровавленных одеждах в ее покои и уже почти сутки никто не может сделать ничего для ее спасения.

«Шаккар сойдет с ума, если узнает!» — подумал Вазир и встал с подушек. Прошелся нервно по залу, слушая шелест своих шагов. Он видел, как смотрит его сын на свою вторую жену. Знал, что Шаккар влюблен и, по-своему, радовался этому. Не каждый брак, заключенный из выгоды, приносит любовь супругам. Но Майрам и Шаккару повезло.

«Если бы еще не этот выкидыш!» — горькая мысль сжала горло. Вазир вздохнул, понимая, что его сын никоим образом не должен узнать о том, что произошло в день его отъезда. Иначе быть беде. Гибель одного человека они переживут, но он не сможет потерять свой народ, а Майрам, в какой-то степени, стала слабостью принца. Его уязвимым местом. Надолго ли? Ответа на этот вопрос Вазир не знал. Вести, которые приносили рабыни из покоев принцессы, были весьма неутешительными. а последняя просто выбила почву из-под ног мужчины.

— Кыям просил передать вам, мой повелитель, что принцессе осталось недолго! — голос рабыни дрожит от страха. Еще бы, ведь она принесла страшную весть. Кто знает, как отреагирует на это Вазир. Но мужчина только вздохнул, а затем шагнул мимо дрожащей служанки к выходу из зала. Стражники тут же снялись со своих мест и молча последовали за повелителем.

Дворец показался Вазиру мертвым. Даже ветер не решался потревожить покой его обитателей. Было невероятно душно и под халатом по спине мужчины стекал пот.

Зал, за ним еще один зал, потом поворот налево, затем направо и снова длинный коридор с застывшими занавесками из прозрачной ткани, спадавшими до самого пола. Такими же мертвыми, как застывший воздух, знойный, будто жар из раскаленной печи, где рождается сталь.

У покоев принцессы Майрам собрались все ее служанки и несколько воинов, среди которых Вазир разглядел аббаса.

— Дорогу повелителю! — его заметили и рабыни поспешили расступится, склонив низко головы в почтении.

— Повелитель! — аббас поспешил упасть к ногам Вазира и тот удивленно посмотрел на воина, чуть приподняв брови и не совсем понимая, что означает это смирение. Определенно, молочный брат его сына хотел о чем-то попросить. Но не в такую же минуту.

— Позже! — отмахнулся повелитель и направился прямиком в покои невестки. Его встретил Кыям в окружении своих помощников. Лекари склонились перед своим вождем и лишь после слов Вазира, задавшего вопрос о состоянии здоровья невестки, Кыям заговорил.

— Я ничего не могу сделать, мой повелитель! — произнес лекарь и упал на колени. За ним последовали его помощники.

— Как она? — спросил Вазир и его голос дрогнул.

— Отходит! — ответил Кыям и тут за спиной повелителя послышался шум. Повернув голову назад, Вазир увидел, как к нему пробивается аббас. В глазах молодого мужчины горел огонь и весь его вид говорил о готовности добиться своей цели. Какой именно, повелитель варваров пока не знал.

— Что ты шумишь? — спросил строго. — Что тебе надо в такой тревожный час?

— Мой повелитель! — по знаку Вазира, охрана расступилась, пропуская аббаса вперед.

Менсувар принца стряхнул с себя чужие руки и обратился к Вазиру.

— Уезжая мой брат Шаккар попросил меня присмотреть за своей женой! — произнес яростно аббас. — Я поклялся, что буду защищать принцессу Майрам до своего последнего вздоха!

— На пороге смерти даже такой великий воин, как ты, аббас, бессилен! — ответил Вазир.

— Но я могу спасти ее! — возразил аббас.

— Что? — вскинул брови отце Шаккара и уронил взгляд на ничего не понимающего Кыяма.

— Я сделал все, что в моих силах, но яд подействовал слишком быстро. Это очень сильный яд, и я не знаю противоядия. Принцессу Майрам нельзя спасти! — пробормотал старик.

Аббас шагнул к Вазиру. Его взгляд горел каким-то безумием, и повелитель отшатнулся.

— Позвольте мне отнести принцессу в храм к Исхану! — попросил он. — Жрец единственный, кто может помочь!

Вазир нахмурился, а затем обошел менсувара своего сына и обогнул столик, приблизившись в ложу Майрам, у которого сидели рабыни и младший табиб. Повелитель встал над второй женой своего сына и посмотрел на белое, обескровленное лицо, прекрасное в своей предсмертной маске. Одного взгляда на девушку ему хватило, чтобы понять — уже скоро юная принцесса отправится в лучший из миров.

«Это разобьет сердце Шаккару!» — подумал Вазир.

— Отдайте мне повелительницу Майрам! — попросил аббас. — Лишком мало времени осталось. Я отправлюсь в храм, только снарядите носилки…

— Исхан тебя не примет, — отозвался старший мужчина. — Я отказал ему в его просьбе, и он в своем праве отказать и мне.

— Я буду просить сам! — почти крикнул аббас.

Вазир повернулся у молодому воину, взглянул так, словно видел впервые и неожиданно понял, что вовсе не обещание брату движет аббасом в его желании спасти принцессу. То, что увидел в глубине взора менсувара Вазир, повелителю совсем не понравилось.

— Шаккар вернется с победой, и она будет ждать его живая и здоровая, — продолжил настаивать мужчина.

У дверей перешептывались рабыни. Кыям смотрел на своего повелителя с затаенным ожиданием в глазах. Все ждали его ответа и решения. а тем временем, жизнь принцессы утекала, словно песок меж пальцев.

— Ты сам будешь отвечать за принцессу! — не выдержал Вазир и увидел облегчение во взгляде аббаса.

— Я разрешаю. Попробуй, но просить будешь от своего имени. Я не стану должником Исхана! — предупредил жестко.

Аббас поспешно поклонился своему вождю и ринулся к ложу Майрам. Легко, словно она ничего не весила, подхватил на руки и распрямил спину.

— Кто-нибудь, идите вперед и распорядитесь о носилках! — крикнул он и добавил сурово. — У нас почти не осталось времени…

… Вазир молча выходил из покоев второй жены. Вот уже и силуэт аббаса скрылся за поворотом коридора. За воином побежали все служанки принцессы, яркие, словно птички, что живут в саду. а Вазир просто стоял и думал о том, не совершил ли он ошибку, дав свое разрешение? Исхан был темным жрецом. Его вера слишком страшной даже для самого повелителя, поклонявшегося Великому Змею.

Сможет ли жрец помочь умирающей девушке? Вернет ли ее назад из темноты, где нет уже ни боли, ни горя. а если у него и получится, то какой вернется прежде добрая и ласковая вторая жена? И, самое главное, то ли увидел в глазах аббаса Вазир, когда молодой мужчина отстаивал свое желание попытаться спасти повелительницу своего брата.

«Время покажет! — решил мужчина. — Только оно одно властно над нашими судьбами!» — и опустил глаза.

В приемном зале, вернувшись из покоев принцессы, Вазир крепко задумался. Уронив голову на кулак, он сидел так довольно долго, а после велел призвать к себе лекаря Кыяма.

«Даже если принцесса не выживет, мы должны знать, кто отравил ее!» — подумал повелитель. Ведь если Шаккара вернется, а он вернется непременно, то что он скажет своему сыну? Мало того, что не уберег любимую жену и наследника, так ещё не нашел виновного.

«Отравитель будет ждать своего часа в темнице! — сказал себе повелитель. — Шаккар сам захочет спустить с него три шкуры!» — подумав это, мужчина решительно вскинул голову и позвал стражу.

Воины, стоявшие у дверей зала явились почти мгновенно. Посмотрели на своего вождя, ожидая приказаний и Вазир сказал то, что должен был сказать.

За свою жизнь аббас насмотрелся на смерть вдоволь. Он видел, как умирали древние старики. Видел, как падали на полях сражений сильные молодые мужчины и женщины, был свидетелем смерти детей и даже крошечных младенцев. Он видел многое и сердце воина, казалось, давно очерствело. Потому, аббас даже не мог подумать, что когда-то испугается, что смерть заберет драгоценную ношу, которую сейчас несли на носилках четыре крепких раба, спеша со всех ног в сторону храма, показавшегося вдали.

Храм был построен из камня. Того самого, из которого состояли скалы, кольцом окружившие Хайрат. Насколько аббас мог помнить, это здание воздвигли самым первым, раньше, чем началось строительство Дворца и даже жилых домов. Строили быстро и упорно. Работали все, и рабы, и простые воины, под пристальным взглядом старшего жреца.

Исхан не нравился аббасу. Слишком хитрый, слишком умный, при этом достаточно старый. Его, как это ещё недавно произошло с Майрам, всегда цеплял взгляд жреца. Слишком глубокий и…молодой, что казалось неправильным, так как сам облик мужчины говорил о его почтенном возрасте. Правда, сколько аббас себя помнил, жрец всегда выглядел одинаково. Неопределенного возраста с серебром в волосах. Лицо изрыто морщинами и опалено жарким солнцем, коричневое с золотом глаз, что так выделялись на лице Исхана.

Но вот впереди и ступени храма. Огромные каменные плиты и плотно закрытая дверь. Тяжелая, обитая металлическими платинами, не храм, а крепость.

Обогнув носилки, аббас бросил быстрый взгляд на Майрам, лежавшую под тонкой простыней. Ее рука, белая, как снег, свисала вниз и мужчина поймал себя на мысли, что хочет взять ее в свою.

Аббас поднялся на ступени и громко постучал в двери, оказавшиеся запертыми. Ждать пришлось недолго. Скрипнул засов и дверь зашелестела, распахнувшись. На пороге возник сам Исхан. Вышел, оглядев аббаса, узнал его и поклонился, а после покосился на рабов, державших носилки. Золотой взгляд задержался на молодой женщине, лежавшей под простыней.

— Принцесса? — спросил Ихсан тоном, в котором почему-то почти не было удивления.

— Она умирает! — быстро заговорил аббас.

— Зачем ты принес ее умирать в мой храм?

Аббас прищурил взгляд. Посмотрел на Исхана.

— Я принес ее не умирать, а жить. Ты ее спасешь! — прозвучало зло и решительно.

Жрец с мгновение смотрел на воина, а затем тихо рассмеялся.

— С чего ты решил, что я стану помогать? — поинтересовался живо.

Аббас напрягся. Угрожать жрецу расправой в случае отказа, он не мог. Слишком опасно это было. Жреца боялись не зря. Говорили, что он имел необыкновенную силу и точно мог исцелять. Не раз к нему обращались матери за своих сыновей, только вот цена такому лечению всегда была велика. Но аббас не мог допустить смерти принцессы. Он дал слово своему брату, что будет оберегать вторую жену, а сам…Еще пыль не осела за войском принца, как с Майрам случилась беда. Что же он за хранитель такой. Не уберег, не доглядел, а ведь мог предотвратить, догадывался, что да как.

«Это Сарнай! — понимал мужчина. — Ее рук дело. Поняла, что время ее на исходе, что Шаккар прежде нее ставит вторую жену, вот и подсуетилась!» — стоило свернуть шею Наиме, пока был такой шанс, а теперь ищи ветер в поле. Ведь когда Майрам плохо было, она все просила, чтобы старуху привели. Надеялась, что знахарка поможет. аббас велел найти ведьму, но увы. Рабы обыскали весь дворец, перевернули с ног на голову, но хитрой Наимы и след простыл.

Не думал аббас, что решится Сарнай убрать соперницу до рождения наследника. Ошибся в своих расчетах и вот теперь расплачивался.

— Я знаю, ты можешь спасти повелительницу Майрам! — снова обратился к жрецу молодой мужчина. — Я знаю и то, что ты всегда просишь за свою помощь цену…

— Это не я прошу, а Змей, который помогает мне, — ответил Исхан. — Я ничто, просто человек и только через его волю приношу на эту землю спасение.

— Тогда помоги, — попросил мужчина яростно. — Требуй с меня все, что хочешь. Я дам, только спаси ее, — и бросил взгляд назад на носилки.

Майрам еще была жива. Лежала не шевелясь, без сознания и только грудь едва приподнималась под тонкой тканью и медленно опадала. аббасу не надо было быть лекарем, чтобы понять — жизнь уходит из тела девушки, как песок высыпается из часов. Медленно и ужасно.

Жрец усмехнулся.

— Хорошо! — произнес он. — Только платить будешь не ты, а она, — и вскинул руку, указав на Майрам.

Аббас нахмурился.

— Я не могу дать слово за нее! — произнес мужчина.

— Тогда она умрет! — ответил жрец.

Рука аббаса соскользнула к рукояти меча, да так и застыла, под насмешливым взором Исхана.

— Даже не думай применять свой меч, воин. Иначе женщина, за которую ты просишь, умрет. Хотя, — он снова покосился на носилки, — ей и так уже не долго осталось. Решайся.

— Я не могу решить за принцессу! — ответил аббас.

— Тогда она умрет! — спокойной проговорил жрец и сделал шаг назад, намереваясь скрыться за дверью храма. Но махариб остановил его. Вскинул руку и застыл в просительном жесте.

— Χорошо! — произнес аббас и по губам Исхана растеклась улыбка, а золотые глаза сверкнули.

— Я сделаю все, что ты скажешь! — и рука аббаса упала вдоль тела.

Жрец шагнул в сторону и открыл шире двери, кивнул на носилки, а затем коротко приказал:

— Заносите!

За пределами каменного кольца, в долине которого, скрытый от чужих глаз и ветров, расположился город Хайрат, было жарко и пустынно. Ни дерева, ни куста, лишь сухая, потрескавшаяся земля, смешанная с песками. Мертвая или умирающая до первых ливней. а уже дальше, через пару дней пути, начнется и пустыня, с редкими клочками оазисов, разбросанными на протяжении дороги огромного войска.

Телеги с бочками, наполненными водой и едой, тянулись в самом хвосте обоза, следующего за воинами. Часть людей Шаккара ехали верхом, остальные шли наряду с рабами, которых, впрочем, было не так много. Брали самых выносливых, чтобы готовили еду и стирали для людей принца.

Сам Шаккар, верхом на жеребце, ехал во главе войска. Рядом с ним, стремя в стремя, на своей лошади восседала рыжеволосая повелительница Сарнай. Ее лицо направлено вперед. Голубые глаза смотрят вдаль, наполненные предвкушением предстоящей схватки. Приблизительное расположение врага Шаккар знал. Последние кровавые птицы прилетели с юга и теперь именно туда направил своих воинов наследник Вазира. Он понимал, что Давлат не зря подавал им эти сигналы. Он определенно хотел показать, где встретит войско Шаккара и теперь две огромные силы двигались на встречу друг другу для решающего боя, в исходе которого сильнейший получит все.

Шаккар понимал, что ему противостоит умелый и безжалостный противник. Он помнил мудреца Давлата достаточно хорошо и память услужливо подсказывала ему образ умного, но жестокого мужчины в летах, при этом сильного и живучего. Такие, как Давлат живут долго. Он был единственным магом, встреченным в жизни принцем. Говорили, что когда-то давно, когда еще земля была иной, маги населяли ее и рождались даже в простых семьях. Сильные, они покорили стихии, они властвовали над людьми. Давно это было и от прежней власти магов, как и от самих колдунов, остались лишь воспоминания, да такие, как Давлат, последние в своем роду, но от того не менее могущественные.

Но Шаккар не отчаивался. Он не боялся смерти, но и не был настолько безрассуден, чтобы желать ее. К тому же, у него было ради кого жить и для кого стараться победить. В глубине своего дикого сердца, принц знал, что будет сражаться не столько за свой народ, сколько за женщину, одну единственную женщину, которая ждет его возвращения домой с победой, поскольку в случае поражения Хайрат ожидает печальная участь.

Давлат не оставит камня на камне от города в долине. И павшие города, приславшие птиц, тому пример. Стоило готовится к страшному бою, но проигрывать Шаккар не собирался.

— Мой повелитель сегодня так молчалив! — голос Сарнай, ехавшей подле принца, заставил его повернуть голову и посмотреть на идеальный профиль женщины. Одетая в простые штаны и безрукавку, с мечом за спиной, с гривой волос, цвета заходящего солнца, воительница была прекрасна, как никогда, но Шаккар, глядя в ее голубые, прозрачные глаза, видел совсем другое лицо.

— Разве я раньше отличался особой болтливостью? — усмехнулся принц варваров и снова устремил взгляд вперед, на одинаковый пейзаж.

— Что мы предпримем? — поинтересовалась женщина и Шаккар ответил.

— На стоянке соберу всех махарибов, — произнес он, — будет держать совет. Я хочу выслушать мнение каждого из них и твое в том числе!

Сарнай кивнула. Дорога и предстоящие сражения успокоили ее душу, вернули в прежнее русло. Хайрат и Майрам остались позади. Теперь она была в своей стезе и, главное, рядом ее муж и она снова, как и прежде, единственная для него.

— Я полагаю, ты хочешь отправить вперед разведчиков! — она не спрашивала, а утверждала. Зная Шаккара, Сарнай могла предположить, что он будет делать дальше. Слишком долго они были вместе.

— Ты права, — кивнул мужчина. — Нам стоит знать, где находится враг.

Сарнай промолчала, устремив взгляд вперед. Туда, где вдалеке, в колышущемся воздухе, угадывались очертания первых барханов.

Жаркое солнце палило нещадно и скоро будет объявлен привал. Но разговор состоится только вечером, когда небо окрасится в краски заката и на землю опустится холод. В пустыне так всегда. Днем — пекло, ночью — холод. Но Сарнай предпочитала такие перемены удобствам дворцовых залов и своих покоев с мягкими подушками. Она была рождена для кочевой жизни, для переходов на лошадях, для войны и сражений. В этом ни одна женщина с ней не сравнится и уж тем более, тщедушная Майрам, умевшая только ложиться под Шаккара и стонать, извиваясь своим змеиным телом.

«Если зелье Наимы уже подействовало, то скорее всего, Майрам отправилась к праотцам! — подумала воительница и улыбнулась своим мыслям. — Удивительно только одно. Почему Вазир или аббас не прислали птицу с плохой вестью?» — хотя, на этот вопрос у рыжеволосой женщины был свой ответ. Вряд ли Вазир станет рассказывать о таком сыну на пороге войны. Сарнай подозревала, что отношение Шаккара к второй жене носит немного иной характер, чем его отношение к своей повелительнице.

«Это ничего! — мелькнула мысль в голове Сарнай. — Мужчины быстро забывают свою любовь, если она не подпитывает их чувства. а мертвая девка едва ли сможет это сделать. Погорюет немного и найдет себе новую жену!» — а уж она, Сарнай, позаботится о том, чтобы очередная игрушка в постели ее мужа, оказалась настолько глупой или трусливой, чтобы зависеть от первой жены и бояться ее гнева.

Обоз продолжил свой путь. Мерно покачивались в седлах всадники, скрипели песком колеса телег, всхрапывали лошади и вздыхали рабы.

Войско Шаккара шло на юг.

Мне часто снились сны, но этот был самым странным из всех увиденных. Не знаю, что навеяло мне подобные картины, но даже не понимая, что сплю, я была удивлена происходящему перед моими глазами.

Дивный мир, открывшийся передо мной, походил на огромный зал в какой-то пещере, заброшенной в горах. Никогда ещё я не видела таких гор. Высокие, они поднимали свои остроконечные вершины, цепляя небо и проплывающие мимо седые облака. И было холодно, так нестерпимо холодно, что я обнимала себя за плечи обнаженными руками в тщетной попытке согреться.

Напрасно. Морозное дыхание ветра обжигало до боли. Согнувшись в три погибели, я брела куда-то не зная пути и только каменная тропинка, проложенная через горы, уводила меня все выше и выше, ближе к небу и прочь от земли, так высоко, что, казалось, здесь живут только птицы и ветер, что сейчас сурово дергал мои волосы, оказавшиеся распущенными.

Но вот впереди показалась пещера. Она была настолько глубока, что ее зев походил на черную дыру, но тем не менее, даже несмотря на страх, появившиеся внутри, я направилась именно туда, надеясь если не согреться, то найти укрытие от пронизывающего северного ветра.

В пещере оказалось тихо и чем глубже я уходила в темноту, тем слабее слышался за спиной голос ветра, а после он совсем стих и мир погрузился в темноту. Странное дело, я все продолжала идти. Ноги сами несли меня вперед, пока впереди не забрезжил свет. Сперва это было простое светлое пятно, размытое, нечеткое, на с каждым шагом оно все увеличивалось, пока я не увидела, что там, в конце пещерного коридора, зияет проход, а ещё спустя некоторое время оказалась в огромной пещере, заканчивавшейся тупиком.

В каменных стенах горели воткнутые факелы. Пламя плясало, расписав стены жуткими пятнами черноты и алого, а я шагала дальше, замедлив ход и осматриваясь.

— Что это за место? — сама не заметила, как произнесла слова вслух. Пещера тут же ответила, подхватив мои слова и закружив их в воздухе.

— Место, место, сто…

А потом произошло нечто странное и неподдающееся моему пониманию. Я увидела впереди мелькнувшие тени. Силуэты чего-то или кого-то знакомого. Память пыталась подбросить подсказку, но я напрасно всматривалась в пляшущие тени впереди.

Вот какой-то человек склонился, будто молится богам, вот еще одна тень, высокая и страшная. У нее удивительные золотые глаза — единственное, что выделяется на общем темном фоне силуэта. И эти глаза смотрят прямо на меня, а прямо за ними каменное изваяние. Я узнала его сразу. В кольцах длинного тела, прямо под стеной пещеры, лежал огромный змей. Я смотрела на него и понимала, что он не нестоящий. Что это просто искусная работа каменщика, выбившего из скалы странную статую.

— Майрам! — прошел шепот по пещере.

— Майрам! — подхватила шепот тишина.

— Вернись! — позвал еще кто-то незнакомый.

— Вернись, вернись! — повторило эхо.

Я попятилась назад и неожиданно змей ожил. Каменные кольца пришли в движение. Медленно открылись горящие золотом глаза твари, и она приподняла огромную голову, а затем раскрыла пасть с алым длинным раздвоенным языком.

Хотелось закричать от страха, но язык отказывался повиноваться. Губы сомкнулись, и я смогла промычать что-то нечленораздельное, а после шагнула, пятясь и зацепилась ногой за выступавший камень, повалилась кулем вниз, больно ударившись бедром. Но боль отчего-то пронзила низ живота, опалила жаром, вонзилась стальным острием. Я могла только стонать и смотреть, как медленно приближается ко мне каменный змей. Рядом с ним кружили те странные тени. Золотые глаза посмотрели в самую мою душу и тут же растворились во взоре змея, распахнувшего пасть так широко, что в ней могла поместиться моя голова.

— Майрам! — снова услышала я. Но теперь слова принадлежали чудовищу. — Посмотри в мои глаза, я покажу тебе то, что будет!

Заставила сделать так, как велел змей. Глаза в глаза. Мои карие в золотые змеиные с вертикальным зрачком, настолько ужасные, что сердце казалось вот-вот застынет.

— Смотри! — велело чудище, при этом не раскрыв пасти. Но эти слова сами собой возникли в моей голове, и я подчинилась.

— Сделай же что-нибудь! — заорал аббас, глядя на жреца. Исхан сидел на коленях перед носилками и смотрел на принцессу, корчившуюся в страшным муках. Что-то невообразимой стало происходить с ней после зелья жреца.

Когда Майрам занесли в храм, Исхан велел положить носилки с девушкой у головы каменной статуи Великого Змея, а после прогнал всех прочь, оставив только аббаса. Сам он удалился и вернулся спустя некоторое время, держа в руках чашу с каким-то черным, как смола, напитком.

— Приподними ее! — приказал воину и аббас поспешил выполнить приказ. Прикоснувшись к плечам Майрам, он ужаснулся тому, какими холодными они были.

— Мы должны заставить ее выпить это зелье! — сказал жрец и аббас не удержался от вопроса.

— Что это?

Исхан улыбнулся.

— Змеиный яд. Я называю его, поцелуй змея!

— Что? — взревел махариб и удерживая Майрам одной рукой, второй потянулся к своему клинку.

— Успокойся, — произнес жрец, — я не собираюсь убивать повелительницу Майрам. Я хочу помочь ей.

— Давая яд?

— Для нее это будет лекарством! — Исхан зловеще улыбнулся. — Ты хочешь, чтобы она выжила?

Аббас кивнул.

— Тогда не мешай вершиться судьбе! — добавил жрец и склонился над Майрам. Надавил большим пальцем на ее подбородок, заставляя рот открыться, а затем осторожно, чтобы не расплескать зелье, влил его ей в рот. Принцесса закашлялась, но проглотила все, что дали. При этом, она оставалась словно без сознания. Глаза ее под кожей век жутко шевелились, словно она видела какой-то страшный сон, хотя, возможно, так было на самом деле. аббас не знал. Он аккуратно опустил голову девушки обратно на носилки и поднял взгляд на жреца.

— Что дальше? — спросил сухо. Сглотнул, опасаясь услышать страшные слова от Исхана, но жрец лишь покачал головой.

— Перенесем ее на ложе и будем ждать!

— И это все? — удивился аббас. Во второй раз его рука дрогнула и потянулась за рукоятью меча, но удержался сам.

— Нам останется только ждать, — равнодушно ответил ему поклоняющийся Змею. — Если Великий Змей примет принцессу, он пошлет ей исцеление, если же нет… — и многозначительно посмотрел на махариба.

Аббас вздохнул. Склонился над телом девушки и легко подхватил на руки. Ее голова безжизненно откинулась назад, руки свисли, словно у безвольной куклы. Еще недавно такая живая, с блестящими глазами в которых застыли слезы…а теперь будто мертвая, холодная, неподвижная в его руках…

С трудом оторвав взгляд от белого лица, аббас встал на ноги и спросил:

— Куда нести?

— Пойдем, — ответил Исхан, — я покажу дорогу!

Комнатушка, где аббас положил Майрам, была темна и едва вмещала в себя еще двоих мужчин. Зато здесь было ложе, невысокое, каменное, с расстеленным поверх одеялом и подушкой-валиком.

Принцесса лежала молча, не издавая ни единого звука. Ни стона, ни глубокого вздоха… Но грудь ее все же приподнималась, а глаза под кожей век продолжали движение.

Аббас долго смотрел на девушку, пока не услышал голос жреца.

— Теперь поговорим о плате.

— Даю слово, что выполню все, что ты скажешь, если она поправится! — сказал мужчина.

Исхан криво улыбнулся.

— Боги не любят ждать, а всю посильную помощь, что была в моих силах, я уже оказал! — сказал он и неожиданно извлек из-за пазухи длинный острый нож. аббас уронил взгляд на оружие в руках жреца, сдвинул брови.

— Я тебе помог, теперь пусть она платит!

— А если она не захочет, — спросил мужчина, — когда очнется, она может отказаться платить!

— Тогда я заберу твою жизнь! — ответил жрец и протянул нож. — Мне нужна ее кровь и твоя. С богами не шутят! — добавил, а затем вышел из комнатки, бросив через плечо.

— Когда я вернусь, найди в себе силы сделать то, что должно!

Аббас посмотрел на белое лицо принцессы, жены своего брата. Ему показалось, что зелье еще не подействовало, и девушка продолжает бороться за жизнь. Но вот ее глаза успокоились, а дыхание выровнялось, и мужчина смог вздохнуть с облегчением, понимая, что жрец не обманул. Платить придется обоим, как бы ему этого не хотелось. а отказаться, дав слово, махариб не мог.

Возможность отправить птицу появилась не сразу. Тахира хотела сделать это так, чтобы никто не узнал об этом в ближайшее время, хотя и понимала, что это сделать трудно, но, чем меньше ее новые родственники знают, тем проще ей самой. Конечно, она могла солгать, что соскучилась по отцу и брату, к тому же, это в действительности так и было, но в свете последних событий, вряд ли повелитель Борхан обрадуется тому, что его невестка пишет домой, когда этот самый дом находится на пороге войны, тем более такой войны, которая грозит коснуться и Роккара. а этого, как уже поняла Тахира, Борхан допустить не мог. Почему, она и сама не знала, но какое-то предчувствие заставило ее быть настороже, а принцесса варваров привыкла доверять своему сердцу и, оставив служанок, отправилась на поиски заветной башни.

Найти ее оказалось не тяжело. Принцесса догадывалась, где именно могут держать ястребов, и почти безошибочно, немного покружив в саду, нашла путь ведущий к той части дворцового комплекса, что казалась на первый взгляд, нежилой.

Комната, где держали птиц, как и стоило ожидать, находилась в отдаленной части дворца. На верх вела крутая узкая лестница, что словно спираль крутилась внутри строения, самой высокой из всех башен. Именно сюда прилетали пернатые вестники и, именно отсюда уносили свои послания на сильных крыльях.

Запах птичьего помета стал ощутим только когда принцесса оказалась почти у самой цели. Она увидела впереди массивную дверь с широким кольцом ручки, но вошла без всякого стука, переводя дыхание.

Внутри было просторно. Круглая комната с парой окон, что безмолвными глазницами взирали на вошедшую, была заставлена клетками, а у самого куполообразного потолка, на насестах, сидели птицы. Часть из них были в колпаках, часть просто привязаны за тонкие лапки металлическими цепочками, а еще несколько, сидели в клетках.

Тахира подняла голову кверху, огляделась и только после заметила фигуру, отделившуюся от стены. В этом полумраке она сразу не заметила невысокого мальчика в длинном сером халате с непокрытыми волосами, черными и курчавыми, вьющимися как шерсть у барашка.

— Кто ты? — спросил он, а затем, присмотревшись внимательно к одеянию девушки, поспешно поклонился, понимая, что в комнату ловчего пожаловала важная особа.

Теперь настала очередь Тахиры спрашивать имя мальчика.

— Талгат, госпожа! — он снова поклонился, стараясь при этом не смотреть на женщину. — Младший ученик главного ловчего! — добавил, опустив глаза и рассматривая пол, посыпанный чистой соломой.

Тахира едва сдержала облегченный вздох, понимая, что ей повезло не застать главного ловчего в его башне, а этот мальчишка слишком молод, чтобы что-то понять или как-то воспрепятствовать красивой богато одетой, госпоже.

— Мне нужна птица, Талгат! — произнесла принцесса тоном, не терпящим возражений.

Мальчик было кивнул, а затем поднял голову. В его глазах принцесса заметила смятение и нерешительность.

— Но мне запрещено давать птиц без ведома господина… — начал было он. Тахира одним жестом руки заставила его замолчать.

— Знаешь ли ты, ученик, с кем разговариваешь? — спросила она властно. Тахира умела так разговаривать, когда ей было надо. Да и применить силу могла в любой момент, этому ее научила прежняя жизнь. Даже сейчас, надев одежды народа Роккара, Тахира все равно оставалась дочерью Хайрата.

Мальчик уставился на принцессу совсем уж неприлично открыв рот.

— Я жена наследника трона, принцесса Тахира! — произнесла молодая женщина и вскинула голову, задрав подбородок.

Сверху зашевелились птицы и захлопали огромные крылья, но Тахира не обратила внимания на посторонние звуки, продолжая смотреть свысока на Талгата.

— Дай мне птицу. Я спешу отправить послание домой, — велела она.

— В Хайрат? — мальчик явно знал больше, чем казалось на первый взгляд.

— Да! — кивнула она.

— Но у меня наказ господина… — начал было он.

— Еще одно слово и пожалеешь! — пригрозила принцесса варваров и Талгат поспешно кивнув, шагнул в полумрак, направляясь к клеткам. Тахира пошла за ним, рискуя быть испачканной в помете. Шарахнулась в сторону, когда с мягким шлепком экскременты одной из птиц упали почти рядом с ней. Усмехнулась, поймав взгляд парнишки.

— Живее! — велела она и мальчик надев перчатку, достал одну из птиц, а затем протянул руку к принцессе.

— Ваше письма, госпожа! — попросил он.

Тахира отдала ему свиток, где ещё совсем недавно написала послание. Раньше она не умела писать, но, благодаря учителям, приставленным к ней Ширин, теперь вполне сносно освоила эту науку и вот, пригодилось. а у отца уж точно найдется тот, кто сумеет прочитать письмо, ведь с Рокканом общались давно и тесно. Именно таким способом когда-то Босхан предложил свою дочь в жены ее брату Шаккару. Так что, переживать не приходилось!

Талгат закрепил письмо к лапе ястреба и направился к ним к окну, стянув с головы птицы колпак. Крылатый посланник закрутил головой, прищелкнул и издал странный свист, заметив впереди окно и солнечный свет, мягко падающий на пол кривым желтым прямоугольником.

— Ты уверен, что это нужная птица? — уточнила принцесса, опасаясь, что ученик мог выбрать ястреба, летавшего по другому маршруту, но мальчик закивал.

— Я точно знаю, госпожа! — сказал он. — Те птицы, что в клетках, предназначены именно для Хайрата!

Тахира вздохнула.

— Ну, гляди мне! — пригрозила.

Талгат в пару шагов оказался у окна и вытянул руку, позволив птице расправить крылья. Мгновение и ястреб спрыгнул с руки мальчика, камнем упал вниз, но только для того, чтобы через мгновение воспарить в небо и помчаться быстрее ветра прочь от башни, унося с собой послание Тахиры.

Девушка некоторое время молча стояла, глядя на клочок неба, видневшегося в окне. Затем повернулась к ученику и сняла с пальца массивный перстень, протянула Талгату со словами:

— И помалкивай, что видел меня сегодня! — хотя прекрасно понимала при этом, что вряд ли дольше пары дней он будет хранить тайну. Только после ей будет все равно, даже если мальчишка проболтается.

Не говоря больше ни слова, принцесса покинула башню и стала поспешно спускаться вниз, надеясь оказаться в саду до тех пор, когда ее кинуться искать служанки или она понадобиться Ширин. В последнее время жена повелителя Босхана часто звала ее в свои покои. То ли, чтобы скрасить досуг, то ли, чтобы присматривать за женой сына. Тахира больше склонялась к второму варианту, но всегда шла к своей свекрови с улыбкой и делая вид, будто рада этим встречам.

И никто не знал, что в действительности творится у нее на сердце.