Глава 13

Я проснулась не сразу. Долго лежала в полудрёме, будто между сном и явью, пока не осознала, что меня кто-то обнимает. Плотно, по-хозяйски. Одна рука лежала у меня под грудью, вторая – на талии. Его ноги переплелись с моими, грудь прижималась к моей спине.

Имран.

Я узнала бы это прикосновение из тысячи. Узнала бы этот запах кожи – терпкий, тёплый, немного древесный. Его дыхание касалось шеи, щекотало. И вместо тревоги пришло что-то странное. Покой. Защищённость. Я не боялась. Я не хотела вырваться. Напротив – я затаила дыхание, чтобы не спугнуть этот момент. Первый. Наш.

Он спал. Я чувствовала, как ровно и глубоко он дышит. Иногда чуть сильнее сжимал талию, будто даже во сне не отпускал. И я позволила себе расслабиться. Прижалась чуть ближе, подставляя плечо под его губы. Закрыла глаза и просто дышала вместе с ним.

Тело ныло приятно. После… ночи. После того, как он смотрел, касался, целовал. Не спешно. Не жадно. А так, как будто всё это время ждал. Он дал мне тепло. Пространство. И свободу выбора. И Яни на минуту не пожалела что доверилась ему.

Мы оба принимали душ отдельно – он ушёл первым, потом я. Не торопясь. Каждое движение было обдуманным, и всё же между нами уже не было прежней дистанции. Я вспоминала, как он подошёл ко мне, когда я уже лежала в постели, в белой сорочке, как принёс фруктовую тарелку, посадил рядом, кормил виноградом с пальцев, целовал в висок, гладил по ноге. Всё было настолько… интимным. Без пошлости. Без давления.

И теперь – утро. Моё первое утро в статусе жены. Я даже не знаю, как привыкать к этому. И нужно ли привыкать?

– Ты не спишь, – раздался у самого уха хриплый голос, от которого внутри всё сжалось.

Я улыбнулась, не открывая глаз:

– Ты что читаешь мысли?

Он чуть приподнялся, опёрся на локоть. Я почувствовала, как ладонь медленно скользнула по моей талии вверх. Коснулась ребра. Провела по руке. А потом – по щеке.

– Я чувствую тебя. – Он наклонился. Его губы коснулись моего виска. – Слышу, как дышишь. Понимаю, когда тебе тревожно. И когда ты спокойна.

Я повернулась лицом к нему. Он был такой близкий. Такой настоящий. Волосы чуть растрёпаны, глаза тёмные, глубокие. На губах играла едва заметная улыбка. Но я знала – в нём сейчас бушует то же, что и во мне.

– Доброе утро, – прошептала я.

– Самое доброе, которое было в моей жизни, – ответил он и накрыл мои губы поцелуем.

Нежно. Медленно. Без напора, но с той самой глубиной, от которой дрожали колени. Его рука легла на мою талию, подтянула ближе. Я почувствовала, как горячо отзывается его тело, как кожа стала чуть влажной от жара.

Он целовал меня, как будто у нас не было ночи. Как будто всё только начиналось. Его губы скользили по моей шее, по ключице, пока я не застонала – тихо, непроизвольно.

– Имран… – Я положила ладонь на его грудь. – Мы…

– Я знаю. – Он отстранился на секунду, посмотрел мне в глаза. – Я просто не могу надышаться тобой.

Он притянул меня к себе, прижал крепче. Я легла на него, уткнувшись в шею. Мы молчали. Его рука двигалась по моей спине, по волосам, по бедру. Но в этих прикосновениях не было желания взять. Только быть рядом.

– Что теперь? – спросила я, не поднимая головы.

Он усмехнулся:

– Завтрак. Потом покажу тебе дом в качестве хозяйки. А завтра— будет ещё одно «самое лучшее» утро.

Я рассмеялась. И впервые за долгое время поняла: мне действительно хорошо. Глава 14

Лейна

Я до сих пор просыпалась раньше него.

Наверное, привычка. Жизнь в тревоге не проходит бесследно – организм всё ещё считал, что в шесть утра надо быть на ногах. Только теперь я не подскакивала. Не бросалась к утюгу, не спешила в кухню. Просто лежала. Слушала, как ровно дышит Имран рядом. Как его рука всё ещё держит меня за талию, будто даже во сне не хотел отпускать.

Иногда я поворачивалась, смотрела на него. На его лицо в полутьме. На расслабленную линию скул, на ресницы, длинные, как у мальчишки. И думала, что никогда в жизни не чувствовала себя такой… спокойной. Не счастливой. Не восторженной. А именно спокойной. Как будто этот дом, эта спальня, этот мужчина – стали моей тишиной.

Он просыпался позже. Не сразу. Медленно. Пальцы сжимали мою талию чуть сильнее, подбородок опускался к моему плечу. И тогда я слышала первое «доброе утро». Низким, немного хриплым голосом, от которого внутри всё сжималось, даже если до этого я думала, что уже привыкла.

Он часто приносил мне кофе. Сам. Не просил никого. Просто исчезал на кухню, а потом возвращался с чашкой кофе – горячим, крепким, как я люблю. И с этой полуухмылкой, которая говорила: «я знаю, что ты не просила, но всё равно сделал».

Я однажды оставила ему записку. Самую обычную – «не забудь про встречу в два». Он нашёл её, перечитал, и вечером сказал, будто между делом:

– Пиши мне ещё. Даже если ерунду. Я люблю видеть твой почерк.

С тех пор я писала. На салфетках. На листках, вырванных из блокнота. На стикерах. «Осторожно, горячее». «Помни, что ты сегодня красивый». «Не забудь купить лимоны». Он собирал их. Я это знала. Нашла в ящике аккуратную стопку. Не спросила. Просто улыбнулась.

Работать он мне не позволил. В прямом смысле этого слова.

– Ты больше не должна служить, – сказал он однажды. – Ты теперь живёшь.

Но я не могла просто сидеть. Завела себе хобби. Вышивку. Потом занялась выпечкой. Пыталась освоить лепку. Он только качал головой и целовал в висок:

– Лейна, ты непредсказуемая. Это сводит меня с ума.

Мы обедали вместе. Всегда. Даже если он был на совещании – находил способ вернуться. Или я приезжала к нему. Мы сидели вдвоём за большим столом, но он никогда не садился далеко. Всегда ближе. Всегда так, чтобы колено касалось моего. Или рука легко скользила по моей ладони.

Однажды, когда я пекла что-то на кухне, он подошёл сзади, обнял. Молча. Просто стоял, уткнувшись носом в мою шею. А потом вдруг сказал:

– Ты хочешь детей?

Я замерла. Печь тут же перестала существовать. Я не знала, что сказать. Мы не говорили об этом. Вообще.

Я обернулась. Его взгляд был спокойный. Без давления. Просто вопрос.

– Я… не знаю, – прошептала я. – Раньше… я боялась. Очень.

Он кивнул. Поднял мою руку к губам, поцеловал пальцы.

– Не сейчас. Не завтра. Но если захочешь – скажи. Я буду рядом.

И снова ушёл. Спокойно. Как будто не бросил в мою жизнь новую гранату.

Мы притирались.

Не без шероховатостей. Но как будто бы и не могли иначе. Я иногда злилась. Он – молчал. Потом подходил, обнимал, и всё в груди оттаивало.

Я училась жить. А он – быть рядом. Не как хозяин. А как мой. Мужчина. Муж.

И это… было началом.

Лейна

Последние дни я сама не своя. Меня качает из стороны в сторону от тревоги и сомнений, и всё это из-за того, что я узнала, но так и не решилась сказать ему.

Беременна.

Это слово звучало в моей голове постоянно, заставляя сердце то сжиматься от страха, то вздрагивать от радости. Я помнила, как осторожно он говорил со мной об этом раньше, как мечтал, чтобы я стала матерью его детей. Но страх прошлого преследовал меня, заставляя сомневаться в счастье, что мы строили.

Вечером я стояла на кухне, крутила в руках пустую чашку, не решаясь заварить чай. В голове крутились мысли о том, что мне нужно просто сказать ему. Но как?

– Лейна?

Я вздрогнула, резко обернулась. Имран стоял в дверях, внимательно глядя на меня. Его глаза были встревоженными, но мягкими.

– Всё в порядке? Ты какая-то напряжённая, – тихо произнёс он, подходя ко мне ближе.

Я поставила чашку, глубоко вдохнув, пытаясь набраться смелости.

– Имран, мне нужно кое-что сказать, – тихо произнесла я, ощущая, как сердце начало биться быстрее.

Он сразу насторожился, его лицо стало серьёзным, но взгляд по-прежнему был тёплым.

– Что случилось, Лейна?

Я закусила губу, стараясь унять дрожь в голосе.

– Я беременна.

Слова повисли в воздухе. Имран замер на секунду, а потом медленно приблизился ко мне и осторожно взял моё лицо в ладони, глядя прямо в глаза.

– Ты уверена? – спросил он тихо, и я увидела в его взгляде не тревогу, а надежду.

Я кивнула, чувствуя, как глаза наполняются слезами.

– Почему ты так переживаешь? – спросил он мягко. – Разве я не говорил тебе, что буду счастлив?

– Говорил, – выдохнула я, позволяя слезам скатиться по щекам. – Просто… прошлое преследует меня. Я боюсь, что всё повторится, что снова всё пойдёт не так…

Имран прижал меня к себе, крепко обнимая, словно пытаясь защитить от всех тревог и страхов мира.

– Послушай меня, Лейна, – произнёс он решительно. – Ты со мной. И теперь ничего плохого с тобой не случится. Я не допущу этого.

Я прижалась к нему сильнее, впитывая его тепло, его уверенность, его любовь.

– Я просто боюсь тебя разочаровать…

– Ты никогда меня не разочаруешь, – перебил он нежно, целуя меня в висок. – Это лучшее, что могло случиться с нами. Я хочу этого ребёнка. Я хочу тебя, хочу нашу семью. Ты понимаешь?

Я медленно кивнула, чувствуя, как постепенно отступает тревога.

– Но обещай, если страх вернётся, ты скажешь мне сразу. Я не дам тебе пройти через это одной.

– Обещаю, – прошептала я тихо, поднимая на него глаза.

Он улыбнулся, коснулся губами моих слёз и нежно поцеловал.

– Спасибо, что сказала. Я счастлив, Лейна. Очень счастлив.

– Я тоже, – ответила я, впервые чувствуя, как по-настоящему отпускает меня этот страх. – И я верю, что теперь всё будет хорошо.

– Так и будет, – прошептал он, гладя мои волосы. – Теперь только так и будет.

Имран

Беременна.

Это слово звучало в моей голове, не прекращаясь ни на секунду. Оно кружилось вокруг меня с тех самых пор, как Лейна сообщила мне новость, и я никак не мог собраться с мыслями, чтобы понять, как вести себя дальше. Она переживала – и это было понятно. После всего, что ей пришлось пережить раньше, её страх казался мне почти осязаемым. Я чувствовал себя ответственным не только за её физическое, но и за эмоциональное состояние.

Утром я поднялся рано, оставив её досыпать. В доме было тихо, солнце едва проникало сквозь шторы, и я направился вниз, чтобы заказать для неё подарок. Мне хотелось сделать что-то особенное, что-то такое, что дало бы ей понять, как я счастлив. Ювелир, с которым я сотрудничал не один год, быстро согласился доставить элегантный гарнитур с бриллиантами и изумрудами. Мне хотелось подчеркнуть нежность и хрупкость Лейны, показать, как много она значит для меня.

Разговор горничных я услышал случайно. Идя по коридору к своему кабинету, я заметил, что дверь в хозяйственную комнату приоткрыта, а голоса двух девушек звучали так отчётливо, словно специально доносились до меня.

– Ну что, теперь наша домоправительница стала нам хозяйкой, да? Командует нами на новом уровне, – насмешливо произнесла одна.

– Тоже мне хозяйка! Была прислугой, ею и останется, просто сумела красиво подставиться, – поддержала другая.

Я остановился, внутри меня медленно поднималась ярость. Меня никогда не волновало чужое мнение, но эти слова были не просто оскорбительными – они были ударом по Лейне, по тому, что было мне дорого.

Я распахнул дверь. Девушки замерли, увидев меня, глаза их округлились от страха.

– Собирайте вещи, – произнёс я холодно. – Сегодня же.

– Но… мы не… – запинаясь, попыталась возразить одна из них.

– Мне не нужны оправдания. В моём доме не будет людей, которые не уважают мою жену. Вы уволены. Обе.

Я резко развернулся и ушёл, не слушая их оправдания. Я не жалел ни о своём решении, ни о том, как резко поступил. Лейна заслуживала уважения, и я никогда не позволил бы ей снова столкнуться с унижением или пренебрежением, даже косвенным.

В кабинете я сел за стол, пытаясь успокоиться. Внутри меня всё ещё кипела злость, смешанная с тревогой за Лейну. Мне так хотелось защитить её от всего этого, оградить от любых неприятных слов и взглядов. Я понимал, что должен сделать всё, чтобы она почувствовала себя здесь хозяйкой, не только формально, но и в действительности.

Когда позже принесли украшения, я поднялся к ней в спальню. Лейна сидела на кровати, читая что-то на планшете, и улыбнулась мне, слегка удивлённая.

– Имран, случилось что-то?

– Нет, любимая, – сказал я мягко и протянул ей коробку. – Просто хочу поблагодарить тебя ещё раз. Это тебе.

Она открыла крышку и замерла, глядя на сверкающие камни. Я видел, как заблестели её глаза, как задрожали губы.

– Имран, это… это слишком дорого… – прошептала она.

– Для тебя нет ничего слишком дорогого, – произнёс я твёрдо, садясь рядом и беря её руку в свою. – Я хочу, чтобы ты знала – ты моя жена, мать моего ребёнка, и никто не смеет думать иначе. Ты здесь хозяйка, ты главная в этом доме, в моей жизни.

Она вскинула на меня глаза, полные слёз, и кивнула.

– Я люблю тебя, Имран, – выдохнула она тихо, и я, не удержавшись, притянул её к себе, целуя медленно, нежно, глубоко, вкладывая в поцелуй всё то, что не могли передать слова.

– И я тебя люблю, – сказал я, касаясь её лба своими губами. – Всегда и безусловно. Никогда не сомневайся в этом.

Она прижалась ко мне крепче, а я понял, что сделаю всё, чтобы она больше никогда не чувствовала себя незащищённой или ненужной.

Теперь у нас будет семья. Настоящая, крепкая, о которой я всегда мечтал.

Лейна

Мы ходили по торговому центру уже около часа. Я слегка устала, но это была приятная усталость – такая, когда знаешь, что каждое движение наполнено нежностью и заботой. Имран держал мою руку крепко, будто боялся отпустить даже на мгновение. Мы рассматривали маленькие комбинезончики, костюмчики с медвежатами и зайчиками, и я не могла не улыбаться. Впервые в жизни я выбирала вещи не по необходимости, а по любви и желанию.

Имран улыбался так искренне, как никогда раньше. С тех пор как мой живот стал заметно округляться, он изменился – стал ещё мягче, внимательнее, почти трепетным. Я даже не думала, что мужчина может быть таким чутким.

Я перебирала маленькие носочки, когда услышала знакомый голос. Он прозвучал, как удар хлыстом.

– Вот уж кого не ожидали увидеть…

Сердце на мгновение замерло, дыхание перехватило. Я медленно повернулась и встретилась взглядом со своей бывшей свекровью, рядом с которой стояла Айшат. Обе смотрели на меня с нескрываемым презрением.

– Лейна, ты? – усмехнулась свекровь, обводя взглядом мой округлившийся живот. – Не успела от одного мужа уйти, уже другого поймала? Видимо, тебя так воспитали. Не стыдно так на людях позориться?

Айшат поддержала её, ухмыляясь с такой злостью, что у меня перехватило горло:

– Хорошо устроилась, да? Нищенкой пришла, а теперь, видимо, богачей цепляешь на жалость. Жалко твоего нового мужа, не знает он, какую змею пригрел.

Я не могла двинуться с места. Прошлое снова накрыло меня с головой, на секунду вернуло в то состояние, когда я чувствовала себя беспомощной и униженной. Стыд, боль, отчаяние – всё это разом вспыхнуло в душе.

Но тут рядом со мной возник Имран. Его взгляд был ледяным, а голос звучал так резко, что я сама вздрогнула.

– А вы кто такие, чтобы говорить с моей женой подобным образом? – спросил он холодно, чеканя каждое слово. – Вы знакомы с понятием приличия, или в вашей семье это не принято?

Свекровь отпрянула, её лицо покраснело от злости:

– Ты не знаешь, кого взял себе в жёны! Она…

– Она – моя жена и мать моего ребёнка, – прервал Имран, даже не повышая голоса, но его слова звучали так веско, что казалось, их можно потрогать руками. – А вы – её прошлое, которое я не позволю ей тащить за собой.

Он повернулся ко мне, нежно коснувшись моей руки, и тихо, почти шёпотом произнёс:

– Пойдём отсюда. Они не стоят ни минуты твоих эмоций.

Я кивнула, стараясь не показать, как сильно меня задел этот разговор. Мы ушли, не оглядываясь, но я всё ещё чувствовала их взгляды на спине. Я сжала его руку сильнее, почти судорожно, пытаясь удержать слёзы.

В машине я молчала. Имран тоже не говорил ничего, пока мы не выехали на дорогу. Он притормозил у обочины, повернулся ко мне и осторожно взял моё лицо в ладони:

– Лейна, посмотри на меня.

Я подняла глаза, чувствуя, как по щекам катятся слёзы.

– Почему ты позволяешь прошлому управлять собой? Почему отдаёшь власть над собой людям, которые даже не заслуживают твоего взгляда? Они ничто, понимаешь? – Его голос звучал мягко, но твёрдо. – Ты – моя жена, единственная женщина, которую я люблю и уважаю. Не давай им возможности снова причинять тебе боль.

Я всхлипнула, пытаясь справиться с эмоциями:

– Я не хочу, чтобы ты видел меня такой слабой.

– Ты не слабая, – сказал он нежно, стирая слёзы с моих щёк. – Ты сильная. Но даже сильным иногда нужна поддержка. И я здесь для того, чтобы поддерживать тебя, чтобы защищать тебя и нашего ребёнка от всех и от всего.

Я закрыла глаза, позволяя его словам проникнуть в самое сердце, вытеснить страх и стыд. Имран прижался лбом к моему, шепча так тихо, что эти слова были слышны только мне:

– Никогда не забывай, что я рядом. Мы вместе, и прошлое больше не имеет над тобой власти.

Я почувствовала, как медленно отпускает тяжесть, как вместо неё приходит спокойствие. Я вдохнула глубоко и кивнула, открывая глаза и встречая его тёплый, уверенный взгляд.

– Спасибо, что ты есть, – сказала я тихо, касаясь его губ своими.

Он улыбнулся, легко поглаживая мой живот:

– Мы теперь семья. И никто больше не сможет это изменить.

И я поверила ему. Потому что рядом с ним больше не было страшно. Рядом с ним прошлое действительно переставало быть моим настоящим.

Имран

Я заканчивал проверять последние отчёты, когда услышал голос Лейны из гостиной. Она не кричала, не плакала, но в её голосе было что-то такое, отчего я тут же насторожился. Я тихо вышел из кабинета и остановился у двери, слушая.

– Что значит «обязана»? Ты серьёзно, тётя? – голос Лейны дрожал. – Я никому ничего не обязана. Да, у меня всё хорошо, но это не значит, что я должна теперь содержать всю семью.

Я сделал шаг ближе. Она сидела на диване, сжав пальцами телефон так, что костяшки побелели. Лицо напряжённое, взгляд растерянный. Она слушала что-то, что заставляло её всё сильнее хмуриться.

– Это нечестно, – сказала она чуть тише. – Я думала, вы хотя бы спросите, как я, как ребёнок… А вы просто требуете денег. Я…

Она не закончила фразу, резко убрала телефон от уха и, опустив голову, закрыла лицо руками.

Я подошёл к ней быстро, присел рядом и обнял её плечи, осторожно прижимая к себе.

– Что случилось?

Она вздрогнула, подняла на меня глаза, полные слёз.

– Мачеха позвонила… говорит, я обязана помогать семье. Что раз я теперь в Москве и у меня богатый муж, то должна поделиться. Как будто… как будто я что-то отняла у них!

Её голос сорвался, и я ощутил, как внутри поднимается злость. Не на неё, нет – на людей, которые снова посмели её ранить.

Я взял телефон из её рук. Она попыталась забрать его обратно, но я мягко остановил её ладонью.

– Позволь мне разобраться с этим, Лейна.

– Имран, пожалуйста, не нужно… – её голос дрожал от тревоги.

Я тихо прижал палец к её губам.

– Доверься мне. Я не позволю им больше делать тебе больно.

Я вышел в коридор и набрал номер её отца. Телефон ответил сразу, словно ожидали звонка.

– Да? – голос был резким, настороженным.

– Здравствуйте, это Имран, муж Лейны, – сказал я спокойно, чеканя каждое слово. – Я знаю, что ваша супруга звонила моей жене с требованием денег.

– Она не требовала, она просто попросила помощи… – начал оправдываться он.

– Не перебивайте меня, – мой голос прозвучал так резко, что на другом конце провода наступила тишина. – Я отправлю вам пять миллионов. Это будет первый и последний раз, когда вы получите от нас деньги. Вы забываете, что у вас есть дочь. Забываете, что у неё есть номер телефона. Вы не беспокоите её больше никогда. Если услышу хоть слово о том, что кто-то из вас снова посмел её потревожить, разговор будет другим. Вы меня поняли?

Тишина длилась несколько секунд. Затем голос прозвучал тише, но покорно:

– Да… я понял.

– Отлично. Деньги будут у вас сегодня же. И помните, это единственное, что вы от нас получите.

Я повесил трубку, глубоко вздохнул и почувствовал, как напряжение медленно покидает меня. Я больше не позволю никому её обидеть.

Когда я вернулся в комнату, Лейна сидела, обняв себя руками, словно пытаясь успокоиться. Я сел рядом, осторожно привлёк её к себе, обнимая за талию и касаясь ладонью живота. Она тихо вздохнула, прислонилась головой к моему плечу.

– Зачем ты это сделал, Имран? Они же не заслуживают…

– А ты заслуживаешь покоя, – перебил я нежно, поглаживая её по волосам. – Ты заслуживаешь быть счастливой, жить без чувства вины и страха, что кто-то снова захочет что-то от тебя требовать. Я не позволю им больше беспокоить тебя. Ты моя жена, и твоя радость – моя главная забота.

Она тихо всхлипнула и крепче прижалась ко мне. Я почувствовал, как она расслабляется в моих руках.

– Я просто устала от всего этого, – прошептала она, голосом, полным печали. – Я думала, что это уже позади, но они всё равно находят способ снова ранить меня.

Я осторожно повернул её лицо к себе и поцеловал – нежно, заботливо, с той любовью, которую чувствовал каждую минуту рядом с ней.

– Они больше никогда тебя не побеспокоят. Обещаю, – сказал я мягко, но твёрдо, глядя ей в глаза. – Теперь у тебя есть я. Мы вместе, и всё, что теперь есть в твоей жизни – это я и наш ребёнок. Я буду всегда рядом, чтобы защитить тебя от любого, кто посмеет даже подумать о том, чтобы тебя обидеть.

Она снова посмотрела на меня, её взгляд был таким доверчивым, таким благодарным, что я почувствовал тепло в груди.

– Я люблю тебя, Имран, – сказала она тихо, касаясь моих губ своими.

– И я люблю тебя, – ответил я, целуя её глубже, прижимая к себе и чувствуя, как в груди разливается тепло. – Ты моя жизнь, моё сердце, моё счастье.

Мы так и остались сидеть в обнимку, не говоря больше ничего. Я чувствовал, как её дыхание становится ровным, как расслабляется её тело, как уходит напряжение.

И в тот момент я точно знал: что бы ни случилось, я никогда не отпущу её.

Она была моей женщиной, моим домом, моим сердцем – навсегда.