Глава 6

Сарнай не опоздала. Пришла как раз вовремя, поклонилась новому повелителю Хайрата и заняла своё место подле него, глядя с высоты балкона вниз, туда, где на каменных плитах ранее Вазир и его люди отмечали праздники и победы. Сейчас же там было почти пусто, лишь по периметру выстроились воины Давлата, вооружённые длинными копьями, в шлемах и доспехах. Сарнай посмотрела на Давлата и рискнула спросить:

— Где принцесса?

Мудрец повернул к ней своё лицо, мгновение просто молчал, а затем ответил:

— Я послал за ней, скоро приведут.

Сарнай улыбнулась. Этого момента она ждала последние дни, когда мечтала увидеть, как страшная тварь мудреца покончит со второй женой. Воительница понимала, что теперь Майрам для неё не помеха. Но желание разделаться с соперницей, которая, к тому же осмелилась быть дерзкой с ней, Сарнай, было так велико, что рыжеволосая повелительница едва усидела на месте. А еще первой жене не давали покоя глаза Майрам. То как они изменились…. Сарнай казалось, что взгляд принцессы из Роккара несёт в себе опасность для неё, сильной и могущественной повелительницы.

Женщина хмыкнула, когда поняла, что мысленно назвала себя той, кем больше не являлась на самом деле. После смерти Шаккара, она стала никем. И пусть Вазир временно назначил её главнокомандующей, она смогла предугадать его последующие действия и поняла, что ничего хорошего от уже бывшего повелителя Хайрата, ждать не приходится. В лучшем случае — изгнание, а в худшем — смерть. И она сделала все, чтобы разрушить планы Вазира, впрочем, рассчитывать на почести и должность от Давлата, Сарнай тоже не стала, понимая, что в этом мире мало кто чествует предателей.

«Зато я жива, а они все или уже гниют, или скоро станут кормом для хищных тварей», — подумала она, понимая, что скорее всего, Вазир вскоре разделит участь второй жены и отправится прямиком в пасть Малаху.

Сарнай перевела взгляд на мудреца и отметила, с каким важным видом старик восседает на своём троне. Его седые волосы были спрятаны под тюрбан, а борода была теперь подстрижена до той длины, которая приличествовала повелителю такого огромного города. Да и одежды из простых, более подобающих погонщику каравана, мудрец сменил на золотые, пока, правда, с плеча Вазира. Но Сарнай не сомневалась, что вскоре ему сошьют новые наряды, достойные повелителя Хайрата.

За спиной Давлата стояли вооружённые воины, зорко всматриваясь по сторонам, словно опасаясь подлого нападения неприятеля. Только Сарнай знала: в городе не осталось тех, кто смог бы выступить против могущественного повелителя Змея, которого горожане приняли за самого Великого Змея, спустившегося с небес. Да и кто смог бы выйти против такой силы?

«Шаккар! — подняла она. — Он смог бы… если остался жив!», — но принц давно погиб и теперь его тело гниёт в пустыне, превращаясь в тлен, если его уже не занесло песками.

— Сейчас откроют ворота, и я призову Малаха! — сказал Давлат, нарушив ход мыслей воительницы. — После мои люди приведут советников Вазира и заставят их смотреть на казнь. Я хочу, чтобы все знали, что я делаю с теми, кто неугоден мне! — старик улыбнулся и посмотрел куда-то за спину Сарнай, после чего поднял руку и пальцем поманил ведьму, стоявшую за спиной воительницы.

— Пусть и она посмотрит! — сказал повелительным тоном. — Она заслужила!

Наима осторожно шагнула вперёд, словно опасаясь, что Сарнай не позволит ей придвинуться ближе и взглянуть вниз на террасу, где уже шли приготовления к казни.

— Тебе будет интересно увидеть своёго врага! — сказал Давлат, обращаясь к старухе. И Сарнай совсем не понравилось, каким тоном он произнёс эти слова. Ей почудилось, что мудрец ставит какую-то рабыню выше её госпожи, в то время как ей, а не кому-то другому, принадлежала идея, как захватить город с минимальными потерями для войска противника.

Сарнай покосилась на Наиму, но в этот раз решила смолчать.

«Пусть поглядит, как дохнет наша любимая принцесса!» — подумала она.

Наима встала в указанном месте и схватившись за перила, стала ждать.

Время шло, но внизу никто не появлялся. Сарнай начала нервничать, предполагая самое худшее, а затем на террасу пришёл воин. Это был крупный мужчина в доспехах и с мечом на поясе. Он быстро приблизился к повелителю Давлату и опустился на одно колено, дожидаясь разрешения подняться. Мудрец медлить не стал.

— Где принцесса Майрам? — спросил он.

Не поднимая головы, воин ответил:

— В подземелье, где находилась принцесса, её не оказалось. Замок расплавлен, а пленница бежала…

— Что? — мудрец вцепился пальцами в подлокотники своёго трона и резко встал, возвышаясь над воином, а Сарнай зачем-то посмотрела на Наиму, словно ведьма могла дать ей немедленный ответ на молчаливый вопрос. Но Наима и сама казалась удивлённой, или делала вид, что удивлена.

— Как она могла сбежать? — спросила Сарнай, обращаясь к воину.

— Мы не знаем, — ответил он. — Вход охранялся, стены подземелья целые, но повсюду следы.

— Сколько их было? — уточнила Сарнай.

— Двое, не считая самой принцессы!

Воительница посмотрела на Давлата. Мудрец медленно опустился в кресло и помрачнел.

— Кто мог помочь ей? — спросил он, обращаясь уже не к своёму человеку, а к Сарнай, сидевшей с невероятно прямой спиной и задумчивым взглядом.

— Кто? — повторился он.

Воительница повернула голову и посмотрела на повелителя, затем ответила коротко и весомо.

— Тот, чьё тело я так и не нашла на поле боя, — и добавила, — это был Аббас, молочный брат принца Шаккара. Я давно подозревала, что он влюблён в жену своёго брата.

— Он не мог проделать это один! — возразил мудрец и снова обратил свой взгляд на коленопреклонённого воина. — Инар, если бы эту весть принёс кто-то другой, он непременно лишился головы, но ты преданный мне человек, и я пощажу тебя.

— Благодарю, господин!

Давлат велел ему встать, но не отпустил.

— Мы не можем отложить казнь, — сказал он и продолжил, — Малах сегодня будет сыт, но прежде чем я призову его, я хочу, чтобы ты отправил по следу беглецов своих лучших людей, и чтобы к закату беглая принцесса и те, кто осмелился помочь ей, были у меня.

— Живыми? — поинтересовался сухо Инар.

— Живой мне нужна только принцесса! — ответил старик. — А пока приведите пленных. Вместо одной жертвы, я скормлю Малаху троих непокорных советников, а все остальные пусть смотрят. Они должны знать, с кем имеют дело!

Инар снова поклонился и ушёл. Сарнай проводила его взглядом, затем посмотрела на лицо недовольного мудреца. Давлат явно не рассчитывал, что кто-то сможет сбежать от него, а уж тем более женщина, да ещё и из каменного заточения. Но воительница благоразумно решила промолчать, лишь проследила, как новый повелитель Хайрата отдал приказ одному из стражей, после чего встал со своёго трона и раскинул в стороны руки.

Тяжело качнулись золотые рукава… Старик прищурил глаза, а затем и вовсе закрыл их и запрокинул голову к небу, начав бормотать какие-то невнятные слова, а рыжеволосая воительница поймала себя на мысли, что не может оторвать взгляда от его незащищенного горла, показавшегося ей таким открытым, а сама шея — такой тонкой. Она даже представила себе, как достаёт медленно из ножен кинжал и проводит по шее старика. Представила, как брызжет горячая кровь и как в изумлении открываются глаза Давлата и он видит её, Сарнай, принёсшую ему смерть.

Сарнай даже моргнула, прогоняя видение, вызванное воображением. И тут же заметила, что на неё пристально смотрит Наима. Старуха сдвинула брови, будто читая мысли своёй хозяйки и Сарнай поспешила прошипеть:

— Знай своё место, грязная рабыня! — и потянулась рукой к амулетам, свисавшим гроздью на шее. Зажала привычно нужный и с улыбкой заметила, как меняется выражение лица старухи.

«Так-то лучше!» — подумала она и тут услышала, как закричал Давлат, призывая свою тварь. Внутри у Сарнай все содрогнулось от этого крика, когда прозвучало имя змея.

— Малах! — а спустя несколько мгновений: — Малах, я призываю тебя!

Сарнай отвела взгляд от лица старика и устремила взор вдаль, туда, где за стенами, окружавшими дворцовый сад, как ей показалось, поднялась пыль и даже содрогнулась земля.

— Малах! — крикнул Давлат и воительница поняла: сейчас начнётся казнь.

Ход, петляющий под толщей земли, поддерживали деревянные балки. Торопливо шагая за своими спутниками, я ощущала, как воздух вокруг становится все горячее и понимала, что мы идём не так глубоко под землёй. Это могло означать только одно: скоро мы выйдем на поверхность, и я смогу, наконец, вдохнуть полной грудью запах свободы.

«Повелитель Вазир остался в городе, в плену!» — напомнила я себе и радостный пыл от моего спасения, немного приутих. Как сказал Исхан, когда я обратилась к нему, повелителя Вазира не спасти. Его держали в верхних комнатах дворца, куда не вел ни один тайный ход, а лезть напролом было просто самоубийством.

— Повелителя не спасём, а сами сложим головы, — только и изрёк жрец, после чего мы продолжили свой путь под землёй.

В какой-то момент, когда, мы уже почти были у цели нашего пути, произошло нечто странное, чему, впрочем, я после нашла объяснение. Шагая, я ощутила, что земля вокруг нас словно пришла в движение. Толщи песка, смешанные с почвой, содрогнулись и сверху начал сыпаться песок, попадая на волосы и одежду. Я приостановилась, вслушиваясь в дрожь земли. Но Аббас повернулся ко мне, и решительно взяв за руку потянул за собой.

— Нам надо спешить, принцесса! — бросил он мне, а я почувствовала, что моё сердце словно сжала своёй рукой какая-то невидимая сила. Стало больно, и я попыталась вырвать руку из захвата махариба, только он и не вздумал отпускать меня, продолжая вести за собой. Земля продолжала дрожать, будто сверху по ней неслось нечто огромное. Песок сыпался, а дерево, поддерживающее свод, подозрительно затрещало, словно потолки грозились обрушиться, похоронив нас в песках.

— Скорее! — крикнул жрец. — Давлат уже призвал Малаха и скорее всего, знает о побеге!

«Так это прополз Малах?» — подумала я.

Тварь пугала меня и интересовала. Хотелось бы рассмотреть его ближе, хотя я и понимала глупость такой идеи. Сегодня я должна была стать жертвой твари, но чудом избежала смерти.

«Только вот вряд ли Малах останется голоден! — мелькнула страшная мысль. — Давлат найдёт для него новую жертву и это может быть Вазир или те, кто до последнего остались со старым повелителем».

Вот вперёди, как мне показалось, забрезжил свет. Это были тонкие нити солнца, словно повисшие в воздухе. Они разрезали темноту тоннеля, как сталь режет масло и сейчас светили нам путеводной звездой. Я уже хорошо видела силуэт жреца, бегущего вперёди и своёго друга Аббаса, продолжавшего держать крепко мою руку, так, словно мужчина опасался: отпустит и я исчезну. Только я этого делать совсем не собиралась. Напротив, я хотела выжить и отомстить. За себя, за мужа, за его отца и свой новый народ, попавший под власть захватчика. Только пока ни о какой мести не могло быть и речи, слишком слабы и малочисленны мы в своём желании борьбы.

Ближе к выходу, Исхан замедлил шаг, а когда до просвета оставалось всего ничего, то и вовсе стал красться, скрадывая движения. Я с удивлением отметила, что жрец, оказывается, умеет двигаться неслышно, словно хищник. Даже в его движениях теперь скользило что-то животное.

Исхан повернулся к нам и приложил указательный палец к своим губам, призывая к молчанию. Аббас кивнул, а я просто застыла, пока жрец тянулся к двери, сбитой из простых досок. Куда вела она, я пока не знала и могла только предполагать. Направление, в котором мы двигались от дворца, говорило мне, что сейчас, по моим расчётам, мы должны были выйти к границе города, туда, где начинается пустынная насыпь, за которой поднимаются к небу высокие скалы. Почему мы вышли именно сюда, я пока не знала, решив, что и так вскоре все разъясниться, само собой.

Исхан тем временем приблизился к двери и положив на неё ладони, приник ухом, вслушиваясь в происходящее снаружи. Так мы простояли довольно долго, после чего мужчина решительно опустил руку на какое-то подобие ручки и толкнул двери, впуская в тайный проход свет и свежий воздух. Я даже заслонила глаза рукой от яркого света, а затем мы вышли, а поверхность, ощущая жаркое прикосновение солнца к своёй коже.

Когда я смогла нормально видеть после мрака подземелья, то поняла, куда именно вывел нас проход. Мы оказались там, где я и предполагала, возле скал за дворцовым садом. За спиной остался город и сам дворец, и я немного удивилась, ведь перед нами возвышались вперёди отвесные каменные стены. Тот единственный путь, который вел в Хайрат и из города, остался за спиной. Я посмотрела на своих спасителей и хотела было задать вопрос, как Исхан проговорил:

— Сейчас нам надо спешить. Мы все ещё в опасности. У Давлата хватит силы найти нас даже с той толикой магии, которой его наделили боги.

У меня в голове вертелось много вопросов, но я мудро решила оставить их на потом, когда мы окажемся в безопасности, если такое только возможно в нашем положении. Но Исхан выглядел вполне уверено, и мы с Аббасом, переглянувшись, поняли, что нам придётся и дальше довериться жрецу. Иного выхода я пока не видела. И мы продолжили свой путь.

Жарко палило солнце, пока мы карабкались по насыпи. Поднимаясь следом за мужчинами, я думала о том, почему за кольцом гор рассыпана эта насыпь. Кто или что, создало её.

Камни кололи руки и грозились ускользнуть из-под ног, а порой действительно сыпались вниз и тогда мне казалось, что шум от их падения слышен на всю долину. Аббас двигался за мной следом, словно страховал от падения. Ощущая его поддержку, я продолжала подниматься, не теряя из виду жреца, оказавшегося неожиданно проворным: по камням он поднимался с ловкостью змеи. Казалось, что камни из-под его ног почти не сыплются, словно мужчина весил меньше. Насыпь возле скал круто уходила вверх, но когда мы преодолели её, то оказались на небольшой ровной площадке, выложенной камнями самой природой. То здесь, то там меж камней пробивались зелёные колючие кустарники, и выбравшись наверх, я первым делом прилегла на спину, пытаясь отдышаться и глядя в синее небо, опрокинувшееся над головой.

Аббас сел рядом, подогнув ноги и положив руки на колени. Я увидела, что он смотрит на город, оказавшийся вдали, в чаше долины.

— Спасибо! — проговорила я, глядя на широкую спину воина.

— Нам надо торопиться! — раздался голос жреца, и я с трудом поднялась и села, оглянулась через плечо и увидела, что Исхан стоит в нескольких шагах от нас с Аббасом и смотрит на скалы, до которых оставалось всего ничего.

— Нам нужен отдых! — проговорила я. — Небольшой привал! — затем, не дожидаясь ответа Исхана, посмотрела вниз, проследив за взглядом Аббаса.

— Спасибо, — повторила тихо. Подняв руку, нерешительно положила её на плечо молодого мужчины, и он заметно вздрогнул, после чего перевёл взор на меня.

— Я обещал своёму брату, что присмотрю за тобой! — ответил он, но что-то во взгляде Аббаса подсказало мне, что это не было единственной причиной, по которой он пришёл за мной, рискуя своёй жизнью.

— Мне все равно, обещал ты или нет, — сказала я уверенно, — главное, что ты спас меня, хотя мог уйти и… — замялась, понимая, что ещё не время, — и я все ещё не знаю, как тебе удалось спастись?

— После поговорите! — вмешался в наш короткий разговор жрец. Он подошёл ближе и велел нам вставать.

— Привал окончен! — сказал он жёстко. — Нам надо продолжать идти. Думаю, Давлат уже отправил за нами своих людей, но я опасаюсь не их.

— А кого? — я тяжело встала на ноги.

Исхан не ответил и только махнул рукой, приказывая следовать за ним. И мы направились прямиком к скалам. Шагая, я смотрела на каменную громаду и не могла понять, как именно жрец намерен перебраться через них. Насколько я знала, другого выхода из долины нет. Не очень хотелось доверять Исхану, но сейчас у нас не было особого выбора и пришлось идти за мужчиной, надеясь, что он знает, куда нас ведёт.

Сарнай не выдержала и отвернулась, мельком заметив, что следить за тем, что происходит там, внизу, на каменных плитках дворика, остались лишь Давлат и старая Наима, глаза которой странно поблескивали от вида ужасающего зрелища и диких криков. А она, Сарнай, не смогла смотреть. Думала, что ничто на свете не заставит её сердце сжиматься в страхе и ошиблась: вид твари там внизу, терзающей своёй жертвы, заставил её желудок подняться к горлу. Впервые воительница испугалась, что её сейчас позорно вырвет на глазах у стражи и собственной рабыни.

«То-то Наима бы порадовалась!» — подумала Сарнай и прикрыв глаза, набрала полные лёгкие воздуха, необычно жаркого и обжигающего.

Давлат даже привстал со своёго трона, чтобы лучше видеть происходящее. И ему совсем не понравилось, что стражники внизу отвернулись, точно также, как это сейчас сделала и самая бесстрашная из воительниц, встреченных им в этой жизни.

«Они просто люди!» — подумал он с насмешкой, а затем перевёл взгляд на Наиму.

Ведьма стояла наклонившись вниз, и смотрела с таинственной полуулыбкой на происходящее. Она не боялась, не теперь, когда находилась в безопасности рядом с хозяином твари. В её памяти всплыли кровавые ритуалы, которые она с сёстрами проводила в своёй деревне. Такие необходимые жертвы богам, чтобы те видели, что их помнят, им поклоняются. Взамен боги давали силу и могущество своим дочерям. Как давно это было, иногда Наиме казалось, что в прошлой жизни, не раньше. Сейчас она должна подчиняться смертной глупой женщине, которая слишком много мнит о себе, хотя на самом деле оказалась слабее соперницы. О принцессе Майрам Наима вспоминала с некоторым сожалением, понимая, что вторая жена принца Шаккара была намного лучшей хозяйкой, чем Сарнай. Не унижала и не оскорбляла её и все равно рука ведьмы не дрогнула, когда она добавляла в питье молодой девушки отраву.

«То, что не убивает нас, делает нас сильнее!» — подумала Наима. Она знала, что Майрам выжила и со слов Сарнай поняла, что именно произошло с юной принцессой и почему она выжила.

Старуха снова посмотрела вниз, глядя на то, как разорвав очередного человека на части, огромный змей заглатывает половину тела, что еще недавно было живым человеком, дышало, двигалось и, наверное, мечтало прожить ещё долгие годы на этой земле. Только Малаху было все равно. Повинуясь приказу своёго хозяина, он делал то, что ему говорили, да и не мог сделать ничего другого, ведь по своёй сущности, он всё-таки был хищником и убийцей, даже когда не был тем, кем являлся на самом деле.

Окровавленные плиты, части тел тех, кто оказался неугоден Давлату, тех, кто отказался пойти за ним и признать его власть. Сторонники Вазира…

Наима снова улыбнулась, на этот раз широко, понимая, что теперь, после такого представления, у бывшего повелителя Хайрата не останется сторонников.

Ни одного.

Зрители расправы, присутствовавшие при обеде Малаха, пытались отвернуться. Согнанные на двор, укрытые от змея за толстыми решётками ворот, они с ужасом смотрели на казнь. За их спинами стояли стражники с кольями и не позволяли советникам Вазира отвернуться. Те, кто посмел это сделать, были тут же убиты, остальные же с содроганием сердца смотрели на то, как пожирает обречённых огромный бог, спустившийся с неба. Смотрели и думали о том, а тому ли божеству они молились все эти годы?

Когда она очнулась, солнце продолжало нещадно палить. От ливня не осталось и следа и после нескольких дней, которые принцесса Тахира провела в забытье, земля в степи снова потрескалась, как кожа старухи, и дышала зноем, а травы, поднявшиеся было после дождя, опали и высохли.

Но Тахира лежала под навесом. Каждый раз, когда она приходила в себя, кто-то помогал ей приподняться и подносил к губам грубую чашу с живительной влагой. Принцесса пила и снова проваливалась в забытье и тогда к ней приходили сны, такие жуткие и страшные, что девушка металась по одеялам, не осознавая себя, и шептала странные слова, которые сама не могла понять. Ей снился Хайрат, снилась битва в песках. Ужасающее зрелище сражающихся, мечущиеся тени, звон стали, переплетённая со стонами умирающих и криками агонии, а затем картина менялась и на месте битвы лежали только многочисленные тела, тысячи тел. Дул жаркий ветер, больше похожий на пар от кипящей в котле воды, и закрывал песком убитых, словно погребальным саваном, а затем переносил принцессу в её родной город, туда, где она видела лишь руины и одинокую уцелевшую башню, горящую позолотой на солнце.

— Аааа, — Тахира открывала глаза и снова пила. Вода текла по её губам, попадала на одежду, тонкой струйкой стекала по подбородку.

— Выпей еще и это! — просил приятный мужской голос, слишком знакомый и родной, чтобы она ослушалась, хотя совсем не хотела пить бульон.

Но вот пришло время, и болезнь отступила. Тахира впервые открыла глаза и увидела то, что происходило вокруг.

Она лежала под навесом. Неподалеку, помахивая хвостами и фыркая, стояло несколько лошадей, у костра всадники готовили еду, еще несколько человек собирали сухие ветви в отдалении, принцесса видела их спины. Затем Тахира повернула голову в сторону и увидела Акрама, сидевшего на корточках и с напряжением во взгляде, следившего за её действиями. В руках мужчины была чаша, вырезанная из дерева, наполненная водой. В глазах — ожидание и надежда.

— Привет! — только и смогла произнести девушка. Очень медленно на губах принца начала расцветать улыбка, а Тахира смотрела в его глаза и неожиданно поняла, что, наверное, зря бежала от него. Акрам не Борхан. Он не предаст и этому доказательство то, как упорно муж следовал за ней в своём желании помочь…или вернуть назад, в Роккар? Впрочем, сейчас это было неважно. Когда она придёт в себя, то продолжит свой путь и как бы дорог сердцу не был этот мужчина, она не сможет вернуться с ним, особенно после страшных снов, навеянных беспокойством за отца и брата.

— Как ты себя чувствуешь? — спросил принц и его голос неожиданно стал сиплым.

Тахира попробовала привстать и поняла, что испытывает только слабость. Она откинула тонкую шкуру, которой была укрыта и посмотрела на место, где ещё недавно была рана, а теперь осталась запёкшаяся корка и кожа, стянутая жилой.

— Я зашил твою рану. Промыл и зашил, — пояснил Акрам. — Останется шрам, так как я не умею делать это правильно.

Тахира подняла взгляд на мужа, чуть улыбнулась.

— Мне уже лучше! — сказала тихо. — Спасибо тебе!

Не удержавшись, Акрам поднял руку и потянулся к щеке жены, прикоснулся едва уловимо с такой нежностью, что сердце воительницы дрогнуло. Она посмотрела в глаза принцу и замерла, встретив ответный взгляд, полный чего-то необъяснимо глубокого. Сердце сжалось на мгновение, а затем пустилось вскачь.

— Почему ты не позволила мне отправиться с тобой? — как-то глухо спросил Акрам. — Ты же знала, что я все равно отправлюсь за тобой.

— Я не знала, — Тахира не отводила взора. — Я уехала из твоёго дома и больше не вернусь туда.

— Ты моя жена! — ответил принц, чуть сдвинув брови.

— Кажется, твой отец забыл об этом, как забыл и о своёй клятве, данной моему брату.

Акрам уронил руку, понимая правдивость слов жены. Он и сам не разделял решение отца и не поддерживал его, но знал, что Борхан действовал так, чтобы защитить прежде всего свой народ.

— Я не могу исправить то, что он сделал, — сказал Акрам, — но я могу отправиться с тобой в Хайрат и сделаю это. Не отпущу тебя одну.

— А как же Дилия? — зачем-то спросила Тахира. Ей отчего-то непременно надо было знать о том, что будет дальше в её жизни…в их жизни.

— Ребёнка признаю, — честно ответил мужчина, — а его мать отправлю из дворца, если мы вернёмся в Роккар! — и подался вперёд, нависая над принцессой, но Тахира не отпрянула.

— Мне нужны дети только от одной женщины на этом свете, — проговорил тихо Акрам, — жаль только, что я понял это так поздно!

— Не поздно! — зачем-то ответила девушка и потянулась к губам мужа. Одно её движение, и он сам приник к её губам, обхватил с нежностью руками стан, прижимаясь к ещё слабому, но такому желанному телу жены. Губами раздвинул её губы, проник языком, исследуя, покоряя, властвуя над Тахирой, и впервые она с радостью позволила ему сделать это. Впервые приняла таким, как есть, словно пала стена отчуждения, что была воздвигнута между ними предательством Борхана и разным отношением к жизни и любви. Принцесса подняла слабые руки и обвила ими шею мужа, растворяясь в его поцелуе, ощущая, как нежность и его любовь вливают в неё силы, чтобы бороться и жить дальше. Ей больше не хотелось бежать от него. Тахира поняла, что теперь, даже если она продолжи свой путь в одиночестве, ей есть к кому вернуться.

Кто бы мог подумать, что в этих серых скалах есть укрытие? Карабкаясь по камням, я и представить себе не могла, что в итоге смогу увидеть узкий лаз, уходивший в глубину меж скалами, не заметный ни снизу, ни сверху. Только оказавшись непосредственно перед ним только и можно было заметить чёрное углубление, скрывавшееся за выступающим вперёд каменным наростом, похожим на змеиную голову.

Жрец первый забрался туда, затем позвал и нас с Аббасом. И только ступив в темноту, я поняла, куда нас вёл акт уверенно Исхан.

— Где мы? — проговорил Аббас, оказавшись за моей спиной: поднимаясь по скале, он был завершающим. Я догадалась, что воин пытался страховать меня, если вдруг сорвусь вниз, и эта забота теплом разлилась в моей груди.

— Это проход в пещёру, скрытую от посторонних глаз! — ответил жрец из темноты. — О ее существовании знают очень немногие…

— Вазир хотел укрыть меня именно здесь, когда началось наступление войска Давлата! — проговорила я.

Мужчины промолчали. Затем также молча, мы двинулись вперёд. Исхан первый, мы следом за ним цепочкой. Я шла и думала о том, что если есть вероятность, что Давлат узнает об убежище, он непременно найдёт нас и что-то подсказывало мне, что пещёра послужит нашим домом недолго.

Шагая за жрецом в темноте, я подумала о том, как нестерпимо хочу пить. Губы были сухими, а в горле словно насыпали песок и теперь даже глотать было тяжело. Пока убегали, мои мысли были только о том, как не быть пойманными людьми мудреца, теперь же навалилось сразу все: голод, усталость и отчаянная жажда.

— Здесь есть вода? — будто прочитав мои мысли, спросил Аббас.

— Источник расположен глубоко в пещёре! — ответил Исхан, а я не сдержала возгласа облегчения. Это придало мне сил, как лошади, почувствовавшей водопой. Вот еще мгновение назад она едва плелась по пустыне, но уловив едва ощутимый запах свежести, бежит из последних сил, понимая, что долгожданное спасение уже близко. Так и я ускорила шаг и уже не отставала от жреца, удивляясь его выносливости. Кто бы мог подумать, что Исхан окажется так крепок? А ведь он даже не был воином, просто жрец, которого я постоянно наблюдала сидевшим на ступенях своёго храма и щурившегося на солнце, как ленивый кот.

— Принцесса, как ты? — тихо спросил Аббас, нарушая ход моих мыслей.

— Не волнуйся за меня! — поспешила ответить. — Я справлюсь!

Темнота не была такой кромешной. Над каменным сводом то и дело мелькали разломы, в которые попадало солнце. Исхан шагал не оглядываясь, но больше не торопил нас, словно понимая, что на какое-то время мы в безопасности от Давлата и тех, кого он отправил по нашему следу, только почему-то я не сомневалась, что нас отыщут, а значит, из пещёры существовал выход. Жрец не стал бы загонять нас в ловушку, так как мог пострадать и сам.

Не знаю, как долго мы шли, но, наконец, проход стал расширяться, пока не превратился в небольшую пещёру с высокими сводами, на самой вершине которой виднелось отверстие, пропускавшее свет. Этого оказалось достаточно, чтобы пещёру можно было спокойно осмотреть. Где-то в наступившей тишине раздалось слабое журчание — это пел свою песню тонкий ручеёк, стекавший по камням и уходивший куда-то в расселину.

Я остановилась и замерла, затем подняла голову вверх, подумав о том, что вряд ли выход окажется под сводом, так как добраться туда по почти гладким стенам пещёры мог только ящер или змей.

«Малах!» — мысль о змее всколыхнула в памяти огромную тварь, пришедшую в Хайрат вместе со своим хозяином. Я содрогнулась от одной только мысли, что если бы не помощь жреца и Аббаса, сейчас я, скорее всего, умирала на глазах у довольного Давлата и не менее радостной Сарнай. Побороть Малаха казалось мне просто невозможным, слишком огромным был змей, перед которым я, даже с новообретенной силой, была как песчинка перед порывом ветра.

— Отдохнём здесь! — сказал Исхан и опустился на выступающий из скалы камень. Вытянул ноги и больше ничего не говоря просто закрыл глаза.

Мы с Аббасом переглянулись, затем двинулись к воде. Воин стал ждать, пока я утолю жажду, затем мы поменялись местами и пока мужчина пил, я смотрела на гладкие стены внутри пещёры, думая о том, что же отшлифовало их до такой степени, что они едва ли не отражали наши с Аббасом тела. Отчего-то представила себе воду, вспомнив то, как море в моём родном Роккаре, обтачивало камешки и после выбрасывало на берег. Воде под силу совершить такое, только подобная мысль показалась мне глупой: скалы слишком высоко поднимались над пустыней, если здесь когда-то и была река, то это было очень давно, так давно, что даже сами скалы уже, наверное, забыли об этом.

«Ты думаешь не о том, принцесса!» — сказала себе и устало посмотрела на воина.

— Нам стоит отдохнуть, Майрам! — сказал он, поймав мой взгляд. Затем кивнул на жреца. — Не думаю, что он даст нам много времени.

— Ты прав, — согласилась я.

Аббас неожиданно поднял руку и положил мне её на плечо, заглянул в глаза, и я ощутила, что есть что-то важное для него, что он хотел бы мне сказать, только мужчина молчал и лишь смотрел не решаясь.

Я вскинула брови в ожидании, но услышала только его вздох, и мужская рука соскользнула вниз.

— Отдыхай, принцесса! — проговорил он тяжело. — Нам понадобится много сил, чтобы преодолеть пустыню.

— Куда мы пойдём? — спросила я.

Аббас пожал плечами.

— Туда, где нас не найдут люди Давлата, — ответил спустя мгновение. — Я сделаю все, чтобы ты была в безопасности.

— Конечно! — я смогла улыбнуться. — Ты же обещал Шаккару…

— Нет, — перебил он меня, — не потому. Я сделаю это ради тебя и себя! — сказал и повернулся так резко, что я ощутила волну воздуха от его движения. Проследила за тем, как мужчина садится на пол у стены и закрывает устало глаза, в точности как это сделал жрец. И мне ничего не оставалось, как последовать его примеру. И уже расслабленно откидываясь на гладкую стену пещёры, я отчего-то поняла, что услышала нечто странное, что, как мне показалось, прозвучало между строк в сказанной воином фразе.

«Тебе просто кажется!» — попыталась успокоить себя.

Мы все слишком устали от этого бегства, а вперёди еще была непреодолимая жаркая пустыня, и мне стоило думать только о том, что будет с нами дальше. Глупостям здесь места нет.

Давлат сидел в приёмном зале, когда страж доложил о приходе посланника от Имара, предводителя, отправленного вдогонку за беглецами. Неприятное предчувствие холодило сердце старика, и он едва кивнул головой, разрешая аудиенцию.

Воин вошёл, склонив голову. Затем встал перед возвышением, на котором восседал мудрец и, опустившись на одно колено, произнёс:

— Мы не нашли принцессу, повелитель. След уходит к скалам и исчезает там. Но они не могли уйти далеко. Скалы неприступны, на их вершину способна подняться только птица, имеющая крылья, но не человек, даже самый ловкий и смелый.

Давлат нахмурился.

— Я усилил охрану у прохода меж скалами и будьте уверены, никто не пройдёт мимо часовых. Принцессу скоро поймают и приведут к вам.

Мудрец вздохнул и положил руки на колени. Сидя на восточный манер, он слегка подался вперёд, словно желая внимательнее рассмотреть говорившего, затем улыбнулся.

— Встань, воин! — велел он. — Я бы хотел увидеть Имара, твоего махариба!

— Он продолжает поиски, — ответил поднимаясь на ноги, мужчина.

— Хорошо! — кивнул новый повелитель Хайрата. — Тогда отправляйся назад к своёму предводителю и скажи ему, что его голова и голова его людей полетят, если этим вечером принцессу Майрам не вернут во Дворец.

Воин быстро опустил глаза, приложил ладонь к сердцу и поклонился.

— Я все передам, Повелитель Давлат! — чётко произнёс он и попятился назад, минуя стражей, охранявших покой мудреца.

Когда он ушёл, Давлат принял расслабленную позу и облокотился локтем на полено, обхватив пальцами свой подбородок с коротко подстриженной бородой. Погладил седые волосы, понимая, что ему не хватает его прежней длинной бороды, а затем задумчиво посмотрел на приёмный зал. Отчего-то представил себе, что ещё не так давно на его месте восседал Вазир, а его советники, большая часть которых отправилась на обед Малаху, сидят на подушках перед своим повелителем, внимая его речам. Когда-нибудь и у Давлата будет свой совет: министры, заглядывающие в рот, махарибы, способные вести за собой его армию. Он расширит границы владений Вазира, захватит те земли, с которыми заключал ранее договор его предшественник, он восстановит было величие этого народа и насытит кровью клинки, давно позабывшие вкус войны и победы.

Перед глазами мудреца вспыхнуло разгорающееся пламя, а в ушах раздались крики побеждённых, жалкие, полные боли и страданий.

— Мой народ вернётся к своим истокам! — проговорил старик вслух и распрямил спину.

А пока ему всего-навсего нужно вернуть назад принцессу. Позволить ей уйти он не мог хотя и понимал, что сама по себе она ничего не может противостоять ему. Но предчувствие велело избавиться от Майрам, а он привык доверять своёй внутренней силе, которая сейчас просто кричала внутри о грядущей опасности.

А значит, принцесса должна умереть.