Глава 13

Анвар Изо дня в день, проходя все это по кругу, я злился. Я так чертовски был зол, что весь мир казался мне врагом. Предателем. За то, что он все еще живет и впереди у него миллионы лет. А она… Моя Лейла, как некогда райский и превосходный цветок, чахла и гибла на моих глазах. Я терял ее, и проклятое время было не на моей стороне. Терапия не помогла. Снова. И мою жену перевели на паллиативную терапию. Эти слова говорили лишь об одном. О чем я боялся думать. Она все говорила о жизни. О той ее части, где я останусь один. Смирившаяся со всем, что ей осталось. А я злился. На нее злился, потому что смирилась, потому что улыбалась. Я боялся выходить из дома и возвращаться в него. А теперь Сания требует развод. Именно сейчас. Когда каждый день дар. Но я знал свою вину, признавал ее. И попросил прощения, хотя я сомневаюсь, что это для нее что-то значило. Это борьба моя и Лейлы, я лишь сделал, как она просила. Кто вообще думает о последствиях, когда ты своими глазами наблюдаешь за тем, как умирает твоя душа? Сегодняшний день был не лучшим. У Лейлы было плохое настроение. Таблетки почти не справлялись со своей задачей, и я видел, как ей больно. Но она хотела погулять. Даже согласилась сесть в кресло, хотя обычно я носил ее на руках. Передо мной она все еще хотела казаться сильной. Сидела в кресле, когда я уходил, и потому ее согласие на него сегодня, говорило, что ей даже хуже, чем я мог подумать. – Мой платок, Анвар, – внезапно вспомнила она, когда мы уже выехали в гостиную, объединяющую две половины дома. – Мы ведь будем на заднем дворе. Тебе не обязательно… – Прекрати, – запротестовала она сиплым голосом. – Я хочу его надеть. Я не могу так… прошу… Я накинул его на ее голову и попытался закрепить, потому что ее сил не хватало на это действие. – У меня не получается, как это делаешь ты. И она заплакала. – Лейла… – Пожалуйста… – поднимаю ее кисти к своим губам и целую. Кожа такая сухая и бледная. Видна каждая вена. – Я надену, – послышался голос сбоку от Сании. – Уйди к себе… – тут же встал в стойку. – Анвар, – Лейла одернула меня и, стерев с трудом слезы, посмотрела на девушку. – Прошу, я не могу так… не хочу. Она подошла близко к ней и захотелось защитить. Как я делал это всегда, оберегая. Стараясь уберечь. Не позволять другим видеть ее слабость. Однако… Через пятнадцать секунд дело было сделано. – Спасибо, Сания, – бледная и худая ладонь Лейлы коснулась руки моей второй жены. – Сегодня хорошая погода, – ответила девушка. На этом она просто ушла. Не сказав больше ни слова. Мы гуляли с женой около часа. Говорили в основном о наших путешествиях. Места, где мы загадывали желания или хотели загадать. Те страны, где побывать не успели. – Ты должен будешь отправиться в Бразилию, Анвар. Она говорит с таким энтузиазмом. Я помню тот день, когда Лейла увидела картинку в интернете, нашла информацию о ней и загорелась желанием побывать там, где миллионы туристов уже успели сделать свои лучшие фото. Мы отложили это на потом. Но «потом» так и не наступило. А сейчас я уже не знаю, чья это была мечта. Ее – увидеть достояние воочию или моя, дать этой мечте сбыться. Видеть ее счастливой – это все, что мне было нужно долгие годы. Если бы мы знали, что нас ждет, я бы каждое свое желание тратил на более важные вещи. – Нечего мне там делать, Лейла. Так или иначе, все сводилось к обрывкам фраз, после которых нечего было добавить. – Такой упертый, – с усмешкой говорит, но голос звучит слишком тихо, а после она начинает кашлять. Все происходит быстро. Сердце с трудом справляется со всем, что творится вокруг. Я даже не заметил, как оказался в больнице. Не помню, как звонил родителям жены. Помню свою мольбу к Всевышнему. Обещания… даже клятвы, пока умолял уже ее не уходить так скоро. Остаться еще немного… Она была готова, но я нет. – Я не готов, слышишь, Лейла… Мы не готовы к этому. Но она уже не слышала нас. Прошли сутки с момента нашей прогулки. С того момента, как я услышал ее последние слова. С момента, когда уже шел обратный отсчет, пока врач не сказал, что все, что держит ее здесь это аппарат искусственной вентиляции легких. Вот так внезапно. Не сработали деньги, клятвы… В смерти все оказываются равны, даже если за твоей душой миллионы или нет ничего. Ты на одной ступени со всеми. Разница только в том, как много останется тех, кто оплакивать будет. – Анвар? – плеча касается теплая рука матери Лейлы, и я хочу скинуть ее с себя, попросить замолчать, потому что знаю, о чем она попросит. – Прошу… еще немного, – сломленный, сижу там и грею ее ладонь своими руками. – Конечно, сынок. Мы все знаем, чего хотела Лейла. И я не могу идти против ее воли. Потому прощаюсь с ней и позволяю врачам сделать то, что они должны, а после возвращаюсь в дом, который как ледяная коробка. Меня встречает Сания и смотрит, разумеется, зная обо всем. Она хочет что-то сказать или говорит… Я не слышу ничего вокруг и ухожу.