Глава 47

Дом, к которому мы подъехали, был из круглого бревна и выглядел изумительно. Подобный стиль, может, был не по мне, но я не могла им не восхищаться. К нам навстречу вышла пара в возрасте. Юрия Николаевича я уже видела издали и знала, как он выглядит, а вот его жену впервые. Это была утонченная женщина в классическом костюме с приятной улыбкой. – Рада с вами, наконец, познакомиться, – сначала она пожала мне руку, затем слегка приобняла. – Я с вами тоже. Ее муж и начальник Анвара обошелся простым рукопожатием. – Это моя сестра, Лале. – Здравствуйте, – она выучила это слово сегодня и произнесла именно его. – Проходите, осталось дождаться еще две пары, и мы сядем за стол. На заднем дворе стоял длинный стол, накрытый белой скатертью и роскошно сервированный. Его дополняли включенные светодиодные свечи. Но выглядели они как настоящие. Гости, кто уже прибыл до нас, сидели на ротанговых диванах у открытого огня в центре патио с бокалами разнообразных напитков. – Вау, как красиво, – восхитилась Лале. – Согласна, очень красиво. Анвар познакомил нас со всеми, кого я еще не знала. Некоторые семейные пары даже работали вместе в клинике. Впрочем, жена Юрия Николаевича так же работала с мужем. – А вы, Сания, тоже в медицине? – спросила Ева, отчество которой мне так никто и не сказал, а сама женщина попросила обращаться по имени. – О нет, я учитель начальных классов. – Как интересно. И вам нравится? – Ну, я сейчас изучаю язык, чтобы потом защитить диплом и уже работать. По сути, я пока что не в профессии. – Ах вот как. Значит, вы еще совсем молодая? – Да, – засмущавшись, я немного ближе подвинулась к мужу, который что-то обсуждал с мужской частью компании. Ворота заскрипели, и Ева встала с улыбкой. – А вот и последние гости, сейчас будем садиться за стол. Юрий Николаевич поднялся вместе с супругой и пошел встретить приезжих, а официант, которого наняли на этот вечер, уже вышел с тарелками к праздничному столу. Когда разговоры донеслись к нам, я обернулась и увидела того самого мужчину, которого мы встретили в ресторане. Лале обернулась туда же и ненадолго подвисла, но быстро отвернулась. – Лале, – шепнула и посмотрела на ее невозмутимый вид. – Хватит, я уяснила. Когда мужчина подошел ближе, Жанна, одна из присутствующих здесь задала в некоторой степени успокоивший меня вопрос: – Валера, а где Марина? – Наша дочка заболела, поэтому она осталась дома. Но всем передавала привет. Гомон пожеланий выздоровления перекрыл мои мысли. Если он женат, значит, не о чем беспокоиться. Но вот Лале не поняла ни слова. Если ее симпатия и глупая идея остались в прошлом дне, то нет смысла волноваться, тем более она уедет отсюда уже очень скоро. За столом звучали тосты и поздравления, именинницу одаривали подарками. После главного блюда сестра попросила меня сходить с ней в уборную, поэтому пришлось обратиться к Анвару. Я не имела понятия, где тут что находится, плюс я хотела, чтобы он помог мне дойти. Отправив его обратно, Лале прошла в уборную первой, а меня подозвала Ева в гостиную, чтобы показать стену, всю увешанную фотографиями детей и внуков. Восхитившись этой памятной красотой, я отправилась к уборной и увидела, как тот самый Валерий уходил из дома на улицу за стол. Быстро оказавшись рядом с сестрой, я искала признаки волнения или чего-то еще, но не нашла. – Ты все? – Да. Иди, а я тебя подожду, – она спокойно вышла и встала у стены. – Лале? – Что? – она выглядела, как и минутой назад. – Все в порядке? – Я же тебе сказала, что… – Я просто хочу узнать, нравится ли тебе вечер. – А, ты об этом. Конечно. Про это я тебе и говорила. Дома таких вечеров не бывает, сама знаешь. Вот я и хотела жить здесь. Ее недовольный тон сменился грустной улыбкой, но больше говорить об этом мы не стали. Ни в тот вечер, ни все то время, что Лале была у нас. К слову, сестра и правда стала тише. Помогала, если я просила. Учила язык и просила у меня пособия. Так и пришло время ее отъезда. К тому моменту мне уже сняли гипс и стало чуточку легче. А мы с Анваром? Мы погружались в мир удовольствия, и этот мир был бесподобен. То, что происходило с нами в нашей спальне за закрытыми дверями невозможно повторить. Каждый раз это что-то совершенное. И сейчас, размышляя о разводе, которого так хотела добиться, я понимаю, что с другим мужчиной никогда бы так не смогла. В тот момент, когда казалось, что между мной и мужем все кончено, так и не начавшись, я не брала в основу эту вторую часть семейной жизни. Теперь и думать не хочу о другом исходе нашего брака. Я люблю Анвара. И благодарна ему, что он смог выбраться из той ямы, куда провалился на целый год. Самое любимое время наедине, помимо откровенной ласки – это минуты после нее. Когда мы оба вспотевшие и обнаженные до души лежим в объятиях друг друга молча. Именно эти мгновения самые трогательные. Они настолько бесценны, что каждый раз смотря на Анвара, когда он прикрывает глаза с блаженной улыбкой на лице, я чувствую себя счастливой до слез. Еще мы учимся говорить. Учимся доверять еще больше. Сегодня я даже осмелилась на покупку нижнего белья не для ежедневной носки. Но идти в торговый центр мне было довольно стыдно, тем более я бы взяла с собой Динару, а при ней делать такие покупки я пока не готова. Решение пришло мгновенно, и мне привезли заказ в течение часа. Анита иногда употребляет словосочетание «Испанский стыд», наверное, к этому белью оно как никогда применимо. И только надев его вечером, я поняла, что ему нравится. Анвар уже готовился ко сну, включил свою лампу и решил почитать какую-то научную литературу, когда я вошла в комнату. Книга в его руке скользнула на постель, а муж скатился с подушки и смял одеяло. Он так долго молчал, любуясь и жадно рассматривая каждую деталь, что я не выдержала. – Пожалуйста, скажи хоть что-то. Он обхватил свою челюсть и прикрыл пальцами рот. – Ты правда думаешь, что я сейчас могу говорить? – Ты только что задал вопрос, думаю да – можешь. – Сани… Смех прокатился низкими нотами на обнаженной коже и, обласкав с ног до головы, рассеялся. – Просто… просто иди ко мне, умоляю. Не стой там больше не секунды. Он перекатился набок, сжимая ногами одеяло, и следил за каждым сделанным мной шагом, а когда я встала у самой кровати, вскочил и повалил на постель. – Ты невероятная, – это лишь первое, что я смог выловить из каши, в которую превратился мой мозг. – И ты тоже… – Что я тоже? – Невероятный. – На мне нет кружев, – я рассмеялась. – Они тебе не нужны. – Предпочитаешь смотреть на меня без них? – Да. Предпочитаю. – Значит, отменяю покупку. Я снова начала смеяться, а через секунду забыла, как дышать, когда он стал целовать мои губы. Сентябрь быстро подошел к концу. Моя нога восстановилась после перелома и медленно авария с ее последствия медленно забывалась. Приговор виновнику был именно такой, как сказал Анвар. Он выплатил круглую сумму и лишился прав на два года. Было удивительно, что дело не закрыли, так что остались в целом довольны решением. Деньги мы пожертвовали в пансионат для инвалидов с детства. Мне не хотелось, даже, чтобы выписанный чек Анвар вносил в дом. Поэтому заранее выбрали место, куда мы их отдадим. Я возобновила учебу по русскому языку и снова стала ездить на занятия. Когда меня впервые с занятий забрал Анвар, девочка, которую я считала подругой и что так некрасиво со мной себя повела при Ленуре, открыла рот. А я попрощалась со всеми и гордо пошла ему навстречу. Сегодня я сама приехала к нему на работу перед тем, как отправиться домой. Так как муж был занят, мне позволили подождать его в кабинете. Я переступила порог и не стала садиться на диван, а прошлась по периметру. Осмотрела стеллажи, которые были заполнены все теми же папками, а воздух был пропитан ароматом моего Анвара. Вспомнилось, что в последний раз, когда я была здесь, мы говорили о разводе. Подумать только, будто прошла с того момента целая жизнь. Может, так и было. Эти два месяца были сложными, но… я не могу говорить так о каждом дне, о каждой минуте. Не тогда, когда Анвар был со мной. Подойдя к столу, я обратила внимание на его ручку. Она была такой мужской, и я тут же представила, как он ставит ею подпись или выписывает рекомендации пациентам. Потянувшись, я коснулась ее основания кончиками пальцев, но внезапно мой взгляд зацепился за рамку для фотографий. А когда я посмотрела именно на нее, то на меня с фото смотрела Лейла. Вечно живая, вечно красивая… первая жена, не я. Я даже обернулась, чтобы убедиться в том, что моего фото здесь нет нигде. В груди что-то сильно сжалось, а глаза защипало. Все внутри словно перевернулось. Я не знала, нормально ли это в нашей ситуации, что здесь ее место, а дома мое. Но было больно. И сердце этой правды не понимало, больно ударяясь о ребра.