Глава 8

— Мой повелитель!

Вазир поднял взгляд на застывшего в дверях мужчину. Только что он попросил встречи со своим повелителем, сообщив, что вернулись ястребы. B ожидании вестей, Вазир велел пропустить ловчего и сел удобнее на подушках, глядя на двери.

Вошедший был стремителен, как порыв ветра. Среднего роста, ясноглазый, в простой одежде, он поклонился своему вождю и поставил на пол тяжелую клетку, в которой Вазир разглядел птиц.

— Говори! — велел Вазир.

— Посланий в этот раз не было, повелитель! — произнес мужчина. — Но при этом вернулись все три птицы!

— Как это понимать?

— Вам лучше посмотреть на птиц, господин! — и ловчий открыл клетку. Просунул руку и достал одного из ястребов. Посадил на перстную рукавицу[11], но колпак с головы снимать не стал. Шагнул в Вазиру и протянул птицу на вытянутой руке, опустившись на одно колено.

Вазир придвинулся вперед, чуть вытянув шею и осмотрел ястреба. Несколько мгновений просто молчал, пока его взгляд не упал на коряжистые лапы хищника.

— Кровь! — он не спросил, а утверждал.

— Да, мой повелитель! — кивнул ловчий. — Всех трех птиц кто-то окунул лапами в кровь. Заметьте, что и крылья птицы тоже в крови…

— Я вижу! — помрачнел Вазир и опустил взгляд. — Спасибо тебе. Можешь унести птиц.

— Вы поняли послание, которое прислал махариб? — спросил ловчий, поднимаясь с колена. Но вместо ответа услышал лишь крик повелителя, звавшего стражу, что стояла у дверей.

Воины залетели в зал, выхватывая клинки и шагнули в сторону застывшего ловчего, но Вазир лишь покачал головой.

— Немедленно позовите сюда моего сына и всех моих вождей! — приказал он.

Убрав оружие, стражники поклонились и поспешили прочь, выполняя поручение своего повелителя. Ловчий попятился к выходу, прихватив клетку с оставшимися птицами и едва он вышел из зала, как Вазир поднялся со своего трона, обложенного подушками и направился к окну. Открывшийся вид был умиротворенным и полным своеобразной гармонии. Синее небо, яркое солнце, сад, раскинувшийся перед дворцом, журчание фонтанов и крики павлинов из павильона, затерявшегося в пальмовой роще. а чуть дальше, за чертой дворцовых земель, город с крытыми крышами домов и двориками, где спокойно живет его народ.

«Неужели всему этому придет конец? — подумал повелитель. — Неужели, я для этого столько лет строил свое царство, чтобы наступил такой день?»

Стайка рабынь внизу кружилась на садовой дорожке. Вазир перегнулся через окно, выглянул вниз и посмотрел на молодых девушке, беспечно тративших свое время. Служанки второй жены. Пока их госпожа трудится, стараясь соответствовать своему статусу, ее рабыни позволяют себе игрища!

В другой день, Вазир непременно возмутился бы этой беспечности, сейчас он только перевел взгляд на кольцо гор, что темнели вдали.

— Ты звал меня, отец? — шаги за спиной и голос принца. Вазир медленно повернулся назад и посмотрел на Шаккара. Мгновение просто молчал, глядя на своего последнего сына. Высокий, крепкий, могучий… Потерять наследника он не мог, но также знал, что и прятаться Шаккар не станет. Не теперь, когда так близка опасность, которая казалась призрачной ещё вчера.

«Я был глуп! — подумал повелитель. — а ведь сын меня предупреждал!»

— Отец? — повторил принц.

— Садись, Шаккар, — Вазир указал наследнику на подушки, что лежали возле его трона. — Дождемся остальных, и я все расскажу!

Сын кивнул, принимая слова отца, и опустился подле его трона, заняв место по правую руку от правителя Хайрата. Ждать пришлось недолго. Уже совсем скоро, разосланные по дворцу стражники и слуги, оповестили нужных людей и постепенно большой приемный зал повелителя Вазира заполнился его приближенными, самыми верными, испытанными преодоленными вместе невзгодами и годами службы своему вождю, людьми.

Они расселись на подушках в два ряда, лицами друг против друга, но так, чтобы при этом смотреть на своего Повелителя. Вазир велел закрыть двери в зал и два охранника, с мечами наголо, встали по обе стороны от резных дверей, чтобы не допустить внутрь даже ветер.

Приближенные молчали и лишь выжидающе смотрели в лицо Вазира. Он некоторое время собирался с духом, а затем произнес:

— Сегодня беда пришла в наш город! — голос мужчины прозвучал ровно, без тени страха, хотя сердце пожилого вождя сжалось. Но он не мог показать свою тревогу. Слишком много зависит от него. Если сейчас покажет страх, то этот же страх сможет поселится в сердцах его людей. Что он будет за вождь, который боится грядущей опасности.

Но Вазир боялся. В его глазах, в самой из глубине, затерялся ужас. Непростые птицы прилетели сегодня в его мирный город. Недобрые вести принесли они, а зло и войну.

— Страшный враг движется на нас, — продолжал мужчина.

Шаккар покосился на отца и заметил, что Вазир сжал руки в кулаки, что лежали на его коленях. Удивленно сдвинул брови и переместил взгляд на безмятежное лицо повелителя. Прищурился.

— Нам придется бросить все свои силы, чтобы противостоять беде! — Вазир чуть опустил голову, рассматривая лицо своих махарибов. Многие из них были уже стары, как древние скалы, что окружали Хайрат. Только что песок не сыпется и в глазах нет былой ясности. Старики. Только молодые вожди, избранные его сыном, могли помочь. От стариков дождешься разве что совета, но и совет в сложившейся ситуации, если он дельный, может помочь.

Вазир усмехнулся, думая о своем.

Он давно не брал в руку меч. Спокойное и мирное течение его жизни сделало из могучего воина, который когда-то наводил одним своем именем страх и ужас на своих врагов, слабого старика, способного только пить вино и возлежать на подушках, слушая пение ребаба и глядя на красивые танцы девушек рабынь. Он уже не тот, кто сможет повести за собой войско. Теперь вся тяжесть ляжет на плечи его единственного сына, а вторая жена принца, красавица Майрам, так и не понесла наследника.

— Говори, повелитель, чего нам стоит опасаться. Ты же наверняка, знаешь, кто именно идет на нас с мечом! — раздался голос из зала. Кто-то из стариков махарибов, но Вазир не разобрал, кто именно произнес эти слова.

— Мы знаем врага, — ответил он, а затем добавил коротко, — Птицы, что прилетели в Хайрат, принесли на своих лапах и крыльях кровь.

По ряду приближенных прошелся вздох. Шаккар не удержался и произнес:

— Не может быть!

— Да, — кивнул Вазир, глядя на сына, а затем обвел взглядом своих людей. Лица исказились. Те старики, что поняли слова своего повелителя, выглядели удивленными и растерянными. В глазах проступил страх, они зашумели, выражая свои предположения, что это кто-то пытается запугать повелителя, что это не может быть тот человек, о котором они подумали в первую очередь.

Вазир поднял руки призывая махарибов замолчать. Гомон тот час же стих. Мужчины расселись по местам, впившись взорами в своего предводителя и, при этом, косились на принца Шаккара, прекрасно понимая, что ответственность ляжет на его плечи.

— Мы должны принять эту страшную весть, — проговорил повелитель негромко, но все до единого услышали его слова.

— Человек, который покинул нас много лет назад, о котором мы уже забыли, вернулся, — Вазир вздохнул, вспомнив воочию, как когда-то давно, когда еще его сыновья были живы, а маленькая Тахира едва научилась ходить, страшный маг и мудрец Давлат, оспорив решение своего предводителя, увел в никуда большую часть армии Вазира. Мужчина помнил и то, как вздохнул с облегчением, когда за этим черным последователем веры вместе с частью войска, ушли и беды и то зло, что витало в рядах его народа. И вот теперь, спустя столько долгих лет, позабытый и не менее страшный, он вернулся, чтобы забрать у Вазира и его людей тот хрупкий мир, утвердившийся за годы спокойной жизни, бед потерь, без смертей, чтобы повернуть вспять течение времени!

— Вы поняли правильно! — произнес Вазир и вздохнул. — Только один человек присылал мне птиц с окровавленными лапами, знак, означавший, что его враг полностью уничтожен. Это Давлат!

Шаккар посмотрел на отца, а затем резко поднялся на ноги и теперь стоял, возвышаясь над залом и остальными махарибами. Темный взор принца прошел по рядам доверенных лиц. Рука молодого мужчины скользнула к ножнам. И спустя мгновение, они стали подниматься на ноги. И старые, увенчанные сединами, и молодые, уже не помнившие даже имени страшного мага…

Вазир посмотрел на своих людей и тяжело встал со своего ложа, улыбнулся и произнес:

— Войско поведу я.

Словно мрачная туча встала над Хайратом. Я смотрела из окна своих покоев на цветущий сад, но не слышала ни веселого смеха, ни гомона слуг. Только тяжелое, удручающей бряцанье оружия, звуки которого приносил ветер и топот множества ног, тяжелый и оглушающий, бьющий по перепонкам, заглушивший все остальные звуки.

Не пели птицы, будто понимая о страшной вести, разнесшейся по Дворцу.

Шаккар собирался на войну и, насколько я поняла, впереди его ждало нечто страшное и опасное.

Кто-то рассказывал о том, что вчера, во время сборов махарибов в большом приемном зале Повелителя Вазира, произошел спор между отцом и сыном. Слухи, которым я не верила, но которые упорно расползлись тенями по комнатам, застыли мрачными завесами в покоях, повисли под потолками в бесчисленных коридорах огромного строения.

Слухи…страшные, до дрожи в коленях, до учащенного сердцебиения, до тошноты, скрутившей меня ранним утром.

Этой ночью я почти не спала, до последнего ожидая, что придет Шаккар и все мне расскажет, объяснит, а после, с рассветом, пришла Наима. Опустилась на подушку подле ложа и стала ждать моего пробуждения, чтобы рассказать последние новости. Я открыла глаза, едва услышала шелест ее одежд и тут же произнесла:

— Говори!

Наима ничем не выказала своего удивления, когда поняла, что я не сплю. Она лишь посмотрела на меня каким-то блеклым взглядом и заговорила:

— Беда пришла, принцесса. Большая беда!

Я тут же села на ложе. Голова чуть кружилась, а с желудком происходило что-то непонятное.

— Наима! — прошептала я и ринулась мимо старухи к стоявшему рядом ночному горшку, по счастливой случайности, оказавшемуся пустым. Едва успела.

— Повелительница Майрам! — исторгнув содержимое желудка в горшок, я повернулась на голос старухи. Увидела в ее руках чашу с питьем и с благодарностью приняла.

— Вам надо больше сил, а это, — указала на горшок, — от волнения!

Я допила отвар и поставила чашу прямо на пол, на котором сидела. Запрокинула голову вверх и вздохнула глубоко.

— Приведи ко мне лекаря! — велела рабыне.

— Конечно, госпожа!

— Но сперва расскажи о какой войне ты мне только что говорила! — попросила я и встала на ноги, опираясь на руку служанки, с той целью, чтобы вернуться назад на ложе. Я все еще чувствовала себя отвратительно, но в голове мелькнула маленькая, совсем крошечная надежда.

«А вдруг я беременна!» — и чувство радости разлилось внутри, прогоняя тошноту.

Как же будет раз мой повелитель Шаккар. Как будет рад его отец, Вазир. Долгожданный ребенок. Но, пока не подтвердятся мои подозрения, не стоит лишний раз обнадеживать принца. Вдруг это последствия переутомления? Я должна знать точно, понесла ли я от Шаккара, прежде чем обрадую его этой вестью!

— Говори! — велела я, после того, как легла на подушки, а Наима опустилась на колени рядом с ложем.

Рабыня чуть поклонилась.

— Вчера прилетели птицы с плохими вестями, — сказала она, — я не знаю подробностей, но говорят, что птицы принесли предупреждение о страшном враге, который надвигается на Хайрат. Говорят, что тот отряд, что отправил на разведку повелитель Вазир, был вырезан до единого человека, и теперь огромная армия воинов движется к городу, сметая все на своем пути. Они не знают пощады, они не оставляют камня на камне за своей спиной.

Я привстала.

— Что было решено на совете? — спросила тихо, понимая, что, скорее всего, Наима может знать и об этом. Как и откуда…да разве имеет значение? Я хочу знать. Я должна знать!!!

— Я не уверена, — замялась старуха.

— Говори! — зашипела я.

— Хорошо, госпожа! — последовал ответ. — Кажется, сперва сам повелитель Вазир вызвался повести войско на встречу неприятелю. Было решено не допустить врага до стен города. Ведь мы здесь как в ловушке!

— И? — нетерпеливо.

— Но принц Шаккар взял на себя эту ответственность, сказав, что отец будет тем человеком, который в случае поражения армии сможет увести за собой народ, если случится такая беда, — Наима замолчала, а я опустила голову и задумалась над словами женщины, понимая, что надо поговорить сперва с Шаккаром, а уж потом верить всяким слухам. Не мог мой муж говорить о возможном поражении…или он знает, кто ему противостоит?

— Я больше ничего не знаю, — проговорила старуха. Слуги шепчутся, в воздухе витает смерть.

— Не говори ерунды! — велела я. — Позови кого-то из слуг, пусть помогут мне одеться, а сама приведи лекаря, но так, чтобы никто не знал!

Наима и в этом случае не удивилась. Она была на удивление догадлива.

— Вы думаете, что понесли, госпожа? — спросила она тихо.

Я кивнула.

— А позвольте старой Наиме проверить, — попросила рабыня, — протяните мне свою руку. Я немного понимаю в этом…

Мне совсем не хотелось позволять ей касаться себя, но я все же протянула руку, понимая, что Наима никоим образом не навредит мне через простое прикосновение. Я все равно отправлю ее за лекарем, чтобы не сказала мне эта женщина. Как бы я не доверяла ей, но стоило проверить слова рабыни.

— Госпожа! — Наима прижала пальцы к жилке на моем запястье, где бился пульс. Несколько коротких мгновение что-то слушала или считала, а затем отпустила руку и посмотрела мне в глаза.

— В лекаре нет надобности, госпожа! — проговорила она.

— Что со мной? — спросила в ожидании. — Я жду ребенка?

— Нет, госпожа. Я ничего такого не почувствовала. Тошнота может быть вызвана вашим желанием скорее подарить принцу наследника. У женщин иногда случается подобное.

— Я поняла тебя, — сказала я и добавила, — но теперь приведи ко мне лекаря, я послушаю, что скажет мне он.

Рабыня поклонилась и встала с колен, а затем направилась к выходу из моих комнат. Спустя некоторое время пришли служанки. Меня умыли, причесали и облачили в дорогое платье из ярко-красного шелка. Несчастный горшок унесли прочь и уже скоро я принимала табиба по имени Кыям.

Лекарь был стар и умудрен опытом, да и не мог Вазир держать при другого лекаря. Увенчанный сединами, в дорогом халате, он посмотрел на меня и поспешно поклонился, я же приказала всем рабыням и Наиме в их числе, покинуть комнаты и оставить нас с табибом наедине.

— Принцесса Майрам! — снова поклонился мне старик.

— Я хочу узнать, беременна ли я! — не стала ходить кругами и высказала то, что более всего заставляло сжиматься в ожидании сердце.

— Госпожа, — просительно проговорил Кыям и приблизился.

— Руку? — уточнила и лекарь кивнул.

Он проделал все те же манипуляции, что и до него сделала моя рабыня. Долго вслушивался в биение сердца, а затем осторожно опустил мою кисть и сложил руки на груди. Снова поклонился и произнес:

— Я ничего не слышу, моя повелительница!

Не сдержав разочарованного вздоха, я печально улыбнулась, подумав о том, что мне стоило поверить словам Наимы. И с чего это я только решила, что она станет обманывать меня?

— Но госпожа, — продолжил лекарь, — весьма вероятно, что вы беременны, но срок слишком маленький, чтобы я мог его определить. Я зайду к вам через неделю, если на то будет ваше милостивое позволение!

Эти слова старика меня обнадежили.

— Сегодня утром мне было дурно! — призналась я. — Мне говорили, что тошнота первый признак беременности!

Кыям закивал.

— Так и есть, моя госпожа! — подтвердил он. — Но тошнота может быть и от несвежих продуктов, вы могли перегреться и попросту устать. Причин много!

— Я поняла! — ответила я. — Тогда буду ждать вас через несколько дней. Я пришлю свою рабыню!

— Да, принцесса Майрам! — старик снова склонился передо мной и стал пятится к выходу, понимая, что наша встреча подошла к концу. Но мои слова заставили его остановится.

— Я очень прошу вас, мухтарам Кыяр, ничего пока не говорите моему мужу и конечно же, повелителю Вазиру!

Брови старика чуть приподнялись.

— Я не хочу их обнадеживать раньше времени! — призналась тихо.

Кыям улыбнулся.

— Как прикажете, повелительница Майрам! — и снова склонившись, вышел из комнаты. Я же, закусив губу, устало посмотрела ему во след. Спустя некоторое время стайка рабынь влетела в покои. Меня окружили и принялись наперебой предлагать позавтракать, переодеться, выйти прогуляться в сад… Но настроения не было. Моя надежда помахала мне крылом и улетела прочь, но успела пустить свои корни в сердце. Я неожиданно для себя поняла, как сильно хотела бы иметь ребенка от своего мужа. Такого же красивого сильного мальчика, так похожего на Шаккара, или дочку, красавицу, с длинными темными волосами и черным взглядом.

Ненароком поймала взгляд Наимы, которая стояла отдельно ото всех, в углу комнаты и смотрела на меня странным взглядом, словно что-то знала, но не спешила делиться этим знанием со своей госпожой. а может, мне это снова кажется? Я стала слишком подозрительна в последнее время. Сама себя не узнаю.

— Принесите мне завтрак в сад! — велела я, вставая с подушек. Свежий воздух — вот что мне было нужно после этого неприятного утра. Свежий воздух и умиротворение. а ещё встреча с Шаккаром, который расскажет мне о том, что в действительности произошло в приемном зале его отца.

— Ты не можешь так поступить со мной! — аббас был недоволен и не собирался скрывать это от молочного брата, который сейчас стоял напротив своего махариба и, сложив руки на мощной груди, выслушивал возмущенные слова последнего.

— Я воин, а не нянька! — аббас пытался сдержать гнев.

— Одно дело — быть учителем в мирное время, но не теперь, когда моему народу угрожает такая опасность. Я сам себя не буду уважать, если останусь здесь, словно женщина!

Шаккар сдвинул брови на переносице. Прищурил темный взгляд.

— Повелительница Майрам — самое дорогое, что есть у меня, — сказал спокойно. — Ты должен понимать, что я доверяю тебе ее жизнь, потому что доверяю как самому себе. Я не могу взять жену с собой. Она не Сарнай, она не вынесет подобного, и я просто не могу подвергать ее опасности. Если Майрам будет рядом, я буду думать только о ее безопасности, а мне, как вождю, как предводителю, необходимо, чтобы мои руки были развязаны. Чтобы я думал только о том, как выиграть предстоящую войну.

— Попроси кого-то другого! — не согласился аббас.

— Но я никому другому не доверяю так, как доверяю тебе, — ответил принц, — и отец… — он замялся, — Повелитель Вазир останется здесь. Если со мной что-то случится, ему будет нужен умный и сильный человек, который выведет наш народ из этого города. Здесь мы будем словно в ловушке.

— Я против! — отрезал молочный брат.

— Но я прошу тебя! — с чувством произнес Шаккар, почти выкрикнул слова, уронив руки вдоль тела.

Аббас отвел глаза.

— Нет! — ответил он и поклонившись брату, направился прочь из сада, всем своим видом показывая наследнику Вазира, что их разговор окончен.

Проводив его разочарованным взглядом, Шаккар вздохнул и шагнул было к тропинке, ведущей во дворец, как увидел рабынь своей второй жены. Одетые в пестрые одежды, девушки высыпали из-за густой чащи. Следом за ними, направляясь в тень у фонтана, шли два стража, несшие круглый белый стол, а уже за ними служанки с подносами.

Майрам появилась в сопровождении Наимы. Подняла глаза и, увидев мужа, быстро поклонилась, а сердце Шаккара при одном взгляде на красавицу жену, застучало, словно бешеной, так и норовя выпрыгнуть из груди.

— Мой повелитель! — Майрам поспешила подойти к принцу и снова поклонилась. — Не желаете ли позавтракать со мной под тенью деревьев! — а затем подняла глаза и посмотрела на принца своими удивительными глазами, в которых читалась только кротость и любовь.

Я видела, что Шаккар не против составить мне компанию, а потому попросила снова, надеясь, что никакие важные дела не заставят мужа отказать мне в такой малости. И не ошиблась. Шаккар улыбнулся и протянув ко мне руку, провел по гладкой щеке костяшками пальцев.

— Я не против, моя Майрам! — сказал он и мое сердце радостно застучало в груди, наполняя все внутри ликованием и радостью. Я на миг даже позабыла о тех страшных новостях, что этим утром принесла мне Наима.

Велев накрыть столик и принести нам кресла, я после отпустила всех слуг, оставив только Наиму. Но и тут старая женщина стояла далеко от нас, ожидая, пока мы закончим трапезу.

Я собственноручно разлила холодный чай по чашам и протянула одну своему повелителю. Разрезала ножам сладкую лепешку и положила на край с его стороны и принялась чистить сладкий фрукт.

— Завтрак на воздухе! — улыбнулся принц, глядя мне в глаза. — Похвально!

Я улыбнулась в ответ и дочистив плод, разделила его, большую часть положив Шаккару.

— Я хотела бы, чтобы такие мгновения длились вечно! — призналась откровенно.

Принц выпил из чаши и поставил ее на стол.

— Но ты скорей всего, уже знаешь о том, какие слухи ходят по Дворцу? — спросил он.

— Да, мой повелитель! — кивнула в ответ. — Сегодня утром мне все рассказала Наима, но она знала не так много, саму суть.

— Даже не буду спрашивать у старой ведьмы, откуда она все разнюхала, — произнес принц и покосился в ту сторону, где стояла старуха.

— Я понимаю, что Наима тебе не нравится, мой повелитель, — заметила осторожно, — но она помогает мне и, поверьте, я не полностью доверяю ей, понимая твои чувства.

— Это хорошо! — улыбнулся принц. — Хотя, мне, наверное, следовало бы прогнать эту ведьму прочь.

— Ей некуда идти! — стало нестерпимо жаль старуху. После годов побоев у Сарнай, я просто не могла прогнать ее, тем более, что она не сделала мне ничего плохого, а даже наоборот, всегда стремилась помочь.

— Решай сама, ты ее хозяйка! — ответил муж и мы вернулись к разговору о слухах, что словно неприятный сквозняк, летали по Дворцу. Мне действительно хотелось знать, так ли это, правду ли принесла мне Наима, или это глупые бредни, придуманные рабами.

«Рабы такого не придумают!» — решила огорченно и слова мужа только подтвердили мои страхи.

— Все правда, — сказал он. — На нас идет враг и я полагаю, что он силен и крайне опасен. Противостоять ему будет нелегко, — и не посмотрел мне в глаза. Отчего-то в саду стало холодно. Я почувствовала, как по телу прошел озноб и поняла — Шаккар мне чего-то недоговаривает. Насколько опасен этот враг, если я вижу, что принц прячет взгляд. Нет, я знала, что мой повелитель не из тех, кто боится смерти. Но он не хочет, чтобы я думала о его гибели заранее, чтобы боялась одной страшной мысли, которая, впрочем, уже полностью овладела мной.

— Какие у нас шансы? — спросила тихо. Очарование завтрака сошло на нет. Мне кусок не лез в горло, и странная тошнота вернулась. Я запила ее водой и набрала полную грудь воздуха. Помогло.

— Моей принцессе не стоит думать о подобных глупостях! — улыбнулся Шаккар и посмотрел на меня. В темных глазах ледяное спокойствие. Он словно воздвиг стену между нами.

— Ты возьмешь меня с собой? — попросила я, понимая, что оставаться без принца в его дворце будет невыносимо. Я не хотела разлуки, я боялась ее, а вдруг с ним что-то случится, а я буду здесь, возлежать на ложе, не зная, что моему мужу нужна помощь!

— Ты останешься, — ответил Шаккар, — так мне будет спокойнее.

— А Сарнай?

— Она поведет свой отряд. Сарнай воительница и я не стану переживать за нее! — последовал ответ. — Война ее жизнь, она с детства училась владеть оружием, а моя маленькая повелительница ещё осваивает первые шаги на пути к своей цели, мне страшно за тебя, а потому ты останешься во Дворце! — закончил мягко, словно разговаривая с ребенком и от этой мягкости мне стало еще страшнее.

Понимая, что спорить бесполезно, я посмотрела на своего мужа долгим взглядом и сказала то, что он, наверное, и ожидал от меня.

— Я буду молиться всем богам о твоем скором возвращении, мой повелитель! — как же тяжело мне дались эти слова. — И верю, что удача будет на твоей стороне, и ты принесешь победу и мир своему народу!

Глаза Шаккара вспыхнули странным огнем.

— Спасибо! — только и сказал мужчина. — Завтра мы уходим. Я собираю войско и на рассвете мы выступим из города.

— Я буду ждать тебя этой ночью, — прошептала я.

Шаккар медленно встал, не отрывая от меня темных глаз. Чуть улыбнулся, краешками губ и кивнув, повернулся спиной, после чего направился в сторону от Дворца. Я понимала, что у моего мужа сегодня много дел. Организовать целое войско, многотысячное войско, это не собрать отряд. Мы не увидимся до самой ночи, но я буду ждать его прихода, не сомкну глаз. Я не владела тонкостями построения и со слов отца помнила, что у варваров напрочь отсутствует дисциплина в рядах воинов, но теперь могла убедится в обратном.

«Это мы в своем неведении оказались варварами!» — подумала я.

Незаметная, словно тень, Наима оказалась рядом, едва Шаккар скрылся за деревьями сада. Она встала возле моей руки.

— Вам что-то надо, госпожа?

Я покачала головой, кивнув на остатки завтрака. Многие блюда остались нетронутыми, но продолжать трапезу больше не хотелось. Вместе с новостями и уходом мужа у меня пропал аппетит.

— Унеси! — только и сказала я.

Наима поклонилась и взяла самый тяжелый поднос, а затем попятилась к зданию. Скоро прибегут рабыни-бабочки, окружат, начнут веселить… а мне совсем было не до веселия. Я все еще не могла понять и принять то, что скоро Шаккар уйдет, и я останусь одна. От одной этой мысли становилось дурно.

Вернулась Наима в окружении рабынь. Велела им убирать со стола, сама же поднесла мне питье.

— Выпейте, госпожа! — предложила она. — Я вижу, вам трудно сейчас. Нужно быть сильной!

— Ты слышала слова Шаккара! — спросила я тихо.

— Зачем мне слышать то, что я знаю и без слов? — спокойной ответила она.

Приняла питье, но пить не стала. Поставила чашу на стол и встала.

— Не хочу! — сказала старухе.

— Как скажете, повелительница! — она не стала спорить и лишь склонилась передо мной.

В покоях Ширин было всегда уютно. Тахира чувствовала, что мать мужа всегда рада ее приходу и сейчас они обе сидели на подушках за низким столом и пробовали сладости, которые только что принесла рабыня Ширин.

— Мой сын тобой доволен! — сказала повелительница и посмотрела в глаза невестке. Тахира улыбнулась в ответ.

— Я рада, что акрам счастлив со мной! — произнесла принцесса мягко и чуть склонила голову перед Ширин. Женщина скользнула взглядом по девушке, довольно расплылась в улыбке. Тахира была хороша, и учителя не переставали хвалить ее ум, пророча девушке славное будущее подле мужа. Когда-нибудь принцесса варваров разделит трон с принцем акрамом. Ширин надеялась, что застанет эти славные дни, понимая, что Тахира станет той, кто всегда поддержит ее сына и поможет дельным советом.

— На пиру я слышала странные слухи! — решилась Тахира. Пока Ширин в хорошем настроении, она может поделиться с ней новостями о родном доме. В последние дни, Тахира извелась от неведения.

— Что за слухи? — уточнила Ширин, наливая себе вина.

— Говорят, что быть большой войне! — ответила девушка и посмотрела прямо в глаза повелительнице.

Ширин на мгновение замолчала, но глаз не отвела. Лишь усмехнулась криво.

— Нам прислали ястреба с вестями, — кивнула она, — муж ничего не говорил мне, но я услышала краем уха о том, что творится на границе твоего родного государства.

Тахира молчала, понимая, что если захочет, Ширин расскажет все без вопросов с ее стороны. Повелительница была не из тех, кто жалует любопытных. И тактика Тахиры подействовала. Спустя некоторое время, Ширин заговорила.

— Я слышала слишком мало, чтобы сделать какие-то выводы! — призналась она. — Но с тех слов, что поняла, получается, будто какая-то страшная сила движется на Хайрат. Сила, которая ещё не знала себе равных. И ведет их черный опасный человек…

— Маг? — не удержалась от вскрика принцесса.

— Мы получили ястреба от хана, которого теперь нет в живых. Он успел разослать предупреждение о предстоящей беде, а сам погиб и вместе с ним погиб его огромный город.

Тахира нахмурилась. Много ли магов знала она, о многих ли слышала? В сказках они встречались часто, в жизни — единицы. Говорили, что когда-то на земле было много магии и множество людей открывали в себе колдовские силы, но постепенно маги стали вырождаться. Что послужило тому примером, она знать не знала и последний маг, о котором слышала девушка, был некто по имени Давлат, друг ее отца, человек, который увел за собой в пески его людей, когда Вазир и мудрец не сошлись во мнении, как дальше управлять своим народом.

«Неужели он вернулся, спустя столько лет? — подумала принцесса. — Но почему с мечом в руках, ведь они с отцом были друзьями?» — много вопросов без ответов.

— Да, мы называем магов черными людьми, — кивнула Ширин. — Но думаю, что это просто обман. Их не осталось. Я знаю, что где-то ещё встречаются ведьмы, и даже сильные, которым подвластны колдовские чары, но никогда не видела подобных людей.

— Если будет война, — принцесса посмотрела на повелительницу, — значит, Вазир призовет силы Роккара в помощь! — предположила она.

Ширин улыбнулась.

— Я не разбираюсь в военном деле, дорогая, — проговорила она. — Ты у нас воин, тебе виднее.

Тахира кивнула, но лукавый взгляд женщины ей не понравился.

«Все-то ты знаешь, лиса! — подумала она. — Только признаться не хочешь!» — это могло означать только одно. Вряд ли Борхан отправит помощь ее отцу.

«Нельзя думать так плохо о родителях своего мужа!» — подумала Тахира, но подозрение прочно засело в ее голове.

— Не думай о глупостях! — прощебетала Ширин и протянула к девушке выпечку. — Ты должна заботится только о том, чтобы поскорее родить акраму наследника. О войне пусть думают мужчины, это их стезя.

Кивнув, Тахира приняла пирожное и вздохнула. Тоска не оставляла ее. Сердце продолжало сжиматься в тревоге и страхе за отца и брата. Хотелось узнать правду о том, что в действительности происходит за пределами этой золотой клетки и Тахира неожиданно для себя поняла, что ей нужно сделать.

Аббас сегодня был растерян. Уверена, что надумай я стрелять из лука, он не встал бы перед мишенью, как в прошлый раз, а если бы и встал, то у меня не поднялась бы рука из опасения ранить своего учителя…или даже больше, но об этом думать не хотела.

А потому отрабатывала удары с коротким клинком на странном турнике, вырубленном из цельного дерева. Нападала с наскоками и била, только щепки летели, а аббас стоял с нескольких шагах и казался весьма отстраненным.

Я не выдержала.

— Что случилось? — спросила, опустив руку с мечом и приблизившись к мужчине.

— Продолжай тренировки, госпожа! — сказал он сухо, а сам в глаза не смотрит, словно избегает взгляда.

— Почему не расскажешь? — проигнорировала слова учителя, продолжая стоять рядом. Лишь руки с клинком за спину завела, восстанавливая дыхание.

Аббас наконец, перевел на меня взгляд. Я заметила, что он немного скован рядом со мной.

— Ну, скажи! — настойчиво проговорила. — Сам ведь сказал, что друг мне.

— Тебя это не касается, принцесса! — отрезал мужчина и кивнул на деревянный столб. — Продолжай отрабатывать удар. Потом встанешь против меня, посмотрю, как набила руку.

Пришлось смириться, но полностью сосредоточится на тренировке не получалось. Мысли сами собой уплывали прочь, то возвращались к нашему разговору с Шаккаром, состоявшемуся этим утром, то к хмурому аббасу. Не совсем понимала, что с последним. Вряд ли мужчина трусил, да и сражений не боялся. Ведь не мог он испугаться вести о завтрашнем выходе войска. Не таков аббас. Или я ошибаюсь?

Когда моя рука устала до такой степени, что я едва поднимала меч, ставший неподъемным, словно слиток металла, аббас велел выходить на середину зала. Взяв в руки деревянный тренировочный меч, шагнул следом за мной, встал напротив и велел:

— Нападай!

Я ринулась в бой, но первая же атака была им с легкостью отбита. Вторая парирована, а третья… Даже вспомнить стыдно. В третий раз, он просто пригнулся, и я пробежала мимо, движимая собственной инерцией. Остановилась, едва не опрокинувшись вперед набитым мешком, а затем круто развернулась и снова напала. В этот раз мне удалось нанести подряд три удара, которые, впрочем, аббас так же легко отбил, как и самые первые мои выпады.

— Пока никакого результата, — уронил меч мужчина. От его слов мне стало не по себе.

— Лучшее, что ты смогла освоить за все время — это лук! — аббас направился к столу, показывая всем своим видом, что тренировка на сегодня окончена.

— Ты завтра уезжаешь! — рискнула спросить, глядя на его спину. — Кто продолжит тренировать меня или больше занятий не будет!

Аббас застыл, а затем медленно повернулся ко мне. Его глаза мрачно сверкнули, а затем он произнес, как мне показалось, не то, что хотел сказать.

— Я не знаю, госпожа. Будет завтра и будет ответ на твой вопрос! — а затем добавил сухо. — На сегодня мы закончили.

Я положила на место меч и задумчиво посмотрела на мужчину. Но больше ничего не спросила и, спустя мгновение, уже спешила прочь из тренировочного зала на двор, где меня дожидались рабыни во главе с Наимой. Думать о странном поведении аббаса не хотелось, тем более, что все мои мысли теперь занимала последняя ночь, которую я проведу с мужем. Даже представить себе не могла, что уже завтра он покинет дворец и уедет из города, оставив меня одну. Никак не могла поверить, что буду без него… Одна. Само слово прозвучало глухо и отдалось болью в сердце. Но я ничего не могла поделать. Удержать подле себя мужчину и воина… смешно даже подумать о таком. Шаккар слишком мужчина. Он воин и мне надо принять это и просто надеяться на лучшее, но как же тяжело отпустить любимого человека, зная, что он может больше не вернутся. Что ты больше никогда не увидишь его рядом, не почувствуешь его руки на своих руках, не увидишь темного взора горящих глаз и не услышишь сладкое: «Моя Майрам!»

«Не думай о плохом, — сказала себе, — и перед Шаккаром веди себя так, чтобы он понял, как тебе тяжело отпускать его, но и при этом знал, что ты всегда будешь его ждать и молить богов о его спасении!» Мне оставалось только это.

Еще один город догорал на закате. Кутаясь в дым, умирали дома, догорали дотла, оставляя после себя только обгоревшие остовы и обуглившиеся каменные столбы. Давлат смотрел на закат и думал о том, что каждый новый день приближает его войско к заветной цели.

Сколько лет вынашивал он планы мести. Сколько лет надеялся, что вернут своему народу былое величие и славу, что снова затрепещут перед силой его враги, что земля оросится кровью и дадут всходы алые ростки смерти.

Глядя на пылающее солнце, тонувшее в мареве из дыма и дара, на вздрагивавший красный шар, цвета свежей крови, мудрец улыбался. За его спиной раздавались такие привычные слуху звуки: крики боли и стенания, женский плач и дикий смех тех, чем разум не вынес ужасов произошедшего.

«Пусть кричат и плачут, — подумал старик, — пусть выльют свои слезы и боль, пусть напитают ими моих людей. Уже скоро мы двинемся дальше и город за городом будем оставлять Вазира без поддержки его союзников, а затем нападем на его столицу, сметем ее с лица земли, и я создам новый народ, который будет таким, как раньше. Бесстрашный и безжалостный. Нам покорится весь мир!»

Далеко идущие планы Давлата и его размышления были прерваны появлением Инара. В руках у воина была крепкая клетка с ястребами. Почуявшие дым и кровь птицы бились в стены клетки, истошно кричали, напуганные и возбужденные запахами страха и ужаса, витавшими в воздухе.

— Что прикажете делать, повелитель? — спросил Инар, опустившись на одно колено и поставив у ног старика клетку. Огромный змей, дремавший у ног мудреца, заинтересованно приоткрыл один глаз и посмотрел на испуганных птиц.

— Это те птицы, которые приносили вести Вазиру в Хайрат? — спросил мудрец.

— Да, повелитель. Ловчий, до того, как я отрубил ему голову, признался в этом и указал нужных нам ястребов. Я посадил их в одну клетку и принес вам.

Давлат кивнул.

— Сделай то же самое, что и в прошлый раз! — приказал он. — Окропи кровью крылья и намочи их лапы на рассвете и отпусти. Пусть принесут вести повелителю Вазиру. Пусть знает, что я иду, что я близко. Пусть страх и отчаяние родится в его сердце!

— Да, повелитель! — кивнул воин.

— И впредь, — остановил Инара Давлат, когда тот уже поднялся на ноги и стал было пятиться назад.

— Что, мой господин?

— Отныне, всех птиц, которые являются источником сообщения с Хайратом, будешь отпускать подобным образом, — приказал старик.

Инар поклонился и ушел, унося с собой клетку.

Кровавое солнце упало за горизонт.

На ужине я старалась казаться веселой, хотя получалось прескверно. Это замечали все, но в глазах Шаккара я видела признательность, а во взгляде Сарнай злую насмешку. Я смотрела в ответ на рыжую воительницу и думала о том, что страшно завидую ей, жалея о том, что не я, а она, отправится вместе с принцем на войну, что не я, а она будет все время рядом, будет заботится о нем, оберегать в силу своих возможностей. а я? Буду сидеть на своих подушках и терпеливо ждать, как положено хорошей жене. Ждать и учиться, чтобы хоть как-то занять свой досуг, а ночами плакать в подушку и думать о Шаккаре, надеясь, что с мужем все хорошо, что он не ранен, что сыт и рядом есть дружественное плечо.

Пир получился печальным. Танцовщицы не радовали глаз, вино не пьянило, музыка не вызывала эмоций в сердце. Чем ближе становилось страшное завтра, тем сильнее я понимала, что скоро Шаккар уедет. И уедет не на простую прогулку или за данью!

Как же было страшно.

Мои руки покрылись холодным потом, и я прятала их в складках платья, безуспешно пытаясь согреть. Шаккар сидел рядом с отцом, и я видела, что старый повелитель едва сдерживает свои чувства, так похожие на мои собственные. Он, как и я, боялся потерять сына и наследника.

Но вот пир окончен. Шаккар протягивает ко мне руку, и я принимаю ее, глядя в его темные глаза и понимая, что это наша последняя ночь перед долгим расставанием. И все, что я могу ему дать, это свое тепло, свое тело и свою любовь….

Мое сердце он получил уже давно.

Мы впервые идем в покои принца. В комнатах горит свет. Здесь просто и уютно на мой взгляд. На полах ковры, по углам вазы с цветами, а ложе — широкое, словно поле, усыпано лепестками роз.

Шаккар подвел меня к своей постели, но прежде чем он успел что-то сделать, я решила взять в свои руки инициативу. Потянулась в его поясу и стала медленно, стараясь смотреть в глаза мужчине, распутывать широкий узел. Снять халат оказалось легче, чем я думала. Под ним к принца оказалась дорогая расшитая рубашка с завязками на груди.

— Продолжай! — шепнул муж и посмотрел на меня сверху вниз да так откровенно, что щеки покрылись румянцем, но мою запоздалую стеснительность скрыл полумрак, царивший в покоях.

Развязала рубашку на груди и запустила руки под тонкую ткань. Скользнула по крепким мышцам, зацепила плоские соски и почувствовала, как они начали твердеть под моими пальцами. Но моим рукам оказалось мало этой победы. Они обрели свою волю и бесстрашно выбрались наружу с одной только целью, чтобы тут же спуститься вниз, проделав медленный путь по твердому животу и еще ниже, туда, где ощутимо выпирал из ткани шаровар мужской детородный орган.

Сама не знаю отчего, едва провела пальцами по скрытому от глаз члену, как перед взором все поплыло, будто в дурманящей дымке. Мой повелитель тихо застонал, и я осмелела настолько, что буквально сорвала с его плеч рубашку. Руки взлетели птицами вверх и потянули одежду…Тонкая ткань поддалась моему порыву… я без жалости отшвырнула ее прочь, а затем сделала шаг назад, к ложу и сняла украшения.

Дорогая диадема легла на столик, рядом с ней опустилось ожерелье и серьги. Руки снова вспорхнули, но только для того, чтобы обнажить плечи, открывая взору мужчины мою грудь.

Шаккар шумно втянул воздух через стиснутые зубы, но не пошевелился, позволяя мне продолжать эту странную пытку. Пытку для нас обоих, поскольку я понимала, что уже готова, что уже хочу его. Тело молило о прикосновениях любимого, лоно сжималось, мечтая ощутить его глубоко внутри.

Платье легким облачком упало к ногам, оставив меня в первозданном виде. Обнаженная, с длинными волосами, обтекающими спину, словно черное покрывало…

Шаккар не сводил с меня горящего взгляда и ждал, когда я первая протяну к нему руку. Мне хотелось сделать это до безумия, но сдержалась, вспомнив о том, что сегодня наша последняя ночь перед разлукой. Мне оставалось только молится, чтобы она была недолгой, и чтобы боги вернули мне моего мужа живым и невредимым.

Забравшись на ложе, встала на колени и поманила к себе повелителя. Принц не заставил себя просить дважды. Короткий шаг и вот он уже возвышается надо мной, полный желания и страсти.

Я ухватилась за пояс его штанов и потянула вниз, открывая своему взору темную дорожку коротких волос, уходившую вниз. Потянула дальше, пока шаровары не оказались на полу. Шаккар переступил через них и ногой откинул назад, я же сосредоточилась на его члене. Обхватила рукой и провела вниз-вверх, ощущая под пальцами бархатную твердость, а после подняла взгляд на мужа.

Шаккар смотрел выжидающе, и я видела просьбу в его глазах. Улыбнулась маняще, продлевая пытку и придвинула лицо к мужским бедрам.

Муж дернул бедрами мне на встречу, стоило лишь прикоснуться губами к его плоти. Обвела язычком головку, а затем лизнула ствол.

— Майрам! — прохрипел Шаккар и осмелев, обхватила губами горячий член… Сколько длилась ласка не знаю…не помню, но впервые мужчина дрожал и стонал в моих руках, от моих губ, от моих прикосновений. Когда я оторвалась от вожделенного тела, принц опустился ко мне, толкнул бережно ладонями в плечи, опрокинул назад. Я не успела даже охнуть, когда он вошел в меня, дико, безудержно начал двигаться, едва не рыча, обхватив бедра широкими ладонями и прикрыв глаза от поистине звериной страсти. Стараясь двигаться с ним в ритм, обхватила руками мужские ягодицы, закрыла глаза, позволяя сладости растекаться по телу, пронзая каждую клеточку тонкими иглами острого наслаждения.

Еще один толчок и еще…и вот мы оба, пьяные от любви, кричим, разрывая ночь и ломая тишину.

…Еще никогда мне не было так хорошо, как в ту ночь. Шаккар снова и снова брал меня и оставалось только удивляться, откуда мой муж и повелитель брал такое силы. Казалось, сама мысль о предстоящей разлуке, эта боль, которая еще пряталась внутри нас, сейчас вылилась вместе с недосказанными словами, что рвались из груди стонами и криками наслаждения.

Войско вышли провожать все, кто жил в Хайрате, от мала до велика, от самого первого богача до последнего раба. Длинная процессия, казавшаяся мне страшной.

В этот день как и всегда светило солнце, но мою душу и на мое сердце, затянули темные облака. Ни просвета, ни лучика, сплошная тьма, грозившая пролиться горькими слезами.

Я сдерживалась только ради Шаккара, понимая, как ему неприятно будет видеть меня в слезах. И я не плакала, даже старательно улыбалась, чувствуя, как болят глаза, как разрывается сердце, молившее о крике, который позволил бы мне вздохнуть легче. Боль всегда тяжело держать в себе.

Но вот впереди показались скалы. Величественный каменный Змей, охранявший долину, смотрел на своих детей безучастно, что и следовало ожидать. Кто мы для него — простые букашки под ногами не достойные внимания? Но может быть, я и сомневалась и в действительности Великий Змей сейчас взирал на своих детей и желал им победы в нелегкой борьбе против опасного врага. Я не знала. Слишком ничтожна была моя вера в чужого бога. Пока еще чужого для меня.

Войско двинулось дальше, оставив за спиной город. Несмотря на то, что еще было раннее утро, никто не спал в Χайрате. Все провожали своих защитников, призывая им удачу и успех в сражении. Матери молились за сыновей, жены — за своих любимых. Оставшиеся женщины были не менее сильны, чем их мужья. Глядя по сторонам я замечала, что многие из них вооружены и имеют весьма опасный вид. Такие же, как Сарнай и только я одна слаба и ничтожна… Но это пока. Вот вернется Шаккар, а я буду достойной воительницей, тем более, что аббас остается со мной.

Не знаю, как удалось моему мужу уговорить брата, но аббас сдался его просьбе или внял приказу. Он ехал рядом со мной, хмурый и недовольный, из чего я сделала определенные для себя выводы, но никто не посмел спорить с принцем и будущим повелителем варваров. Его слово — закон.

Последний завтрак после ночи любви мы провели с Шаккаром в его покоях. Не знаю, было ли это правильным, но так решил сам принц. Я только сходила переодеться в свои комнаты, где верная Наима уже приготовила мне свежие одежды и свой отвар.

— Это придаст вам сил, госпожа, пережить расставание с вашим мужем и повелителем! — сказала она, потупив взор.

Отвар сегодня был немного иного свойства. Чуть горчил, но я не придала этому особого значения. Слишком мои мысли занимало предстоящее расставание.

Поспешно выпив зелье и переодевшись, поспешила на двор. Там уже были приготовлены лошади.

Вазир взгромоздился на скакуна и сидя в седле, посматривал на меня потухшим взором. Он, как и я, сдерживал печаль. Мы не могли высказать свои чувства, но поняли друг друга с одного взгляда.

— Принцесса! — аббас оказался рядом и подвел для меня пегую кобылку, а затем опустился на одно колено, подставляя спину. Я уронила взгляд на своего учителя и брата мужа, а затем, не произнеся ни слова, проворно взобралась на лошадь, используя спину мужчины и ухватилась за поводья.

Менсувар мужа распрямил спину и встал, схватившись за стремя.

— Я остаюсь, — бросил он коротко и шагнул в сторону, туда, где рабы держали его жеребца под уздцы. Только теперь я поняла, какую честь мне сейчас оказал этот махариб, позволив потоптаться по своей спине. Таким образом он признал во мне свою повелительницу и сестру. На сердце стало тепло. Я не ожидала, что аббас останется, но мне было спокойнее от одной мысли, что он рядом, как бы эгоистично это не звучало даже в мыслях. Правда, если бы у меня был шанс выбирать, я без колебаний отдала бы тысячу аббасов за одного Шаккара.

Солнце начало припекать, когда мы добрались до начала гряды. Здесь нам предстояло проститься. Я видела Сарнай с ее улыбкой, говорившей мне: «Все правильно. Ты остаешься, а я отправляюсь дальше…с ним!», — и Вазира, что сейчас просто смотрел на своего сына.

Я подъехала проститься последней, даже после аббаса, с которым муж обнялся напоследок, выделив таким образом мужчину из свиты.

— Майрам! — позвал меня муж.

Застыв каменным изваянием, сидела на лошади просто глядя в его темные глаза. Руки задрожали, ноги отказывались повиноваться мне, но я знала, что должна проститься с мужем и отпустить его, выказав должные почести. Я не могла позволить себе выказать слабость. Муж должен отправится с легким сердцем и мне стоит сделать все, чтобы он знал — его ждут, его любят.

Аббас помог мне спешиться, и я проделала расстояние, что отделало меня от мужа, пешком.

Под ногами шуршали камни. Я дрожала всем телом, пока шагала к нему и остановилась у его ног, медленно подняв голову и посмотрев в черные глаза.

— Майрам! — повторил Шаккар и весь мир просто исчез. На какие-то короткие сладостные мгновения мы остались вдвоем. Только он и я.

Ухватившись за его сапог, приподнялась на цыпочках, потянувшись всем телом к мужу. Он наклонился ко мне. Сильные руки подхватили и с легкостью подняли вверх, усадили рядом, прижали в широкой твердой груди.

Он поцеловал меня так, как не целовал еще никогда. Столько нежности и любви было в этом прикосновении горячих губ, в этом ждущем взоре, что я не удержалась и прильнула к нему, обхватив руками за шею, словно боялась отпустить.

— Люблю тебя! — шепнула в ухо мужчине, и он замер, а затем отодвинул меня от себя, чтобы посмотреть в лицо. Жадный взгляд скользнул впился в мои глаза. Что-то вспыхнуло в его темной глубине, и я повторила чуть слышно.

— Я люблю тебя! — и больше ни единого слова. Ни о том, как я боюсь за него, ни о том, что мое сердце уже плачет кровью от предстоящей разлуки, что мне уже не хватает его.

— Майрам! — снова повторил мужчина мое имя и медленно опустил на землю, но я успела почувствовать, с какой неохотой разжимаются его пальцы, отрываясь от моего тела.

Если бы я посмотрела на Сарнай, то смогла бы увидеть, как помрачнела воительница. Какими темными стали ее голубые глаза, полными гнева и ярости.

Но я не видела этого. Все моим мысли занимал только он. Мой принц, мой повелитель, моя любовь.

Я ещё долго смотрела на удаляющиеся спины воинов. Словно темная река, вытекали всадники из ущелья, исчезали, один за одни и скоро только клубы взвившейся в воздух пыли говорили о том, что здесь когда-то было целое войско. Несколько тысяч человек…

— Майрам! — аббас снова оказался рядом. Его рука легла на мое плечо.

— Шаккар сказал, чтобы я присматривал за тобой! — добавил он.

Я кивнула и заставила себя отвернутся. Как позже оказалось, наш отряд, включавший в себя стражу Повелителя Вазира, пробыл здесь достаточно долго. Но для меня все слилось в один короткий миг. Я все ещё не могла принять саму мысль о том, что Шаккар скоро будет далеко от меня!

Последняя телега с припасами и рабами, скрылась за грядой скал и Вазир скомандовал возвращаться назад. аббас помог мне взобраться на лошадь и пристроился позади, глядя мне в спину задумчивым взглядом.

Город встретил нас молчанием. Жители спрятались по домам, разошлись, словно перед бурей. Вот мы миновали храм, и я невольно бросила взгляд на это строение. Заметила своего недавнего знакомого.

Жрец сидел на ступенях храма и провожал меня взглядом. Молчал и лишь поприветствовал Вазира, кивнув ему, словно старому знакомому. Совсем не так ведут себя с повелителем, но я догадывалась, что Вазира и этого странного человека связывало нечто большее. Только сейчас мне было не до тайн Исхана. Все мои мысли занимал Шаккар.

«Только бы уцелел!» — молилась я, глядя вперед.

Дворец вырастал просто на глазах. Огромные высокие стены, красивые круглые башни…

— Я не хотел оставаться! — голос аббаса прозвучал за спиной, но вот мужчина пришпорил своего жеребца и, нагнав меня, поехал рядом, как в старые добрые времена, когда принц вез меня в свой дом через бескрайнюю степь.

— Почему? — спросила я и тут же поняла нелепость своего вопроса. аббас — воин. Ему стыдно отсиживаться в безопасности, пока остальные идут на страшную битву. Он хотел бы быть там, рядом с братом. Встать с ним, спина к спине и драться с врагом, не пропустить его дальше границы созданного за столько долгих лет королевства усилиями Шаккара и его отца, повелителя Вазира.

— Ты умная женщина, принцесса, — произнес аббас, мазнув по мне взглядом. — Я остался, потому что Шаккар приказал и буду выполнять его приказ, чего бы это мне не стоило. Только, боюсь, здесь нам уже ничего не угрожает, хотя, никогда не знаешь, как судьба повернется к тебе в тот или иной миг.

— Спасибо тебе! — проговорила я и слабо улыбнулась.

Внезапно перед глазами все поплыло. На короткий миг я ухватилась за луку седла и чуть повалилась вперед.

— Майрам! — рука аббаса оказалась рядом. Придержала, не дала упасть.

Дурнота ушла так же внезапно, как и подступила.

— Это жара! — пояснила я.

— Жара? — вскинул брови мужчина и улыбнулся. — Может быть, Шаккара можно, наконец, поздравить с наследником? — уточнил тихо.

На нас оглянулись, и я не стала отвечать на вопрос махариба. Ехавший впереди Вазир придержал своего скакуна и дождался, пока мы с аббасом нагоним его. После поехали рядом. Я чувствовала некоторую неловкость от близости повелителя варваров. Мы ещё никогда не были так близко друг от друга.

— Не переживай, Майрам, — произнес мягко Вазир и потянулся ко мне. — Шаккар хороший воин. Он вернется к нам! — рука пожилого мужчины легла на мою. Для этого повелителю пришлось пригнуться в мою сторону. Я посмотрела на ладонь, такую же широкую и шершавую, как у его сына, только покрытую венами и морщинами.

— Вы правы, отец! — согласилась я и посмотрела на Вазира. Наши глаза встретились и на миг я увидела в глубине его взора горькую тоску по сыну. Эта тоска объединяла нас, и я снова улыбнулась мужчине, только теперь уже более широко и искренне.

Но вот впереди показались ворота Дворца, за которыми начинался сад. Повелитель выехал вперед, за ним стражники и свита. Мы с аббасом завершали процессию, за нашими спинами находились только четверо из стражи Вазира. По моему мнению, напрасные опасения. Никто в городе не станет нападать на жену принца и на его молочного брата. Но таков порядок.

В сад въезжали медленно. Вот и дорожка, ведущая к фонтанам, а за ней широкие двери Дворца. На встречу повелителю высыпали слуги, и я увидела, как Вазир спешился и тут мне снова стало дурно. Снова эта темнота в глазах, к которой добавилась странная резь внизу живота.

— Майрам! — вскрикнул аббас. Я подняла голову, желая посмотреть на мужчину, но тут мир перевернулся с ног на голову, и я повалилась куда-то в темноту.

Удар и острая боль, пронзившая низ живота. Опалило, словно огнем. Я услышала испуганные крики, кто-то звал меня по имени, кажется, это был аббас. Меня подняли на руки и понесли. То выныривая из спасительной тьмы, то проваливаясь в нее, словно в благодать, где не было боли, я урывками видела картины сада, сменившиеся на стены дворца.

— Наима! — прошептала я, вспомнив каким-то чудом о старой знахарке. — Приведите Наиму, она поможет!

Но меня несли дальше, и я снова потеряла сознание, а когда очнулась, увидела над собой лицо Кыяма и его выражение мне совсем не понравилось.

Лекарь что-то делал со мной. Возился, причиняя нестерпимую боль.

— Ааа! — только и могла произнести.

Мимо мелькнули тенью какие-то женщины. Кыям запричитал, и я услышала уверенный голос, говоривший на языке варваров, который больше не был для меня чужим.

— Надо позвать Исхана. Мы не можем остановить кровь!

«Кровь!» — мелькнуло в голове. Да что же происходит? Что со мной?

Очередной приступ боли заставил закричать и согнуться буквально пополам.

— Принцесса! — на лоб легла холодная ладонь. В воздухе запахло каким-то вонючими травами, а затем мне помогли подняться и к губам поднесли чашу с не менее вонючим варевом.

— Пейте, принцесса! — не то приказали, не то попросили меня.

Проглотила горькую гадость и снова легла на подушки. Моргнула, прогоняя слезы боли и, наконец, смогла разглядеть лицо лекаря, того самого, что ещё недавно заходил ко мне. Сейчас мужчина был бледен и смотрел на меня едва ли не со страхом, смешанным с жалостью. а внизу болело все сильнее.

— Приведите Наиму! — попросила я. Голос прозвучал, словно плач. Жалкий и тонкий.

Глухой шум где-то со стороны ударил по ушам. Кто-то рвался ко мне, а кто-то начал голосить и от этой какофонии боль разгоралась еще сильнее. Стало страшно до безумия.

— Что со мной? — прошептала я и содрогнулась от приступа боли. Скрутилась зародышем, подтянув к груди ноги. И только тут заметила кровь. Она была повсюду. Огромные алые пятна на одежде и на одеялах…

— Приведите Исхана! — зарычал кто-то. — И ради Великого Змея, не смейте сообщать обо всем Шаккару!

Исхан? Шаккар? Кровь на простынях? Мои мысли не могли собраться с единое целое. Им мешала боль и дикий страх. Мне казалось, я умираю. Но что произошло. Ведь ещё недавно все было хорошо. Мы вернулись во дворец и уже там случилось это несчастье.

И снова боль. На этот раз такая яркая, такая острая, что мое сознание не выдержало. Темнота подступила так неожиданно… Словно мать, обхватила руками и убаюкала, потянула за собой, куда-то далеко. Куда-то, где нет боли, и я пошла за ней, радуясь и благодаря.