Глава 10
Змей вернулся ни с чем и, более того, он вернулся один. Вольготно свернулся кольцами посреди двора перед замком и замер в ожидании прихода хозяина.
Давлат не заставил себя ждать. Слетел со ступеней так споро, что стража едва поспевала за ним. Длинный плащ развивался, хлопая от быстрого шага, едва не перешедшего в бег, а рабы и слуги, оказавшиеся на пути нового повелителя Хайрата, спешили уступить ему дорогу, убегая в сторону. Только Давлат ничего не видел. Он недоумевал, что же могло произойти такого, что змей вернулся один. А где же его люди, отправленные за принцессой? Где же головы тех, кто посмел помочь ей выбраться из темницы накануне казни?
Но двор оставался пустынным, за исключением Малаха, лежавшего на плитах и опустившего плоскую голову на широкое кольцо змеиного тела.
Мудрец остановился перед змеем и застыл, ожидая, пока Малах откроет глаза и увидит его. Давлат не стал ничего произносить вслух, лишь протянул сухую крепкую руку и положил ее на плоскую голову твари. Закрыл глаза и пробормотал непонятные слова таинства, услыхав которые его стража попятилась назад.
«Покажи мне все, что произошло!» — приказал старик и змей открыл для него свою память.
Картины, замелькавшие перед глазами Давлата, повергли его в ужас. Он видел, как змей напал на людей Инара, как растерзал их, порвал на части и сожрал то, что посчитал для себя достаточно аппетитным. Мудрец смог увидеть и то, что упустил сам Малах, как его лучший и преданнейший махариб Инар сумел избежать гибели и вскочив на коня, галопом отправился в сторону Хайрата, что означало лишь одно: вскоре воин прибудет в город…единственный выживший.
— Но почему? — разозлился Давлат и, не сдержавшись, собрал пальцы в кулак, ударил им по плоской голове чудовища.
Малах моргнул и приподнял голову явно недовольный подобным обращением. Удар не причинил ему боли, просто змей был удивлён, ведь раньше старый хозяин не позволял себе подобного обращения.
— Как ты посмел тронуть своих? — зашипел на него Давлат. — Как посмел ослушаться меня?
Змей открыл пасть и зашипел в ответ, вынудив мудреца попятиться назад.
— Что происходит? — искренне недоумевал старик. Он повернулся к своёй страже, коротко приказал, — привести сюда воительницу Сарнай и её рабыню Наиму!
Один из стражей поклонился и побежал прочь, выполнять поручение повелителя. Давлат задумчиво поскрёб подбородок с короткой седой бородкой. Не переставая хмурить густые брови, снова посмотрел на змея, затем поднял руки к небу и спокойной произнёс:
— Опусти голову, Малах и покажи мне то, что скрываешь!
Змей пасть закрыл и перестал шипеть, но головы не опустил, лишь встряхнул ею. Длинное тело, до сих пор лежавшее без движения, заходило волнами. Давлат неожиданно понял, что Малах собирается уползти прочь, намерен не подчиниться его слову.
Зло сверкнув глазами, старик принялся читать заклинание, призывая все силы, что были в его подчинении, тёмные, опасные. С такими силами нельзя шутить и любая ошибка может стоить жизни. Только Давлат был твёрдо уверен, что не ошибётся. Не в первый раз ему доводилось собирать все свою магию в кулак.
Мудрец начал догадываться, в чём причина неподчинения змея. Малах ведь всегда слушал его…раньше. И сейчас Давлату было просто необходимо узнать то, что скрыла от него память чудовища.
— Вернись! — зашептал он и от мёртвого языка, прозвучавшего в воздухе, стало холодно даже жарким днём. Стража опустилась на колени, закрывая голову руками. Людей охватил непонятный страх, ужас закрался в их сердца.
Змей застыл. Все его длинное мощное тело словно закаменело в мгновение. Давлат продолжал смотреть на Малаха и снова произнёс слова заклятья, протянул одну из рук к чудовищу, призывая его вернуться назад.
— Я хочу увидеть! — зашипел старик не хуже самого Малаха. — Я должен знать!
Наима тенью встала за его спиной, положила руку на плечо старого повелителя и он вздрогнул от прикосновения не рабыни, но равной себе по силе. Давлат услышал сбитое дыхание тех, кто пришёл с Наимой: его стражник и рыжеволосая воительница. Но пока Сарнай не нужна мудрецу.
— Твоя власть над ним ослабела! — прошептала Наима, глядя на чудовище, которое медленно повернуло плоскую голову и посмотрело на людей, стоявших позади него. Длинный хвост дёрнулся, подтягиваясь для замаха, и Давлат понял, что сейчас, возможно, Малах нанесёт удар. Отмахнётся от него, как от назойливой букашки.
— Отпусти его сейчас, ослабь узду! — продолжила старая ведьма. — Иначе он сейчас разорвёт с тобой все связи и уйдёт…
Мудрец замер, не решаясь послушать совет рабыни. Все его тело напряглось. Руки налились силой, но он не решался применить её к Малаху, а змей выжидал: массивный хвост застыл в замахе. Одно неверное движение и Давлат понимал, чудовище ударит своёго хозяина и пусть повелителю Хайрата удастся отразить нападение, но все увидят, что Малах вышел из подчинения, а этого старик допустить не мог. Слишком мало сидел на троне, чтобы позволить ему пошатнуться сейчас.
— Хорошо! — глядя на змея, старик плавно опустил руки. Змей, словно принимая уступку человека, опустил тяжёлый хвост, пополз вперёд, достиг полосы песка и нырнул в него, словно рыба в воду. Длинное тело ушло под землю, оставив на поверхности только осыпающуюся яму, глубокую, уходящую в темнеющую черноту. Давлат проследил взглядом за Малахом, пока тот не скрылся из виду, затем медленно повернулся к старой ведьме. Наима встретила его взгляд спокойно, с достоинством, несвойственным рабыне. Сарнай, завидев это, только брови приподняла в немом удивлении, почувствовав, как зачесались руки присадить старуху, указать ей место.
«Давлат выделяет её, — мелькнула мысль в голове воительницы, — потому и почувствовала она свою силу. Только обманчива подобная власть, ведь все равно, амулет у меня!» — женщина потянулась к своёй шее, безошибочно ухватила из связки нужный, сжала крепок, так, чтобы Наима опомнилась, вспомнила, кому принадлежит!
Ведьма действительно ощутила хозяйку. Все её нутро заболело, сдавило болью, и старуха повернула голову, встретившись взглядом с голубыми глазами Сарнай.
«Знай своё место, рабыня!» — словно говорил взгляд молодой предводительницы и Наима поклонилась, помедлив всего мгновение.
От внимания Давлата не ускользнуло такое общение между женщинами. Он посмотрел на Сарнай и хотел было что-то сказать, но вовремя вспомнил, кому обязан своёй жизнью и промолчал. Да и нужна ему ещё была рыжеволосая воительница. Пока нужна.
— Позволь мне поговорить с твоей рабыней наедине! — попросил Давлат, удивляясь своёй вежливости. Но Сарнай подобное обращение понравилось.
— Бери её, — снизошла женщина, а сама на Наиму покосилась, будто предупреждая о чем-то.
— Служи верно повелителю и сделай все, что он попросит! — сказала она вслух, а про себя подумала: «Но не вздумай идти против меня, иначе сама знаешь, что произойдёт!».
Ведьма прекрасно поняла выражение лица хозяйки, улыбнулась и поклонилась.
— Как прикажете, госпожа!
— Только верните мне её до заката! — попросила Сарнай. — Наима прекрасно массирует тело с маслами, а я сегодня хотела немного расслабиться.
Давлат снисходительно улыбнулся.
— Ты не доверяешь своёму повелителю? — произнёс как бы мирно, только внутри у Сарнай все похолодело и она поняла, что не стоило ей указывать старику, не потерпит он приказов и тона повелительного.
Воительница поспешила сгладить свою вину. Поклонилась низко, глянув исподлобья.
— Прости мне мою дерзость, повелитель Хайрата. Моя рабыня полностью к твоим услугам, насколько посчитаешь нужным её использовать!
Давлат кивнул и посмотрел на Наиму. Старая ведьма стояла, ожидая окончания разговора. Поняла, что воля Давлата оказалась сильнее злобы молодой хозяйки, порадовалась втайне, что хоть в малой степени осадил мудрец рыжеволосую бестию.
— Иди за мной! — велел ей старик и первым шагнул прочь со двора. Наима поспешила за ним, пристроившись за стражниками, едва поспевая за быстрыми шагами. Не удержавшись, бросила взгляд на Сарнай: воительница стояла, провожая взглядом свою собственность. Голубой взгляд её был холоднее льдов северного моря. Того самого, на берегах которого когда-то родилась женщина.
В покоях Давлата было прохладно и пустынно. Мудрец выгнал всех слуг, оставив только стражников у дверей, а сам опустился на подушки, указывая Наиме на низкий столик, на котором стоял холодный чай и сладости.
— Разлей по чашкам! — приказал мудрец и ведьма подчинилась. Осторожно опустилась на подушки напротив мужчины и взяла в руки пузатый чайник в высоким изогнутым носиком. Пиалу повелителя наполнила первой. Подала с поклоном, а затем вопросительно посмотрела на Давлата, спрашивая одними глазами, позволения налить и себе немного напитка. День выдался жаркий и ей нестерпимо хотелось пить.
Милостиво кивнув, мудрец даже позволил старухе сесть напротив. Наима послушно опустилась на подушки, поджала ноги и взяла в руки пиалу. Пригубила, улыбнувшись почти с искренней радостью.
— Расскажи мне, что знаешь о Малахе! — велел ей старик, едва Наима допила свой чай. Она взглянула на повелителя Хайрата и произнесла:
— Я хочу свободу.
— Что? — его брови взлетели вверх. О чём она сейчас говорит? Неужто торгуется, дочь проклятой тьмы? Неужели не может понять, что её жалкая жизнь в его руках, что по одному мановению его руки глупая голова старухи полетит с плеч, оборвав нить, соединяющую её с этим миром и никто его не сможет остановить, даже Сарнай, глупо считающая, что эта рабыня всецело принадлежит ей.
— Я устала быть рабыней. Я хочу уйти из этого города, хочу вернуться в свою деревню…
— Где никто тебя не ждёт! — закончил за неё старик.
— Какая разница? — она пожала плечами, позволив себе немного расслабиться, или сделав вид, что расслаблена.
— Я просто хочу уйти!
Давлат поднял руку, коснулся короткой бороды.
— Не тебе ставить мне условия, ведьма!
— Тогда не узнаешь о том, что хочешь! — ответила она.
— А тут ты сильно ошибаешься! — Давлат даже рассмеялся и взял свой чай. Сделал глоток, хитро поглядев на собеседницу, затем вытер рукавом губы.
— Я знаю твою тайну и знаю, как удерживает тебя рядом с собой предводительница Сарнай! — сказал он.
Наима поджала губы, и они превратились в тонкую горизонтальную полоску над её подбородком.
— Говори, ведьма, иначе я попрошу Сарнай присутствовать при нашем разговоре, хотя и не хотел прибегать к такому методу! — также устрашающе мягко продолжил мудрец. — А уж она заставит тебя все мне рассказать, так что давай по душам и наедине, без посторонних.
Наима кивнула соглашаясь.
— Раз так, — сказала, — будь по-твоёму!
Давлат снова взял в руку пиалу.
— Что ты знаешь об Малахе! — спросил он.
— Ты его хозяин, а мне задаёшь такие вопросы, повелитель!
— Я нашёл змея случайно, а знания помогли мне подчинить его своёй власти. Но ты, ведьма, дочь природы, знаешь намного больше, чем пытаешься показать, — старик вздохнул, — почему он сегодня ослушался? Это произошло впервые.
Ведьма улыбнулась.
— Все иногда бывает впервые! — ответила она.
— Расскажи, что знаешь! — повторился повелитель.
— Как прикажешь, — ведьма чуть наклонила голову, подчиняясь, а мысленно проклиная старика, который был в своёй силе слабее её. Если бы не власть амулета, связавшая Наиму по рукам и ногам. Если бы не её слабость теперь, перед чужой волей, её, которая была сильнее Давлата и Сарнай вместе взятых.
«Хочет узнать о Малахе, — подумала старуха, — хочет понять, причину по которой змей смог противостоять его власти, посмел ослушаться хозяина!» — неожиданно Наиме стало интересно, кем был тот бедняга, который жил в облике Малаха до своёй смерти, до того, как его место занял принц Шаккар.
«Глупый принц!» — вспомнив Шаккара, она едва сдержалась, чтобы не рассмеяться. Муж Сарнай всегда недолюбливал её, сам не мог понять причину, по которой ближайшая служанка и рабыня его первой жены, та, с которой воительница не расставалась, таская за собой и которая вызывала у него желание придушить её или отдать на растерзание цепным псам. А ведь правда была проста, как и всякая иная правда. Это зло бывает сложным, словно витиеватый рисунок вышивки женщин Хайрата, будто редкий узор на стенах дворца Роккара, воспоминания о котором жили в памяти ведьмы. А правда, она не всегда приятна и приемлема, оттого и более опасна.
— Малах нашёл свою повелительницу! — проговорила Наима и посмотрела пристально в глаза собеседника.
— Что? — лицо Давлата вытянулось. Совсем не таких слов он ожидал от ведьмы.
— Повелитель, сам того не понимая, ты совершил ошибку, когда выбрал заменой своёму прежнему змею принца Хайрата, — Наима положила руки на колени, продолжая говорить.
— Я вижу будущее. Так уж решили боги, наградив или, напротив, возможно, наказав меня такой способностью. Будущее своёй хозяйки и принцессы Майрам я увидела в тот самый день, когда Сарнай захотела услышать от меня предсказание, — она вспомнила тёмное пространство шатра, горящие глаза рыжеволосой воительницы и треск пламени, в танце которого мелькали картинки будущего. Тогда она не понимала ещё, что именно видит и совсем неправильно истолковала видение. Сейчас все предстало перед Наимой должным образом. Картинка, размытая и неясная в прошлом, стала яркой и чёткой.
Давлата не было на троне Хайрата.
— Две маленькие змейки сойдутся в поединке! — проговорила она, проваливаясь в пространство между мирами. Тот, который был и тот который будет.
Старый мудрец нахмурился и придвинулся ближе, наклонившись над столом. Посмотрел на ведьму: Наима запрокинула голову к потолку зала, глаза её прикрылись, а меж прикрытыми ресницами белели белки. Мужчина было двинул рукой, намереваясь тронуть ведьму за плечо, но затем отпрянул, усаживаясь на подушки и не смея даже вздохнуть. Он слушал слова Наимы.
— Змей сидит на троне! — говорила она, вцепившись пальцами в край низкого столика с такой силой, что костяшки пальцев стали белыми, а кожа натянулась и стала похожа на сухой пергамент.
— Перед ним в огне танцуют две змеи, — прошептала Наима. — Одна — светлая, вторая — яркая. В их руках оружие…не люди и не змеи, две половины единого целого, но должна остаться только одна и от той, что возьмёт верх будет зависеть какая судьба ждёт этот город. Стоять ли ему до скончания веков или рассыпаться пеплом!
— А я! — проговорил мудрец. — Ты видишь меня?
Наима вздрогнула и уронила голову на грудь, будто потеряв сознание. Давлат не смел притронуться к ней лишь ждал, пока старая женщина придёт в себя. Налил чай, чувствуя, как в груди с силой бьётся сердце. Давно уже он не испытывал таких эмоций.
Новый правитель Хайрата вспомнил, что такое страх, слушая болтовню ведьмы.
Она очнулась внезапно. Подняла голову и открыла глаза, ставшие прежними. Только нить слюны стекала по подбородку, но Наима вытерла рот рукавом и произнесла:
— Что произошло? — а голос спокойный, без малейшей паники и страха.
— Ты предрекала! — ответил Давлат. — Но не сказала того, что интересует меня: что произойдёт со мной?
Ему не терпелось услышать ответ и одновременно мудрец опасался того, что может сказать ему ведьма.
— Я не видела тебя! — ответила Наима просто.
Он нахмурился.
— На троне сидел змей, — пояснила она. — Я полагаю, это Малах, или Шаккар, называй, как тебе будет удобнее. Вывод сделай сам, ты же мудрец!
Давлат стал ещё мрачнее.
— Нет! — только и проговорил он после недолгого молчания.
— В той, прошлой жизни, где я была молода и свободна, я слышала о Малахе, — Наима подняла руки и взяла чайник, налила повелителю чай и снова села, положив руки на прежнее место, как и положено хорошей рабыне. Где-то за окнами затрещал пальмовыми листьями ветер. Загомонили слуги, зажурчал фонтан, мир словно ожил, проснулся ото сна.
— Говорят, что Малах потомок бога, того самого, которому поклоняешься ты и этот народ, — ведьма прищурила глаза, — в моей деревне жила легенда о том, что когда-нибудь Малах станет тем, кого отождествляет, но для этого он должен найти ту, которая разбудит его душу.
— Что это означает? — спросил старик, хотя уже догадывался о том, что услышит в ответ. Знала его мысли и Наима, но все равно проговорила:
— Майрам надо найти. Найдёшь её — получишь полную власть над змеем. Но не убивай ни в коем случае, иначе на тебя обрушится гнев бога.
— Я и так хотел вернуть её живой!
— Ты правильно рассуждаешь и мудро!
Наима поймала взгляд мудреца и снова улыбнулась.
— Вот видишь, как мало я знаю, повелитель Хайрата! — произнесла. — Не надо просить мою госпожу воздействовать на меня с помощью амулета. Я рассказала все, что ты хотел услышать. Змей нашёл свою хозяйку, он скоро поймёт, что его больше не держит твоя сила, что он сам — сила, и к этому моменту тебе следует найти его жену. Принц Шаккар может вернуться к своёму прежнему облику с её помощью и тогда произойдёт непоправимое. Твоя власть потерпит поражение, но… — она вскинула руку.
— Что? — жадно спросил Давлат.
— Я знаю, кто может помочь. Этот человек спас принцессу. Я видела его, когда служила ей и теперь точно знаю, каким образом Майрам удалось выжить после яда, данного мной по приказу Сарнай, — женщина вздохнула: — Этот яд должен был убить Майрам и её дитя. Она не могла выжить, и никто не мог помочь ей, кроме…
Она назвала имя и Давлат сжал губы.
— Моя повелительница Сарнай, — намекнула Наима, — я знаю, какая роль отведена ей в этой истории, — и еще тише, почти зашептав, — теперь знаю!
Мы покинули оазис, когда солнце опустилось, утонув в море песка. Когда темнота рассыпала звёзды на покрывале неба и прохлада, о которой можно было лишь мечтать жарким днём, поползла над пустыней, заставляя меня вздрагивать от холода.
«Ничего, — подумала я, — скоро мы пойдём, тогда и согреемся!».
Собирались молча, прихватив вещи Исхана, решив ничего не оставлять, ведь неизвестно, что может понадобиться в пути. Пески коварны, и кто знает, где мы найдём своё прибежище, когда ночь подойдёт к концу. Аббас эти места знал, но не так хорошо, как хотелось бы.
«Мы редко ходили этим путём! — сказал он, собираясь и засыпая костёр песком. — Слишком мало воды на протяжении всей дороги, а сама понимаешь, без воды долго здесь не протянуть!».
Я понимала, только знала еще и то, что мне нужно идти. Мы и так потеряли слишком много времени, и жрец мог уйти далеко.
«Бросил нас, завидев змея! — подумала я. — Из-за своёго страха отказался от тех планов, которые строил в отношении меня!», — я прекрасно понимала, что Исхан помогает нам не по доброте душевной. Сердце Малаха…
«Нет, поправила я себя, — не Малаха, а Шаккара. Твоего мужа и господина!» — не зря он просил меня достать ему сердце, как плату за спасение. Только для меня цена оказалась слишком высока. Я потеряла своёго ребёнка, думала, что потеряла мужа, а теперь, получается, связанная клятвой должна была своими руками убить того, ради кого бьётся моё сердце. Ради кого я продолжаю жить!
Уходили быстро, набрав воды столько, сколько могли позволить сделанные из тыкв сосуды. Когда же за спиной остался гостеприимный оазис, Аббас заговорил.
— Я думаю, этот змей, Малах, — начал он, — имеет дар воздействия на людей!
— Что? — я сперва не поняла смысла его фразы.
— Кто знает, не Давлат ли навеял тебе мысли о том, что ты видишь Шаккара? — продолжил воин.
— Это бред! — я посмотрела на своёго спутника. — Ты не можешь так говорить, не зная. Я видела его так близко, как сейчас вижу тебя! — схватила за руку мужчину и сжала пальцы, ощущая тепло его кожи.
— Я трогала его и чувствовала под своёй ладонью его тело и говорила с ним! — добавила я с долей ярости.
Аббас не верил. Не хотел или не мог? Его слова имели смысл, и он имел право рассуждать именно так, но я-то видела своёго мужа, я знала, что это он и никто другой.
— Я вижу, ты попала под чары Малаха, — сказал мужчина. — Подожди. Найдём Исхана и уж я заставлю его говорить. Думаю, этот хитрый человек знает намного больше, чем хочет показать.
— И он не зря убежал, — кивнула, отпуская руку воина.
На какое-то время мы оба успокоились, решив не тратить время на бессмысленные споры, оставшись при своём мнении. Сейчас первой целью было догнать Исхана, а там уже есть шанс, что многое прояснится. Только вот как его искать, если вокруг только горы песка и ни единой возможности разглядеть следы беглеца? Я не знала и доверяла Аббасу, а он вел меня вперёд с какой-то спокойной уверенностью, которую я пока не разделяла. Хотя, что я могла знать о местах, окружавших Хайрат? Ведь я не покидала пределы города, не видела ничего, кроме его садов и шапок домов из дворца. Впрочем, в Роккаре я тоже жила птицей в клетке и мир для меня заключался в женской половине родного дома, пусть и большого. Только теперь я поняла, что вокруг меня слишком много пространства, что есть другие города, где, возможно, мне хотелось бы побывать.
«Верну Шаккару прежний облик и непременно побываем!» — сказала я себе, шагая вперёд, чувствуя, как осыпаются пески, как воздух приятно холодит кожу.
— Нам стоит спешить, — сказал Аббас, спустя некоторое время, пока мы шли молча. — Кто знает, как далеко он мог уйти налегке.
— У него нет воды! — напомнила я.
— Знаю! — кивнул мой спутник. — А потому надеюсь перехватить жреца у ближайшего оазиса. Он пережил сутки без воды под палящим солнцем. Оно должно было измотать его, так что сейчас наш Исхан плетётся с одной лишь мыслью о воде и отдыхе!
— А далеко до оазиса? — уточнила тихо.
— Если память меня не подводит, два дня пути, от силы три… Но у нас, в отличие от Исхана, есть вода, значит, мы должны спешить…
Промолчала, соглашаясь.
Впереди лежала пустыня, которой, казалось, не было начала и конца. Я не понимала, как ориентируется здесь Аббас, но оставалось лишь надеяться на то, что сын степей, воин Хайрата не подведёт и не собьётся с дороги. Мне же оставалось лишь следовать за своим спутником и надеяться, что нам удастся все, что задумано.
Страшный оазис, поглощённый бурей, остался позади, как и смрад гниющих тел. Постепенно воздух стал заметно чище и светлее, но Тахире казалось, что этим запахом разложения пропиталась даже её кожа. Она дышала, а к горлу то и дело подступал противный ком. И один раз она все же опозорилась, когда поутру, едва покинув очередную стоянку, резко остановила лошадь не в силах совладать с мучившей её тошнотой и упав на колени, выплеснула из себя завтрак, ощущая стыд и отчаяние оттого, что муж и его люди видели этот позор.
Акрам оказался рядом, слетев со своёго жеребца и подхватив принцессу, убрав её волосы и дожидаясь, пока желудок девушки не успокоится. Затем кто-то из воинов сунул ему в руку воду и Тахира с благодарностью приняла спасительную жидкость. Прополоскала рот и умылась, после чего сделала пару глотков и вернула сосуд.
— Этот запах! — проговорила она, вставая на ноги и все ещё чувствуя руки мужа на своёй талии. — Он преследует меня. Я не знаю, что происходит!
В глазах Акрама была лишь тревога и страх за любимую женщину, а воины смотрели на происходящее без ожидаемой брезгливости. То ли понимали, что переживает принцесса Хайрата, увидевшая поле боя, на котором полегли её люди, те, с которыми она когда-то и сама участвовала в сражениях. А может просто жалели девушку, только вот жалости Тахира не принимала.
— Успокойся! — сказал принц. — Если хочешь, вернёмся в оазис…
— Нет! — отчаянно произнесла Тахира. Ещё не хватало, чтобы из-за её слабости пришлось пойти на подобное. Она слишком дочь своёго отца и сестра своёго брата, чтобы позволить себе расслабиться, а другим — опекать себя.
— Мы едем! — решительно сказала девушка и вырвалась из рук мужа. В седло взлетела, заливаясь непривычной краской стыда, но при этом не отводила глаз, имея мужество смотреть на мужчин, её окружавших. Ударила пятками в бока своёго коня, сорвавшись в галоп так, что песок полетел из-под копыт. Но уже позже, устыдившись своёй горячности, придержала встревоженного скакуна, наклонившись, потрепала шелковистую гриву, дожидаясь, пока её нагонят остальные.
Взгляд мужа встретила с уже привычным спокойствием и поехала рядом, глядя на тяжёлые холмы песков, в солнечном свете похожие на россыпи золота.
Ехали долго под палящим солнцем, наблюдая неизменно прекрасный пейзаж. Тахира чувствовала, как время от времени на неё накатывает неприемлемая слабость.
«Наверно, последствия сражения со львами!» — думала она. Только раны заживали быстро и больше не грозились открыться, покрывшись новой, розовой кожей. Принцесса знала, что будут шрамы, не хотела их, но и не особо расстраивалась, понимая, что иначе уже никак. В войске сперва отца, а после и брата, всегда был тот, кто умел зашивать подобные разрывы на коже, чтобы после ничего не оставалось, разве что, только тонкая, будто волосок, белесая ниточка.
Пустыня тянулась нескончаемо долго. Скоро глаза стали уставать от желтизны, а тело ломило, но Тахира молчала. Лишь изредка прикладывалась губами к воде, божественно вкусной и ценившейся в подобной местности на вес золота.
«Кто мы без даров природы? — думала принцесса, пытаясь отвлечь себя от мыслей о доме. — Ничто без воды и еды, которую она даёт нам!» — раньше подобное мало интересовало Тахиру и она догадывалась, что обучение разным наукам во дворце Роккара, оставило свой, неизгладимый след в её душе. Она стала мыслить немного иначе, при этом оставаясь все той же варварской принцессой, как называли её за глаза придворные Борхана.
— Как ты? — Акрам, ехавший рядом, почти стремя в стремя, за исключением тех редких моментов, когда поднимались на очередной бархан, посмотрел на жену. Его внимание было приятно и, в то же время, задело гордую красавицу. Дитя степей и пустыни, она сейчас была чужой в своёй слабости для самой себя. Но девушка ответила:
— Жарко!
Солнце действительно палило нещадно, и принц Роккара скомандовал сделать короткий привал, чтобы могли отдохнуть и кони, и всадники. Выпив воды, напоив лошадей и наспех перекусив, путники продолжили свой путь и так продолжалось почти до самого заката. И на смену жаркому дню пришла ночь: холодная, тёмная. Звёзды равнодушно взирали на людей с недосягаемой высоты, мигали вспышками…
И снова рассвет и снова в путь. А в конце следующего дня, на горизонте в качающемся мареве жаркого воздуха, проступили бледные очертания ещё одного оазиса.
Почуяв воду и понимая, что скоро долгожданный отдых, сами кони побежали быстрее. Уже скоро маленький отряд принца Акрама располагался среди зелёных пальм в спасительной тени у озера, отражавшего синее небо и оттого, несмотря на свои небольшие размеры, казавшегося бездонным.
Быстро разбили лагерь, сперва напившись и напоив лошадей, а уж после развели огонь, приготовившись к ночному холоду.
Весело трещало пламя и Тахира поймала себя на том, что задремала, уронив голову на плечо мужа, а тот сидит не шелохнувшись, оберегая сон принцессы. Остальные молча доедают нехитрый ужин, запивая свежей сладкой водой. Пофыркивают кони, обмахиваясь хвостами, и вокруг царит непривычное умиротворение, какого девушка уже давно не испытывала. Словно бы вот, она, её судьба рядом. С этим мужчиной, чьё плечо так крепко и надёжно, с его верными воинами, не бросившими своёго предводителя в трудную минуту, а ведь могли уйти, как остальные — Акрам дал им такое право решать самим какой путь выбрать для себя.
И ведь выбрали!
Неожиданно она услышала, как заволновались кони. Тахира моргнула, прогоняя остатки дремы и села ровно, оторвавшись от плеча мужа, огляделась и поняла, что и сам принц, и его воины уже заметили неладное. Короткие мгновения спокойствия были нарушены и люди встали, схватившись за оружие. Конечно, это могли быть как путники, забредшие в оазис, так и…кто? Враги? Но откуда? Разве что, те, кто напал на Хайрат?
Мысли закружились в голове принцессы, пока её пальцы сжимали рукоять меча. Она всматривалась в темноту, уже отчётливо расслышав шорох на песке, словно кто-то необратимо приближался к лагерю. Тахире неожиданно стало страшно, хотя она не отвела взгляда, пытаясь разглядеть того, кто двигался в темноте. Ей показалось, что на какое-то время даже звезды перестали светить привычно ярко, или она слишком долго смотрела на пламя костра, лишившее её глаз зоркости.
Пустыня дыхнула смрадом. Почти таким же, каким был пропитан воздух возле поля боя, где продолжали гнить под толщей песков погибшие люди. Тахира снова ощутила тошноту и лишь сжала зубы, сдерживаясь, а затем все прошло: исчезла вонь и воздух снова наполнился приятной прохладой. Ещё сильнее затрещал огонь, а на песок оазиса ступила высокая фигура в потрепанных одеждах.
Это был мужчина. Старый или молодой, не понять. В свете огня его кожа оказалась изуродована ожогами, глаза лихорадочно блестели, а губы, потрескавшиеся до крови, с запёкшейся кровью, были сухи и бескровны.
— Пить! — только и проговорил человек, а затем повалился лицом вперёд.
По знаку Акрама, воины отложили оружие, вернули в ножны. Двое бросились поднимать мужчину, перевернули его на спину, вытерли лицо от налипшего песка. Кто-то поднёс чашку и полил на губы незнакомца воду. Тот сперва фыркнул и широко открыл воспалённые глаза, затем сел и вырвав чашку, принялся жадно пить.
— Кто ты? — спросил принц, встав над измученным человеком. — Откуда пришёл и почему один, без лошади и пешком?
Принц говорил, а Тахира внимательно смотрела на человека, только теперь сообразив, что уже где-то видела его. Уверенность крепла в ней с каждым мгновением, пока она осматривала одежду мужчины и его лицо, изуродованное дыханием пустыни.
«Я его знаю!» — мелькнула мысль и прежде чем принцесса успела что-то решить, губы произнесли: — Исхан!
Мужчина вздрогнул. Медленно повернул голову на голос, опустив чашку и увидел принцессу. Выражение его лица изменилось: теперь по нему невозможно было прочитать эмоции, а сам жрец неуклюже поднялся, сперва на колени, затем, упираясь ладонями на песок, встал на ноги, поднял голову и распрямился, больше не напоминая тог обездоленное и жалкое существо, каким показался на первый взгляд.
— Принцесса? — в голосе, слабом и сиплом, прозвучала доля удивления, после чего мужчина поспешно поклонился, так низко, как только ему позволило уставшее обезвоженное тело.
— Дайте ему еще воды! — приказал Акрам, а сам переводил взгляд с жены на незнакомца, который оказался «знакомцем» для его Тахиры.
— Ты его знаешь? — спросил спокойно.
— Знаю, — девушка кивнула, — это жрец по имени Исхан, — и добавила дрогнувшим голосом, — он из Хайрата!
Акрам посмотрел на чужака, чуть сдвинул брови.
— Откуда ты здесь? Как оказался так далеко от дома?
Исхан чуть поклонился Акраму, поспешил ответить, глядя, как ему несут очередную порцию воды.
— Позвольте мне сперва немного прийти в себя, а уж после расскажу все, что знаю! — попросил он тихо.
Акрам кивнул, а Тахира едва сдержалась, чтобы не приказать ему говорить немедленно!
Сердце девушки сжалось от предчувствия беды. Исхана она знала не так хорошо, ведь отец давно не приглашал жреца во дворец и не жаловал его, хотя продолжал поклоняться Великому Змею, как и весь достойный народ Хайрата. Но делал это как-то по-особенному: прекратил человеческие жертвы, заменив людей на животных, а жрец, как помнила принцесса, выказывал своё недовольство подобными подношениями своёму богу.
«Нельзя менять обычаи», — вспомнила Тахира его слова. Давно это было. Она тогда сама еще едва вступила в подростковый возраст и была немного нескладной девчушкой, с длинными руками и ногами, худая и высокая. В тот день она оказалась у отца, присутствовала на приёме приехавших господ, подносивших дары Вазиру. Жрец тогда еще присутствовал в свите повелителя Хайрата и высказал своё мнение при собравшихся, совершив ошибку. Вазир не любил, когда его мнение подвергалось сомнениям.
«Нарушение обычаев может повлечь за собой беды и несчастья для нашего народа! — неустанно твердил жрец, сверкая золотом глаз. Высокий, моложавый, с тайной во взоре и длинных одеждах, которые, будто балахон скрывали его тело. — Что для тебя, повелитель, жизнь одного из рабов? Она ничтожна. Ради блага, которое получит наш город, ради благодарности змея, который хранит нас?».
Принцесса тогда подумала, что, возможно, выскажись Исхан не прилюдно, а наедине с Вазиром, то, возможно, отец и послушал бы слова жреца, а так…
«Исхан совершил ошибку!» — еще тогда поняла принцесса. Но сейчас, глядя на него, измождённого, покрытого ожогами и язвочками, «поцелованного» пустыней, она думала, а не оказались ли слова последователя Великого змея истиной, ведь беда пришла в Хайрат и пусть она пока не знает о том, что произошло в действительности, но оставив за спиной страшное место битвы, усыпанное телами своих сородичей, уснувших вечным сном под одеялом из песков, но понимала: хорошего ждать не стоит.
Исхана тем временем проводили к огню, усадили ближе к плясавшему пламени. Сам он едва мог передвигать ноги и было удивительно, как только жрец смог добраться до оазиса. Акрам сел рядом с жрецом, но пока не задавал ему вопросов, выжидая, а кто-то из его людей дал мужчине мазь от ожогов и Исхан принялся наносить его на те участки кожи, которые не были спрятаны от беспощадного солнца.
Тахира стояла позади, смотрела на нежданного гостя и ощущала волнение, понимая, что скоро узнает все новости, только отчего-то это пугало её до дрожи в руках, до холода, разлившегося в теле. Муж оглянулся на неё и произнёс:
— Иди к огню. Холодно!
Она и сама понимала, что холодно, но страшилась оказаться рядом с Исханом. Она боялась не его, а тех вестей, что принёс с собой страшный жрец. А еще понимала, что её отец не напрасно недолюбливал Исхана, и пусть он не говорил ей об истинных причинах такого отношения, но вряд ли они родились на пустом месте.
«А значит, мне стоит опасаться ему и не доверять целиком и полностью!» — сказала себе принцесса. К огню все же подошла, но опустилась напротив жреца, впившись взглядом в его глаза.
Исхан сидел, уронив руки меж приподнятых колен. Во всём его облике ощущалась усталость. Еду, которую принёс ему Садык, он ел медленно, но по трясущимся рукам было заметно, что мужчине приходится сдерживать себя, чтобы не съесть все сразу и целиком, а после даже недолгого голодания, это могло плохо отразиться на его самочувствии.
— Когда будешь готов, расскажешь нам все, что знаешь! — велел Акрам.
Жрец молча жевал, но на приказ принца заметно кивнул, а проглотив пищу, произнёс:
— Конечно, господин!
Ел он непозволительно долго. Может быть, ему было тяжело глотать, или что-то болело, только Тахира с нетерпением ждала, когда же Исхан соизволит утолить ее интерес. А когда он, наконец, закончил с едой и вытер губы, поблагодарив сипло Садыка, Акрам произнёс то, что давно вертелось на языке у его жены:
— Рассказывай! — коротко и ясно. Тахира даже подалась вперёд, жадно вслушиваясь в пока ещё молчание мужчины в пыльных одеждах.
Жрец поднял голову и посмотрел прямо на неё: пристально и вдумчиво. Золотые глаза вдруг вспыхнули и на мгновение принцессе стало страшно. Только после она поняла, что это отразилось пламя в его взгляде.
— Вам не стоит возвращаться! — говорил мужчина с трудом. — Хайрат во власти врага. Вазир повержен, Шаккар убит…
Сердце принцессы оборвалось. Она резко вскочила на ноги.
— Ты лжёшь, старик! — вырвалось невольно.
Акрам в миг оказался рядом. Обнял за плечи, пытаясь успокоить жену, усадил на шкуру, прижал к себе, поделившись своёй силой и уверенностью.
— Не лгу, принцесса Тахира!
Он узнал её сразу. Теперь девушка поняла это.
— Мой брат не мог умереть!
— И все же… — жрец вздохнул. — Когда вражеские силы двинулись на Хайрат принц Шаккар собрал все своё войско и двинулся ему навстречу, оставив за спиной город и его жителей. Повелитель Вазир общался с сыном, посылая ястребов. Я не знаю, что они за послания они присылали друг другу, но почти каждый день видел, как ястреб прилетает в самую высокую башню дворца и как улетает другой.
Тахира сжалась, слушая. Сердце её бешено колотилось в груди и боль растекалась по венам с горячей кровью. Так больно ей не было никогда. А Исхан продолжал свой страшный короткий рассказ:
— А после всё прекратилось. Перестали прилетать птицы, последняя принесла плохие вести: принц Шаккар вступил в сражение с тем, кого опасался повелитель Хайрата…
— Давлат! — догадалась Тахира и Исхан кивнул.
— Ваша правда, принцесса!
Акрам посмотрел на жену. Имя — Давлат ему ничего не говорило, а вот принцесса, в его понимании, знала что-то такое, что хотел бы понять и он сам. Что ещё за Давлат?
— Старый мудрец помимо огромного войска, привёл с собой страшную тварь, которую раздобыл где-то в тех краях, где пропадал все время, — Исхан развёл руками, показывая чудовище, — это змей, имя которому Малах. В старых легендах он упоминается, как олицетворение Великого Змея на нашей земле, только это совсем не так. Малах огромен и силен, это страшный монстр с длинным телом, покрытым шипами, с головой размером с дом и он подчиняется своёму хозяину — мудрецу Давлату. Один только вид змея, как я предполагаю, мог нанести сокрушительный удар по войску принца Шаккара, ведь кто посмеет поднять руку против своёго бога?
Неожиданно для себя Тахира смогла успокоиться. Она даже отпустила руку мужа, и села прямо, продолжая глядеть на рассказчика. В её глазах вспыхнула решительность и страх отступил прочь.
— Я не знаю, как прошёл бой, но догадываюсь, что никто не смог выжить, — рассказывал Исхан, снова опустив руки. — Вернулась только одна Сарнай. Повелительница смогла приехать незадолго до появления врага и предупредить защитников города и Вазира о произошедшем…
— Сарнай? — вырвалось у Тахиры и тут же множество подозрений нахлынули на неё. Никогда не доверяла принцесса рыжей девке. Всегда поражалась, что только нашёл в ней брат? Не иначе как, приворожила его. И путь красоты воительница была несравненной, только холодна в чувствах и жадна до страсти, как пустынная кошка во время течки. Что-то внутри Тахиры подсказало ей, что неспроста в живых осталась только рыжая дрянь. Да и было ли подобное возможным, чтобы из многотысячного войска смогла уцелеть только первая жена?
— Она и рассказала повелителю Вазиру о гибели принца Шаккара, — добавил жрец и ещё чуть тише, — именно змей убил принца!
Тахира сжала губы.
— Думаю, по приказу Давлата, — проговорил Исхан, — а ведь мудрец мог бы и сохранить жизнь наследника Хайрата. И, скорее всего, Вазир сам открыл бы проход в город в обмен на жизнь своёго последнего сына! — предположил он.
«Не открыл бы!» — подумала Тахира и вдруг вспомнила о Майрам, о той хрупкой девочке, что стала женой её брата. Какая постигла судьба сестру Акрама? Что случилось с ней, после всего произошедшего? Расскажет ли Исхан, да и знает ли он хоть что-то ещё?
— Что же произошло дальше? — спросил требовательно её муж. Тахира покосилась на него: лицо каменное, словно он и сам сейчас подумал о судьбе своёй сестры. Разделила ли она участь своёго мужа, после того, как враг вошёл в город и как им удалось пробиться через защитников, ведь единственный проход в Хайрат узок и удобен для тех, кто встанет между пустыней и долиной?
— Я многого не знаю, — жрец смотрел пристально в её глаза, пытаясь доказать таким образом, что не лжёт. — Махариб Аббас выжил после взятия города. Думаю, воительница Сарнай сделала так, чтобы защитники пали. Воинство Давлата лавиной хлынуло в Хайрат. Дворец был взят без боя, а повелителя Вазира заточили в самой высокой башне…
— Он жив? — Тахира ощутила, как с силой забилось её сердце. Слабая надежда трепыхнулась пойманной птицей, которая будто пыталась расправить крылья и взлететь.
— Не знаю! — вздохнул Исхан. — Добраться до него не было возможности. Я бежал вместе с воином Аббасом и нам удалось вызволить из темницы принцессу Майрам!
— Темницы? — удивилась Тахира. — Кто запер её? Она же слабая нежная девочка. Откуда такой страх перед Майрам или… — помедлила, прежде чем добавить, — или это происки Сарнай?
— О! — протянул жрец и глаза его хитро сверкнули. — Вы не знаете самого главного.
— Чего же? — услышав имя сестры, не удержался принц Акрам.
— Она сильно изменилась, — признался жрец. — Я полагаю, что воительница Сарнай, отправляясь на битву с принцем Шаккаром, дала приказ одной из служанок принцессы Майрам, чтобы она убрала девушку с дороги воительницы.
Тахира стиснула зубы.
— Ведь принцесса носила наследника! — подтвердил догадку, мелькнувшую в голове Тахиры жрец.
— Сука! — вырвалось у неё и Акрам удивлённо воззрился на жену. Не ожидал от нее подобного, но смолчал, понимая, что и сам мысленно назвал первую жену Шаккара подобным эпитетом. Иного она и не заслужила.
— Я ещё доберусь до неё! — проговорила Тахира.
— Принцесса, как думаю, вы уже успели понять, потеряла ребёнка и едва не умерла сама. Я был тем, кто вернул её к жизни, только после Майрам изменилась.
«Не удивительно!» — подумала принцесса.
— Если бы вы могли увидеть её сейчас, то не узнали! — подытожил жрец.
Принцесса варваров заметила, как взлетели в удивлении брови Акрама. Он явно не был готов услышать подобное о своёй сестре, которую помнил нежным и хрупким цветом, выращенным за стенами сераля и способную только к танцам и ублажению будущего мужа, хотя и здесь не считал ее достаточно опытной ведь мать совсем не рассказывала Майрам о другой стороне супружеской жизни, оберегая девушку. А сейчас какой-то незнакомец говорит ему, что сестра изменилась. Стала ли она такой как Тахира? Вряд ли. Для подобных изменений должно было пройти много времени…слишком много, месяцы и годы.
— Мне пришлось прибегнуть к таинству Великого Змея, чтобы помочь умирающей Майрам справиться с ядом, которым отравила её Наима!
— Наима! — повторила Тахира зло. В памяти возник образ старухи, что тенью следовала за своёй хозяйкой. Девушке стало интересно, как ухитрилась внедрить свою ведьму в ряды служанок к принцессе рыжая бестия, хотя, чуть поразмыслив, Тахира поняла, что сделать это не составило труда, ведь Майрам была слишком наивна и добра. Сарнай могла сыграть на её доброте и, видимо, сделала это. Так или иначе, прошлого не вернуть, только в списке тех, с кем надеялась расправиться варварская принцесса, добавилось еще одно имя.
— Где сейчас Аббас и Майрам? — пытаясь не думать о Шаккаре и отце, которого, возможно, уже тоже нет в живых, Тахира отвлекалась, расспрашивая жреца.
— Мы бежали вместе, через тайный проход в горах! — продолжил свой рассказ Исхан. — Я хотел увести принцессу и менсувара принца Шаккара в безопасное место, но Давлат отправил по нашему следу своёго змея и два дня назад он напал на нас на стоянке в лагере.
— Они живы? — голос Тахиры дрогнул.
— Не думаю.
— А ты? — нахмурилась девушка. — Как тебе удалось уйти от змея? Или ты убил его?
— Это невозможно! — покачал головой Исхан, только при этом не спешил делиться своими знаниями о том, что знал про Малаха. «Не время ещё», — думал он.
— Я убежал! — ответил честно.
— Бросил своих друзей! — вскрикнула Тахира и резко встала, а жрец пригнулся, будто ожидая удара. Заговорил быстро, сбиваясь в каждом слове.
— Вы не понимаете, с кем имеете дело! — сказал он. — Малах не просто змей. Это огромная тварь необычайной силы. Его не убить просто так.
— Я бы никогда не оставила своих друзей! — выкрикнула принцесса. — Ты трус!
Исхан опустил голову ещё ниже, так, чтобы никто не смог заметить усмешку, мелькнувшую в его глазах. В голосе же его, непривычно раболепно, прозвучал страх:
— Я не мог иначе. Я знал, что Малаха не убить и Аббас знал это, как и принцесса Майрам.
— Но они, в отличие от тебя, не бежали, — Тахира даже вскинула голову. Её глаза сверкали и даже тошнота отступила прочь от яростных эмоций, захлестнувших девушку.
— Я не вижу доблести в бессмысленной смерти, принцесса! — пробормотал жрец.
Тахира усмехнулась, думая о том, что подобное высказывание не оправдывает трусость, но промолчала. За принцессу спросил её муж:
— Ты думаешь, что они погибли?
Тахире показалось, что в голосе принца прозвучали печальные нотки и она поняла, что раньше не замечала, чтобы Акрам открыто переживал за сестру. Он редко упоминал её, стараясь обходить тему брака Майрам. Считалось, что отданная в чужой род, в другую семью девушка, становится частью этой семьи, а потому Тахира не удивлялась подобному отношению Акрама. Впрочем, родители второй жены Шаккара тоже не особо печалились и скучали по дочери, хотя повелительница Ширин иногда и заговаривала с невесткой о своёй Майрам.
Слова Исхана прервали ход мыслей Тахиры.
— Да! — прозвучало спокойно и почти уверенно.
— Нам стоит пойти и найти их…или останки! — быстро произнесла принцесса.
— Нельзя! — вскричал жрец и даже вскочил на ноги, только тут же сел на место, морщась от судороги в конечностях.
— Нельзя! — пробормотал уже тихо. — Я же говорю, вы не понимаете, что это за тварь. Малах убьёт всех вас с лёгкостью, с какой помог уничтожить огромное войско принца Шаккара.
— Тогда что нам делать? — спросил Акрам. — Что ты можешь посоветовать?
Тахира бросила взгляд на мужа, и он встретил его со спокойным выражением на красивом, усталом лице. Она хотела было что-то сказать, но заметив отрицание в его глазах, закрыла рот, не проговорив ни звука, не потому, что ей не было что сказать, нет. Тахира не решилась спорить с мужем при его людях, памятуя законы, которых придерживались мужчины Роккара. Они поговорят после, когда останутся наедине…насколько это может быть возможно в границах оазиса.
— Есть одно место! — сказал шёпотом Исхан. — Я направляюсь туда и вас приглашаю последовать за мной. Место, где существует сила, с помощью которой можно победить и Малаха и Давлата!
Принцессе не понравилось, как сверкнули при этих словах золотые глаза жреца. Сверкнули так, будто он задумал что-то недоброе.
— Я хочу, чтобы вы пошли вместе со мной! — он перевёл взгляд с принца на девушку, распрямился, став более похожим на того, прежнего жреца, которого она иногда наблюдала на ступенях перед храмом.
— Что ты задумал? — спросила Тахира подозрительно.
— Хочу вернуться в свой храм в Хайрате, — ответил он. — Но не сделаю это, пока трон занимает Давлат!
— Чем он может тебе помешать? — удивилась принцесса. — Мне казалось, что вы оба верите в одно и то же: в Великого Змея и наш народ, — она могла бы добавить к своим словам, еще и то, что оба, и мудрец, и жрец, признают волю бога через страдания жертв на алтаре, через кровь и бесполезные жертвы во имя своёго Бога. Вера самой Тахиры отличалась от веры Исхана. Вазир иначе преподносил дочери и сыну законы Змея.
— Я думаю, что Давлат захочет использовать меня в своих целях, — признался жрец. — Тем более он теперь силен, как никогда…
— И куда же ты нас хочешь отвести? — спросил Акрам.
Исхан улыбнулся. Сухие губы потрескались и на тонкой белой коже выступили капельки крови.
— Если пойдёте со мной, не пожалеете! — заявил он. — У вас всё равно нет иного пути: вернутся в Роккар или отправиться со мной. Путь в Хайрат заказан. Малах не пропустит вас к городу, убьёт всех до одного, — он обвёл взглядом Акрама и его малочисленный отряд. — Для него это не составит труда. А я могу помочь вам найти способ отомстить за свой поверженный народ…
Тахира вцепилась в руку мужа. Она понимала, чувствовала, что доверять Исхану не стоит, но в то же время, чутье подсказывало ей и то, что жрец рассказал правду. И про брата, погибшего от змея, и про Малаха, огромного и пугающего даже в воображении девушки, и про город, оказавшийся во власти злого мудреца, которого опасался даже её отец.
«Но вдруг Вазир еще жив и Майрам с Аббасом ждут помощи? — подумала она. — Что, если они ранены и находятся там, в паре дней пути, брошенные трусливым Исханом».
Акрам решил за обоих. Чуть сжал ладонь жены и посмотрел на жреца.
— Хорошо! — сказал он. — Мы пойдём с тобой, человек, но, если ты нас обманешь или попытаешься использовать в своих целях… — глаза принца мрачно сверкнули. — Берегись! — добавил он тихо.
Исхан улыбнулся и вытер кровь с губ рукавом пыльного одеяния.
— Не обману, принц! — только и пообещал он, а Тахира отчего-то сильнее вцепилась в руку мужа, сама не понимая, почему ей показалось, что сейчас они совершают ошибку?