Глава 12

Мула вошёл в номер, когда в комнате уже стояла тишина. Стилистки давно ушли, тётя тихонько поправляла платок на моей голове, в который бережно была собрана фата, и снова вздыхала, будто впервые видела меня в таком виде.

Я сидела на краю кровати, руки на коленях, спина прямая, как учили. Сердце билось неровно, будто пыталось выскочить из груди раньше, чем прозвучит «да». Всё было будто не со мной. Как во сне. Всё шло так быстро, что я не успевала даже осознать – это моя свадьба. Это мой никах.

Имрана в комнате не было – так положено. Жених ждёт внизу. А невеста – наверху. Спокойно. Со скромностью. С достоинством. Так, как должно быть.

Мула поздоровался, сел напротив и сразу перешёл к главному. Его голос звучал спокойно, размеренно, как будто такие свадьбы он проводит ежедневно. Но я едва слышала слова – в ушах звенела кровь.

– Кто даёт согласие на заключение никаха? – спросил он.

Я сжала пальцы. Тётя кивнула – пора.

Я взяла телефон, заранее включённый на громкую связь. Отец знал, что ему позвонят. Не ждал, не поздравил. Но знал. Я слышала, как в трубке скрипнул стул.

– Да.

– Ас-саляму алейкум, – начал мулла. – Это вы – отец Лейны?

– Да, я, – голос отца был тяжёлым, отстранённым. Где-то на фоне звякнула посуда, и кто-то – скорее всего, мачеха – что-то шепнул ему. Он буркнул раздражённо, будто мешали.

– Вы даёте согласие на заключение никаха вашей дочери Лейны с Имраном Саидовым?

Пауза повисла. Леденящая.

– Если она решила – значит, пусть выходит. Только, – голос отца стал резче, – не успела с одним развестись, уже под другого легла.

У меня сжалось горло. Я опустила взгляд. Тётя резко сжала мою ладонь. Но я не плакала.

– Аллах свидетель, – продолжил отец. – Я согласие даю. Только пусть больше не позорит меня.

Мулла кивнул. Поблагодарил. Я отключила телефон. Молчала. Не дышала.

– Не слушай, – тихо сказала тётя. – Он не понял, кого потерял.

Никах прошёл спокойно. Мулла ещё раз подтвердил согласие отца, прочитал дуа, назвал наши имена. В этот момент моё сердце будто остановилось – я услышала, как он произнёс: «Лейна – жена Имрана».

Жена.

После короткой молитвы и подписей мулла встал. Пожелал благословения, поклонился. Тётя обняла меня, поцеловала в висок. Я не чувствовала ног.

Меня забрали чуть позже. Машина ждала у отдельного входа, с тонированными стёклами. Я села в салон одна – так надо. Имрана не было. Он ждал в ресторане. Мы не должны были ехать вместе.

В ресторане уже собрались его гости. Мужчины отдельно, женщины – в другой части зала. Я вошла в просторное помещение, полное мягкого света и приглушённых голосов. Женщины сидели за длинными столами, кто-то уже ел, кто-то поправлял украшения. Меня провели к отдельному месту – в центре. Я должна была сидеть спокойно. Красиво.

Имран сидел в мужском зале. Его я не видела. Но чувствовала.

Я знала, что он рядом.

У него нет родителей. Только дальние родственницы, которые теперь шептались о том, какая я хрупкая, тихая, чужая. А я просто сидела. Смотрела в одну точку. Пила воду маленькими глотками. И думала: это не страшно. Страшно было раньше.

Я не видела Имрана весь вечер. Лишь один раз – мельком, когда он прошёл через зал, чтобы поговорить с одним из гостей. Его взгляд скользнул по мне. Быстро. Но мне хватило. Я замерла. Потому что он смотрел так, будто знал всё, что творилось в моей голове. Словно знал, как сильно сейчас бьётся моё сердце.

Это был первый день нашей новой жизни.

Но не последний.

Имран

Я держал её за руку, пока мы поднимались наверх. Дом, будто чувствуя нашу тишину, затаился, погрузившись в предрассветное спокойствие. В её волосах остался запах духов – мягкий, пудровый, чуть сладковатый. Он цеплялся за моё сознание, как будто даже воздух шептал: «она твоя».

Я открыл дверь спальни. И не сразу зашёл. Просто смотрел, как она входит – тихо, неуверенно.

Свет от лампы золотил её плечи, обрисовывал хрупкий силуэт в свадебном платье. Она остановилась у края кровати, глядя на свечи, на постель, на эту реальность, в которую сама, похоже, до конца ещё не поверила.

Я подошёл ближе. Обнял сзади. Моя рука легла на её живот – медленно, будто примерялся.

Она вздрогнула. Я услышал, как участилось её дыхание.

– Подожди. – Я шагнул в сторону, подошёл к комоду.

Достал небольшую коробочку. Открыл.

Там был браслет из белого золота с тонкой россыпью розовых бриллиантов. Чистый, нежный. Как она.

– Это тебе. Чтобы носила. Чтобы я знал – ты моя.

Она молчала. Я взял её запястье. Застегнул.

Пульс под кожей бился быстро. Я провёл пальцами по внутренней стороне, остановился чуть дольше, чем нужно.

И тогда, впервые, она подняла глаза. Не просто посмотрела.

Открылась.

– Можно? – спросил я, поднимая руки к её фате.

Она кивнула.

Я снял фату медленно. Волосы рассыпались по плечам. И я будто провалился.

В неё. В запах. В её дыхание. В это странное, необъяснимое чувство, что сжимало внутри. Жарко, навязчиво.

Я коснулся её губ. Осторожно. Проверяя.

Она вздрогнула, но не отстранилась. Только чуть подалась вперёд, словно позволяла.

Я поцеловал снова. Глубже. Её губы открылись под моими. Она отвечала.

Неуверенно, но с тем, что не подделаешь – доверием.

Мои пальцы скользнули к пуговицам на спине. Один за другим. Я чувствовал, как она напрягается, как перехватывает дыхание.

Платье упало. Осталась в белье – белом, почти прозрачном. Линия спины, изгиб талии, тонкая кожа – я едва сдержался, чтобы не сорваться.

Я опустился на колени. Целовал её живот. Бёдра. Скользнул губами вверх, к груди. Она стояла, чуть сжавшись, руки в моих волосах. Дышала часто.

Когда я снял с неё бельё, Лейна дрожала.

Я встал. Протянул ей руку.

– Иди ко мне.

Мы легли на постель. Я был ещё одет, но между нами уже не было ни одного барьера.

Её грудь тяжело поднималась, соски напряглись, когда я провёл языком по одному из них. Она застонала – тихо, стыдливо, но не сдержалась.

Я накрыл губами второй. Пососал. Сжал ладонью грудь. Её спина выгнулась. Под животом – жар, такой, что у меня дыхание перехватило.

Я коснулся её бедер. Скользнул пальцами между ног.

Она была горячая, влажная – уже готова.

И всё же я остановился. Поднял глаза:

– Ты хочешь?

Она не ответила. Просто дотронулась до моей щеки, кивнула, не отводя взгляда.

Я снял с себя одежду быстро.

Прикоснулся к ней снова. Прижал бедром. Направил себя.

И вошёл.

Медленно. С усилием.

Её тело впускало меня с трудом. Оно не было девственным. Но было слишком тугим, слишком живым, чтобы не сносить мне крышу.

Я чувствовал, как сжимаются её стенки, как каждый миллиметр прохождения вызывает внутри меня рычание.

Она цеплялась за меня. Одной рукой – за шею, второй – за простыню. Дыхание сбивалось, губы дрожали.

Я толкался глубже. Мягко, но с настойчивостью.

Её тело раскрывалось. Постепенно. Я ощущал каждое движение внутри.

– Имран… – выдохнула она, почти всхлипнув.

– Тише… – я коснулся губами её лба. – Я с тобой. Не бойся.

Я двигался внутри неё – медленно, выверенно, чтобы она чувствовала каждую пульсацию моего тела,как я вхожу в неё весь— до конца.

Я не мог думать. Я не мог говорить. Я только хотел её. Целиком.

Она вдруг зажала меня ногами, потянулась к губам. Поцеловала – сама.

Глубоко. Горько. Жадно.

И это был предел.

Я ускорился. Она вскрикнула. Но не от боли. А от того, как я попал точно в цель . Как её тело отозвалось на меня.

Она сжалась внутри – судорожно, мокро, сильно – и я не выдержал.

Резкий толчок. Один. Второй. Я кончил в ней – с глухим, звериным выдохом, уткнувшись в её плечо.

Мы лежали, не двигаясь. Долго.

Только дыхание. Только сердца, бьющиеся в унисон.

Она прижалась ко мне. Я обнял ее. Гладил волосы. Ничего не говорил.

Потому что знал – слова сейчас будут лишними.

Она – моя.

И я с этого момента я ее – не отпущу.

Я лежала на его груди, слушая, как стучит его сердце. Медленно, уверенно, ровно. Он гладил меня по волосам – медленно, почти в такт дыханию, и каждый такой жест будто укутывал теплом изнутри. Я не знала, что можно вот так – просто лежать. Без тревоги, без страха, без того привычного напряжения в спине, которое не отпускало меня годами.

Я чувствовала себя… как дома. Нет, даже не так. Я чувствовала себя на своём месте. Впервые за всю жизнь.

Его ладонь скользнула по моему плечу, потом ниже – к спине, к талии, снова вверх. Касание было нежным, но от него по телу бежали мурашки, как будто он и не гладил – а говорил. Без слов. И каждое прикосновение было обещанием: ты в безопасности. Ты не одна. Я рядом.

Я закрыла глаза, прижалась сильнее, вдыхая его запах – терпкий, тёплый, родной.

Он поцеловал меня в макушку. Потом чуть ниже – в висок. И я вдруг ощутила, как внутри что-то дрогнуло. Нет, не боль. Не тревога. Это был… покой. Чистый, редкий, как прозрачная вода в горах. Я никогда не чувствовала себя настолько нужной. Настолько принятой. Целой.

– Ты в порядке? – шепнул он, не переставая гладить.

Я кивнула. Не открывая глаз. Потому что если я посмотрю на него сейчас – расплачусь. Не от боли. От облегчения. От счастья.

Он снова поцеловал – теперь в щеку, потом чуть ниже, в край губ. Его пальцы сжались на моих бёдрах, и я почувствовала, как он сдерживается. Несмотря на то, что всё уже случилось – желание в нём не утихло.

– Ты невероятная, – прошептал он. – Я даже представить не мог…

Я провела пальцами по его груди, мягко, медленно. И вдруг поняла: у меня нет ни одного вопроса. Ни одного сомнения. Только это ощущение – он рядом. Он мой. Он не сломает. Не предаст.

– Мне хорошо, – прошептала я. – Так хорошо… как никогда.

Он чуть приподнялся на локте, посмотрел в глаза. А потом склонился и снова поцеловал. Не жадно. Не грубо. А как будто пил меня. Наслаждался. Берёг.

Я не хотела думать. Не хотела вспоминать. Я просто открылась ему – телом, душой, каждой клеткой, которая откликалась на его прикосновения.

Он лёг рядом, притянул меня ближе. Я прижалась к нему, зарылась носом в шею.

– Я не отпущу тебя, – сказал он вдруг. – Ни завтра. Ни через год. Ни когда ты будешь злиться, плакать, убегать. Не отпущу.

Я не ответила. Только сильнее сжала его ладонь.

А внутри всё пело.

Потому что я знала – он не врёт. Он не играет. Он действительно не отпустит.