Глава 29

Сания – …тебя, – добавляет он еще тише, чем то, что сказал до этого, при этом оставив между словами паузу. «…не могу отпустить тебя», – складываю последние слова в одну строчку и теряюсь в пространстве, в мире, да Всевышний, в целой вселенной. Сказал и словно выстрелил в мое сердце. Меня отпустить? Не может…? Сначала он не соглашается на развод. Затем селит в свою комнату и обнимает. А после приходит и говорит, что скоро даст развод. Теперь это? В молчаливом диалоге с самой собой я чувствую, как слезятся глаза и слезы медленно рисуют путь на лице, падая на пол и разбиваясь, а воздух окисляется и делает больно, попадая в меня. – Сания? – он разглядывает мое лицо взволнованно и дышит часто, как и я. – Не смей, – произношу дрожащими губами и вырываюсь из его хватки, боясь, что не разомкнет пальцы. – Как ты можешь? – Я… – Сколько можно этих игр разума и чувств? – я срываюсь возможно в истерику. Потому что начинаю дрожать, говоря при этом без крика. –  Да сколько в тебе ненависти ко мне, что ты сводишь меня с ума, даже когда я уверена, что мне наплевать на тебя и все что связано с этим браком? – Сания, я не… Всевышний… – он теряется от моего срыва и, очевидно, не ожидал такого поворота. Но этот поворот то самое место, куда он привел меня. – Это нечестно, – вытираю ладонями слезы, которые все бегут и бегут по щекам. – Не честно… – Что именно? – То, как ты поступаешь со мной. Я же… я человек, Анвар, – шепчу, не имея возможности говорить громче, потому что болит в горле и распирает. – С первой минуты я была для тебя злом. То ты холодный, как стена и сливаешься с ней же, но хотя бы молча, игнорируя мое существование. А сейчас ты бьешь своими словами. Для чего? Зачем? Он запускает в свои густые волосы пальцы и проводит ими до затылка и обратно к лицу, взлохматив их. – Я как поломанный робот, Сания. Я не знаю, как мне поступить правильно, слышишь? Если ты спросишь, что было в прошлый четверг или месяц назад, я не вспомню. Меня будто не было этот год. Кто-то другой проживал его, понимаешь? Я посмотрела на него с тоской, которую ощущала длительные месяцы ожидания, что все вот-вот начнет меняться. И мне больно за мужчину, который потерял свою любимую жену. Но когда я смотрю в зеркало, я вижу и свою боль. Я не могу жалеть нас обоих. Не могу помогать ему и проживать в этом подвешенном состоянии остаток собственной жизни. Потому что он этого не заметит, даже не оценит. Он просто скажет, что этого не было. Что кто-то другой пользовал мою доброту и слабости. – Быть может, это так, Анвар. Но именно ты оставался на работе дольше положенного, игнорировал меня по выходным, потому что это целых два дня, где у тебя не было оправдания находиться вне дома и редко говорил. Я никак не могу быть той, кто затмевает твои мысли о Лейле, – сказав это, я высвободила томящуюся ярость и боль – ужасное сочетание для души. – Ты меня даже не замечаешь, Анвар. Меня нет… и когда я уйду, меня просто не будет. Ты не заметишь этого. Он смотрел и словно впитывал каждое слово. Но что он об этом все думал, оставалось загадкой. Потому что Анвар просто молчал. Внезапно он стал ходить из стороны в сторону. – Если ты хочешь от меня признания вины, то поверь я ее признаю. И я готов сказать еще много раз «Прости», Сания. Мне правда жаль, что ты пережила все это из-за меня. Но я говорю искренне, даже сам не веря, что действительно говорю это тебе, черт подери. Последнюю фразу он сказал на русском. Анвар подошел к креслу и опустился на его боковушку, склоняясь к своим коленям, на которые оперся локтями. И я, и он молчали. Я переваривала все его признания, на которые мне казалось, он неспособен. А он… понятия не имею. Наверное, искал что-то, чем окончательно уничтожит мое сердце. – Я сам себя не понимаю… С Лейлой, – он громко сглотнул, – всегда был ориентир. И вот ее не стало, а я… внезапно потерялся. Лишь одинокий всхлип вырвался из грудной клетки. – Она была перед глазами будто… никуда не уходила. Все эти воспоминания… – Хватит… – шепчу, но он вряд ли меня слышит, потому что продолжает говорить. – А сейчас… я… Вижу ее лишь мимолетно… – Прошу… – Сания, я вижу тебя… Не Лейлу, а тебя и… – он поднимает свои глаза и смотрит… как будто у него линзы, делающие прозрачной мое тело, чтобы добраться до души и увидеть ее. Сжавшуюся в комок в самом темном углу от боли и того, что он говорит. – И сейчас признаю, что я понятия не имею, что с этим делать… Поэтому решил дать тебе развод. Я разворачиваюсь и закрываю лицо руками. Я хочу громко кричать и одновременно с этим раствориться и не быть нигде. – Я в беспорядке… – говорит мне в спину. – А ты уже, итак, дала повод жить. – Ложь… Все ложь… – Я бы забывал поесть, забывал прийти домой… Выходить на улицу помимо работы… Спасибо, что ты была со мной, Сания все это время. И прости, что был тем, кто ни разу не сказал тебе спасибо. Больше не стоя на месте не секунды, я рвусь к двери и открыв бегу наверх в свою комнату, не видя перед глазами ничего. – Сания? – донесся до меня голос Динары в спину, но я просто бежала и захлопнула дверь. Упав на кровать, я разрыдалась. А после закричала в подушку, поэтому никто бы не подумал, что я схожу с ума. Только я. Наедине с собой, как всегда. Динара вошла ко мне, когда я уже лежала на боку и просто смотрела в одну точку, изредка всхлипывая и не реагируя на ее приближение. Сейчас я забыла о воспитании. О том, что у нас в доме посторонние. Мне будет стыдно потом, потому что сейчас я не могу думать ни о ком другом, а лишь о себе и о нем. Она села рядом и стала гладить по плечу. Динара не задавала вопросов. Она просто молчала, а я, кажется, медленно засыпала. – Почему это так больно? – Я не знаю. – Мне не было так больно, даже когда я его еще любила, – пробормотала и окончательно уснула.