Глава 7

Прошла целая неделя с того дня, как я стала женой Руслана Ахмедханова, а он так ни разу и не прикоснулся ко мне. Даже случайно. Даже когда мы передаем друг другу тарелки за столом или когда он берет Аишу у меня из рук. Сижу в саду, качаю девочку на качелях и снова и снова думаю об этом. Что со мной не так? Неужели я настолько непривлекательна? Или дело в другом? – Еще, еще! – смеется Аиша, протягивая ко мне ручки, когда качели замедляются. – Конечно, солнышко, – улыбаюсь ей, снова толкая качели. Эта малышка – единственная радость в моей новой жизни. За неделю она стала мне родной, как младшие братья дома. Аиша тянется ко мне, называет мамой, засыпает только под мою колыбельную. С каждым днем она все больше доверяет мне, а я все больше люблю ее. Но все остальное… Все остальное в моей жизни окутано туманом непонимания и обиды. Три дня назад меня без предупреждения посадили в машину и отвезли к врачу. К гинекологу. Я сидела в приемной, краснея от стыда, и не понимала, зачем это нужно. Неужели Руслан сомневается в том, что я девственница? Неужели он думает, что я до брака… Даже сейчас, когда я вспоминаю тот унизительный осмотр, мои щеки горят от стыда. Врач – пожилая женщина с холодными глазами – задала столько вопросов о моем цикле, что мне хотелось провалиться сквозь землю. Когда у меня были последние месячные, регулярный ли у меня цикл, бывают ли боли… – Молодая, здоровая, – констатировала она в конце, словно оценивая породистую лошадь. – Детородная функция в норме. Детородная функция. Как будто я не человек, а инкубатор для будущих детей. Она прописала мне витамины – большую банку капсул, которые я теперь принимаю каждое утро под присмотром Марьям. Витамины для планирующих беременность. Я украдкой прочитала инструкцию и поняла, для чего они нужны. Руслан хочет ребенка. Но почему тогда он даже не пытается его зачать? – Мама, смотри! – кричит Аиша, спрыгивая с качелей и подбегая к клумбе. Иду за ней, поправляю ей платьице. Она такая красивая – светлые кудряшки, огромные голубые глаза, розовые щечки. Совсем не похожа на отца. Должно быть, вся в покойную мать. Каждый раз, думая о первой жене Руслана, я испытываю странную смесь любопытства и боли. Какой она была? Красивой, раз Руслан на ней женился. Умной? Веселой? Любил ли он ее? Вчера я решилась и спросила об этом Марьям. Мы готовили ужин на кухне, и вопрос вырвался сам собой: – Марьям, а какой была первая жена Руслана Муратовича? Камилла? Женщина резко обернулась, и на ее лице отразилось что-то похожее на испуг. – Зачем тебе это знать, госпожа? – сухо ответила она. – Просто… Аиша так на нее похожа. И Руслан иногда смотрит на дочь с такой грустью… Я подумала, может быть, он все еще скорбит. Марьям помолчала, вытирая руки о фартук. – Лучше не задевать эту тему, – наконец произнесла она. – Руслан Муратович не любит вспоминать о прошлом. Ты сосредоточься на настоящем, на Аише. Это твоя семья теперь. И все. Больше ни слова. Но я поняла главное – Руслан все еще любит свою первую жену. Наверное, потерять любимую женщину в автомобильной аварии было для него ударом, после которого он не оправился. Вот почему он женился на мне не по любви, а по расчету. Ему нужна была мать для Аиши и, возможно, будущая мать для других детей. Но сердце его принадлежит мертвой женщине. От этого понимания становится горько и обидно. Я вроде бы жена, но в то же время и не жена. Ношу его фамилию, живу в его доме, забочусь о его ребенке, но для него я просто… функция. Удобное приложение к домашнему хозяйству. – Ма-ма! – Аиша протягивает мне сорванный одуванчик. – Спасибо, малышка, – говорю, стараясь скрыть грусть в голосе. – Очень красивый. Хотя бы с ней у меня все просто и понятно. Аиша любит меня искренне, без задних мыслей. Для нее я действительно мама, настоящая, а не временная замена. Но иногда мне так хочется поговорить с кем-то из семьи, поделиться своими переживаниями, услышать родные голоса… Мне разрешено звонить домой только раз в день, в определенное время и только в присутствии Марьям. Она делает вид, что занимается своими делами, но я знаю – она слушает каждое слово. – Как дела, доченька? – спрашивает мама каждый раз дрожащим голосом. – Все хорошо, мама. Руслан Муратович заботится обо мне. Дом красивый, у меня есть все необходимое. Что еще я могу сказать? Что я чувствую себя красивой птицей в золотой клетке? Что муж меня игнорирует, а я не понимаю своего места в этом доме? – А когда ты приедешь в гости? – робко спрашивает младший брат. – Скоро, – отвечаю, зная, что это ложь. Мне запрещено принимать родственников у себя дома и встречаться с ними где-либо еще. «Для твоей безопасности», – объяснил Руслан, когда я впервые попросила разрешения увидеться с мамой. Но какие опасности могут подстерегать меня в родительском доме? Охрана следует за мной повсюду. Даже здесь, в саду, я вижу Марата у калитки. Они вежливы, никогда не грубят, но их присутствие постоянно ощущается. Я не могу выйти за пределы участка, не могу поехать в магазин или просто прогуляться по городу. Это не жизнь. Это красивая тюрьма. Идем с Аишей в дом, пора ужинать. В гостиной включен телевизор, но я уже знаю, что новости смотреть нельзя, можно только детские каналы или фильмы. «Зачем тебе расстраиваться из-за плохих новостей?» – сказал Руслан, когда я попыталась переключить канал. На кухне Марьям готовит. Воздух наполняется ароматом плова и свежих лепешек, но даже это не поднимает настроения. – Руслан Муратович скоро вернется, – сообщает Марьям. – Сегодня у него затянулась важная встреча. Киваю и сажаю Аишу за детский столик. Каждый день одно и то же: утром Руслан молча завтракает, читая какие-то документы. Днем его нет дома. Вечером он возвращается, ужинает, иногда играет с Аишей, а потом уходит в кабинет работать. Мы почти не разговариваем. Только формальные фразы: «Как дела?», «Все в порядке», «Спокойной ночи». Никаких личных тем, никаких попыток узнать друг друга получше. Может быть, он ждет, когда я привыкну? Но прошла уже неделя, а я чувствую себя еще более чужой, чем в первый день. Кормлю Аишу, купаю ее, читаю сказки. Это единственные моменты, когда я чувствую себя нужной и любимой. Когда Аиша засыпает у меня на руках, мне кажется, что я действительно ее мама. – Ма-ма… песенку, – просит она, устроившись в кроватке. – Конечно, малышка. Я тихо напеваю колыбельную, поглаживая ее по головке. За эту неделю я выучила много детских песен – Аиша любит засыпать под музыку. Она такая доверчивая, такая открытая… Мне больно думать о том, что она так рано потеряла настоящую мать. Когда Аиша засыпает, я тихо выхожу из детской. В коридоре горят ночники, дом погружается в вечернюю тишину. Обычно в это время я иду в свою комнату, читаю или просто лежу, думая о доме, о семье, о своей странной новой жизни. Но сегодня… – Амина. Оборачиваюсь. Руслан стоит в дверях своей спальни. На нем темные брюки и белая рубашка с расстегнутым воротником и закатанными рукавами. Он выглядит уставшим, но в его глазах есть что-то такое, чего я раньше не видела. – Да? – Зайди ко мне. Нам нужно поговорить. Сердце мгновенно начинает бешено колотиться. Поговорить? О чем? Может быть, он наконец решил… Но о чем именно? Медленно иду по коридору, ноги словно ватные. Руслан ждет меня в дверях, пропускает вперед, а затем закрывает за нами дверь. Впервые оказываюсь в его спальне с того дня, как он показывал мне дом. Огромная кровать с темным покрывалом, тяжелые шторы, массивная мебель. Пахнет его одеколоном и чем-то еще… мужским, незнакомым. – Присядь, – говорит он, указывая на кресло у окна. Сажусь на краешек кровати, сцепив руки в замок. Руслан стоит посреди комнаты и смотрит на меня тем самым изучающим взглядом, к которому я уже привыкла за эту неделю. Что он видит, когда смотрит на меня? Ребенка, которого приходится терпеть? Обузу? Или все-таки женщину, пусть и очень юную? – Как ты себя чувствуешь? – неожиданно спрашивает он. – Хорошо, – автоматически отвечаю я. – Правда? В его голосе есть что-то такое, что заставляет меня поднять глаза. Он внимательно смотрит на меня, и мне кажется, что он действительно хочет услышать честный ответ. – Я… привыкаю, – осторожно говорю я. – К чему именно? Не знаю, что ответить. К одиночеству? К тому, что я никому не нужна, кроме двухлетней девочки? К тому, что мой муж относится ко мне как к предмету мебели? – К дому. К новой жизни. Руслан кивает, но я вижу, что мой ответ его не удовлетворил. – Аиша привязалась к тебе, – говорит он после паузы. – Она хорошая девочка. Умная и добрая. – Да. Но она… особенная. После смерти матери у нее были проблемы со сном, с едой. Она плакала каждую ночь. А с твоим появлением все изменилось. Что-то в его голосе заставляет меня внимательнее посмотреть на него. Благодарность? Удивление? Или что-то другое? – Дети чувствуют искренность, – повторяю слова, которые уже говорила ему. – Искренность… – повторяет он задумчиво. – Да, это важно. Мы молчим. Я сижу в кресле, не зная, что делать с руками, а он стоит посреди комнаты и смотрит в окно. За окном темнеет, включаются фонари в саду. – Руслан, – решаюсь я наконец, – можно вопрос? Он поворачивается ко мне. – Зачем ты на мне женился? Вопрос повисает в воздухе между нами. Вижу, как напрягаются его плечи, как сжимаются челюсти. Наверное, не стоило спрашивать, но я больше не могу жить в неизвестности. – Аише нужна мать, – говорит он наконец. – Только поэтому? Он долго смотрит на меня, и в его глазах отражается внутренняя борьба. – А ты хотела бы услышать другой ответ? Хотела бы? Не знаю. Конечно, каждая девушка мечтает о том, чтобы муж ее любил. Но я уже поняла, что его сердце принадлежит другой. Мертвой женщине, которую я никогда не смогу заменить. – Я просто хочу понимать, какое место занимаю в этом доме, – честно отвечаю я. – Твое место рядом с Аишей. И… со мной. Последние слова он произносит тише, и я чувствую, как краснеют мои щеки. «Со мной»? Что это значит? Руслан делает шаг ко мне, потом еще один. Я инстинктивно сжимаюсь, сердце громко колотится. – Амина, – говорит он, останавливаясь рядом, – ты моя жена. По-настоящему. Со всеми правами и обязанностями. Поднимаю на него глаза. Он смотрит на меня сверху вниз, и в его взгляде есть что-то такое, что заставляет меня дрожать. Не страх – что-то другое, незнакомое. – Я знаю, что ты еще очень молода. Что для тебя все это в новинку. Но рано или поздно… Он не договаривает, но я понимаю, о чем он говорит. О той стороне брака, о которой мама рассказывала мне короткими, смущенными фразами. О близости между мужем и женой. О детях, которых я должна ему родить. – Я понимаю, – шепчу, не поднимая глаз. – Правда? В голосе звучит сомнение. Может быть, он думает, что я еще слишком юна для таких разговоров? Но я не ребенок. Мне восемнадцать, я замужняя женщина. И пусть я ничего не знаю о близости между мужчиной и женщиной, я готова учиться. Если это поможет мне найти свое место в его жизни. Если это сделает меня настоящей женой, а не просто няней для его дочери. – Да, – говорю я тверже. – Я понимаю. И я… готова. Руслан наклоняется ко мне, и я чувствую запах его одеколона, ощущаю тепло тела. Его большая рука ложится мне на щеку и удивительно нежно поглаживает кожу. – Не торопись, – тихо говорит он. – У нас есть время, чтобы разобраться в своих чувствах. Но мне не хочется ждать. Мне хочется, чтобы он наконец увидел во мне женщину. Чтобы перестал относиться ко мне как к ребенку, которого нужно терпеть. Может быть, через близость мы сможем стать настоящими мужем и женой? Может быть, он сможет забыть свою первую любовь и полюбит меня? – Я не боюсь, – говорю, глядя в глаза. И это правда. Я не боюсь. Мне восемнадцать, я его жена, и у меня есть право на его прикосновения, на его внимание, на его тело. Пусть он не любит меня сейчас – может быть, полюбит потом. Руслан долго и пристально смотрит на меня. Затем его рука скользит с моей щеки на шею, к воротнику платья. – Тогда оставайся, – просто говорит он. И я остаюсь. Потому что мне некуда идти. Потому что это мой дом, мой муж, моя новая жизнь. И потому что, может быть, сегодня ночью я наконец стану настоящей женой Руслана Ахмедханова.