Глава 41. Айдан

В кабинет дяди я вошёл по хозяйски. Я затрахался. Я по горло был сыт происходящим. Секретарь его посмотрела неодобрительно, но перечить не решилась — иногда репутация монстра это даже удобно.

— Ну, — сказал я. — Что за тайны Мадридского двора? Я устал. Правда устал. Этой ночью моя первая жена пыталась меня изнасиловать, а я, пусть и монстр снаружи, внутри трепетен и раним.

— Клоун ты, — покачал головой дядя.

— Я в тёмную играть больше не буду, — я покачал головой. — Если меня используют я хочу знать как, и по возможности получать удовольствие.

Дядя вызвал секретаря. Она подала две чашки кофе и крошечные пирожные со свежими ягодами. На пирожные я посмотрел с тоской. Никогда не ел по утрам, а Лилия приучила. Приучила и даже не вышла из комнаты утром. Отвыкать было грустно. И от теплого женского тела рядом по ночам, и от сырников по утрам.

— Тебе нужно было жениться, — наконец начал рассказывать дядя. — Роза растет. Ей нужно женское внимание. Мы понимали, что с Чулпан у вас ничего не получится, но повестка о твоём браке не была острой. И без свадеб проблем хватало.

— Но? — подтолкнул я к продолжению. — Что же случилось такого невероятного, что вы решили оженить меня непременно?

— Слухи. Сначала слухи. Старик Григорьев при смерти. Слышал о нем?

— Слышал, — кивнул я.

Григорьев был акулой бизнеса в девяностые и нулевые. Потом случилась какая-то история и от дел он отошёл. Денег у него меньше не стало, бизнес управлялся кем-то из его родственников. Собственно, о Григорьевне давно никто не говорил, жил он отшельником, часть бизнеса продал, дядя кстати прикупил тоже, и смерть его в мировом балансе ничего бы не изменила. Почему дядя о нем вспомнил?

— При смерти, — повторил он. — Осталось говорят, месяц не больше. Знающий человек говорит. Тот же человек нашептал, что родственников у старика раз два и обчёлся. Дочь умерла, осталась внучка да племянник троюродный, который сейчас во главе бизнеса и стоит.

— И?

Дядя замолчал на несколько минут, постучал карандашом по столу.

— Дочка его влюбилась и сбежала еще двадцать лет назад. Григорьев мужик принципиальный, возвращать не стал, из сердца и завещания ветреную девицу вычеркнул. А та и скончалась несколько лет назад. — Пазл начал складываться. Дядя подбирал слова, я ждал молча. — Но к старости дрогнул. Раскаялся. На смертном одре, знаешь ли…Завещание пересмотрено, девушку ищут, может уже нашли. Очень богатой станет девочка.

Мне хотелось грязно выругаться. Разбить что нибудь, как истеричной даме.

— И Рашид весьма кстати решил от дочки избавиться, — продолжил уже я. — Мой характер вы уже достаточно хорошо знали. Надавить перспективой брака схожего с первым. Подсунуть Рашида, как иллюзию выбора. Так?

— Так, — кивнул дядя.

Вот откуда внезапно такое сильное давление со стороны родных. Как же, ребёнок без матери живет. Раньше их это не особо беспокоило. И горько — даже решение жениться на Лилии не мое. Это решение вложенное в меня дядей.

— Премного благодарен, — поднялся с кресла я.

Видеть дядю дальше сил не было.

— Никто ещё не знает, даже Рашид, — сказал дядя мне вслед. — Деньги не должны были уйти, Айдан. Подумаешь, еще спасибо скажешь.

В офисе я находиться не мог. Домой ехать тоже. Просто сел в машину, поехал куда глаза глядят. Выехал за город, остановил автомобиль на крутом обрыве у реки. Позади лес, внизу лента реки, противоположный берег пологий, на нем много отдыхающих, вся полоска узкого пляжа занята людьми, но до меня их гомон почти не доносится. Просидел я здесь до вечера. Люди с пляжа уже разошлись, тогда и я спохватившись поехал домой.

Лилия меня не встретила. Нужно поговорить с ней. Рассказать про ее деда. Что она богата, если все что сказал дядя правда, а ему я и верю, пусть и использовал меня опять. Решение должна принимать она сама.

Чулпан…после того, как я прошлой ночью отнес ее на руках в ванную и окатил холодной водой из душа не подходила ко мне. Молчала оскорбленно. В ее молчании теперь многое читалось. Плевать ей на дочь. Приехать ей велел отец. Наверное тоже про Григорьева узнал, пусть и позже дяди. Поэтому Чулпан здесь. Гафуровы либо пытаются отхватить кусок пирога, либо просто не дать сожрать его нам. По принципу собаки на сене. А вообще…Такими темпами они вполне могут вынудить Лилию уйти от меня и подать на развод. Жить она только начинает и в себе не уверена, боится всего. Там подослать одного из сыновей Гафурова. Посмазливей. Детей у него хватает, все, как один, красивы и все с гнилым нутром. Но если надо, без мыла в жопу залезут…

— Лиль, — позвал я у дверей. — Нам бы поговорить.

Молчит. И ее молчание я заслужил. И злость. Ломать дверь не имею права. Кричать через нее, когда на горизонте маячит Чулпан — тоже. Поговорим утром, решаю я. Завтра я еду на работу позже, она не сможет прятаться весь день.

Ночь тянется так долго. Выспаться на диване — утопия. Встаю я в восемь. Чулпан спит. Роза встает к десяти, мы вместе пьём чай. Дочка ест хлопья с молоком. Лилия не выходит. Стучу в дверь. Тишина. Начинаю волноваться, только тогда. Без стука вхожу к Чулпан.

— Ты что нибудь говорила Лилии?

— Подружиться пыталась, — зевает она.

И потягивается, грациозно, словно дикая кошка.

— А видела ее когда в последний раз?

— Не знаю. Не помню. Я твоей жене в няньки не нанималась.

Поворачиваюсь к Розе, которая хвостом за мной пришла.

— Ты когда видела Лилию?

Дочка задумывается.

— Вчера ни разу, — наконец сообщает она. — Позавчера видела.

Дом я пересекаю почти бегом. Пинаю дверь. Хрустит, вылетает половая щетка, которой Лилия заклинила ручку. В комнате никого. В ванной никого. Окно прикрыто неплотно.

Блядь.