Глава 15

День был совершенно обычным, и вечером я, как и многие, была готова провести его дома — уютно, рядом с мамой, укрывшись от надвигающейся бури, о которой предупреждали на каждом шагу. Но звонок из магазина всё испортил. Сигнализация, как назло, дала сбой, и я, не задумываясь, схватила куртку и выбежала, надеясь, что это просто случайность, что я успею быстро разобраться и вернуться домой.

Мама осталась ни о чём не подозревающей, и это меня даже успокаивало: пусть лучше она думает, что я просто ушла на пару минут, чем волноваться из-за каких-то мелочей. На улице начинало темнеть, ветер усиливался, и, пока я шла к магазину, каждая деталь вокруг словно подсказывала мне — “возвращайся домой”. Но упрямство взяло верх, как это часто бывает.

Когда я подошла к магазину, уже чувствовалось, как воздух становится холоднее, ветер всё сильнее бился о стены. Замок на двери заело, и, пока я пыталась открыть его, в голове мелькали тысячи мыслей, среди которых одна настойчиво повторяла: «Развернись и иди домой». Но я не могла оставить всё, как есть, и, собравшись, наконец-то открыла дверь.

Как только вошла внутрь и захлопнула дверь, за окнами уже с бешеной скоростью начали кружить листья, деревья гнулись от ветра, и я поняла, что вернуться быстро не удастся. «Что за невезение,» — пробормотала я, подходя к стойке, чтобы проверить систему.

— Лейла? — Голос за спиной заставил меня вздрогнуть.

Я обернулась и увидела Салмана, стоявшего на пороге. Его тёмные глаза смотрели на меня с беспокойством, а в руке он держал зонт, который уже почти развалился от порывов ветра.

— Ты… почему ты здесь? — спросила я, стараясь не выдать волнения в голосе.

— Я видел, что ты здесь одна, — сказал он, шагнув вперёд. — В такую погоду… опасно оставаться.

— Всё в порядке, я справлюсь, — ответила я, глядя в сторону, чтобы не встречаться с его взглядом.

Салман вздохнул и, не обращая внимания на моё сопротивление, прошёл внутрь, захлопнув дверь. В этот момент снаружи раздался оглушительный удар грома, и свет в магазине на мгновение замигал.

— Лейла, буря только начинается, и связь, похоже, уже пропала. Давай просто подождём вместе, пока всё не уляжется, — предложил он, его голос был на удивление мягким, но я не могла поверить, что он здесь — со мной.

Я хотела возразить, но посмотрела в окно и поняла, что он прав. Оставаться одной в такой шторм было бы, по меньшей мере, безрассудно.

— Ладно, — сдалась я, делая вид, что его присутствие меня не волнует. - Только напишу маме, чтобы не волновалась.

Мы присели на деревянные стулья возле окна, и, пока за окнами бушевал шторм, сидели молча, слушая рев ветра и грохот дождя. Но тишина между нами была даже более оглушительной, чем звуки снаружи.

Салман сидел напротив, и я невольно ощущала, как тишина между нами заполняется чем-то тёплым, почти уютным, даже под аккомпанемент бушующей бури за окнами.

— Помнишь, как мы мечтали о таком вечере? — вдруг произнес он, и голос его был мягким, почти неуверенным. — Вдвоем, где-то далеко, где никто нас не найдёт.

Я опустила взгляд, чувствуя, как воспоминания подступают, обжигая где-то глубоко внутри.

— Да… ты тогда ещё говорил, что заберешь меня на край света, лишь бы остаться наедине, — выдохнула я, уловив его теплую улыбку.

Он кивнул, словно вернулся туда же, в наши прежние мечты.

— Я до сих пор помню, как ты смеялась, когда я пытался готовить для нас. Это была настоящая катастрофа… но ты всё равно ела, — он рассмеялся, и его смех пробудил во мне что-то очень тёплое и давно забытое.

— Салман, ты умудрился пережарить даже тост, — усмехнулась я, невольно улыбнувшись. — Это была действительно катастрофа, но, наверное, одна из самых милых.

Мы сидели молча, но тишина уже не давила на нас. Она казалась легкой, как те моменты, когда не нужны слова, когда просто хорошо рядом.

— Если бы можно было всё вернуть… — тихо произнёс он, глядя на меня с такой нежностью, что на миг мне стало сложно дышать.

Я сделала вид, что не услышала, но внутри всё сжалось и дрогнуло.

Салман продолжал смотреть на меня, а я старалась удержать спокойствие, не поддаваться этим взглядам, от которых дрожь проходила по коже.

— Лейла, — сказал он почти шёпотом. — Я помню каждый момент, проведённый с тобой. Все наши прогулки, наши разговоры. Как ты рассказывала мне о книгах, которые тебя вдохновляли. Ты так загоралась, что я готов был слушать тебя часами.

— Салман, — я подняла руку, пытаясь его остановить, но он продолжал, будто уже не мог удержаться.

— Знаю, что разрушил это, знаю. Но знаешь, о чём я чаще всего думаю? — он чуть подался вперед, его голос стал мягче. — О том, как однажды ты заснула у меня на плече. Это был вечер в парке. Ты доверяла мне настолько, что просто уснула. И я тогда подумал: “Вот оно, моё счастье. Моё всё”.

от. 28.10

Мои руки дрожали, и я старалась скрыть это, спрятав их под столом. Я снова почувствовала, как та былая нежность возвращается, как сердце начинает биться быстрее.

— Это всё в прошлом, Салман, — прошептала я, опуская взгляд.

— Я знаю, что это прошлое, но, Лейла, — он наклонился ко мне, его глаза были полны решимости, — я хочу быть с тобой. Как тогда, когда мы могли говорить обо всём на свете, мечтать вместе.

— Это невозможно, — я покачала головой, но слова не звучали убедительно, даже для меня самой. — Всё изменилось. Я изменилась.

— Ты не изменилась, Лейла, — возразил он, его взгляд пронзал меня насквозь. — Я вижу ту же девушку, которая заставляла меня верить в чудеса, которая учила меня любить.

Он замолчал, и мы снова оказались в окружении тишины. Только звук ветра за окном и наш неровный, сбивчивый разговор.

— Я не могу… — выдохнула я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. — Не могу пройти через это снова, Салман. Слишком больно.

— Тогда позволь мне попробовать заслужить твое доверие заново, — его голос был почти умоляющим. — Дай мне шанс хотя бы быть рядом.

Моё сердце металось между воспоминаниями и настоящим, между болью и нежностью, которую я отчаянно пыталась скрыть.

— Салман, — начала я, стараясь сдержать дрожь в голосе. — Ты говоришь, что хочешь быть рядом, заслужить доверие… но ведь оно уже было. Ты разрушил его. Как я могу снова поверить, что ты не оставишь меня ради чего-то другого, ради какой-то своей идеи?

Его глаза потемнели, как всегда, когда он говорил о вещах, которые считал слишком личными. Он тяжело выдохнул и взял мои руки, как будто это было единственное, что могло удержать его здесь, не дать ему уйти снова.

— Лейла, я знаю, что я потерял тебя. Я прекрасно понимаю, что доверие не возвращается за один разговор. Но я здесь. Я готов бороться, если ты хотя бы немного веришь, что я могу измениться.

Я отвела взгляд, не в силах выдерживать его взгляд — тот самый взгляд, который некогда говорил о любви, о поддержке, а потом вдруг стал чужим.

— Я не знаю, Салман. Я не знаю, хватит ли у меня сил снова открыться тебе.

Он замолчал, внимательно наблюдая за мной, словно искал ответ в моей растерянности.

— Позволь мне быть тем, кто снова построит мост между нами, Лейла, — тихо сказал он, сжав мою руку. — Мы не можем вернуть прошлое. Но, может быть, мы сможем создать что-то новое, что-то лучшее.

Я молчала, чувствуя, как моё сердце дрожит от противоречий.

Темнота за окном стала гуще, ветер с каждым порывом словно злился ещё сильнее, и на миг мне показалось, что этот ураган символизирует всё, что творится у меня в душе. Внутри поднялась тревога, когда ветер рванул дверь с такой силой, что я вскочив с места едва успела её удержать. Я сжалась, почувствовав, как по коже побежали мурашки. Это был не просто шторм; что-то в этом шуме, в тяжести воздуха, настораживало.

Салман заметил моё беспокойство и, не сказав ни слова, подошёл ближе. Его присутствие, тёплое и уверенное, немного успокаивало, хотя я не хотела признаваться в этом даже себе. Он встал рядом и положил руку мне на плечо, словно обещая защитить.

— Лейла, всё будет хорошо. Мы здесь вдвоём, и я с тобой, — тихо произнёс он, глядя на меня с такой заботой, что в груди вдруг что-то защемило.

Я отвела взгляд, не желая, чтобы он видел мои эмоции, но его рука оставалась на моём плече. Мы стояли рядом, и я вдруг поняла, как сильно не хватает мне этого простого чувства — быть спокойной рядом с кем-то, не бояться. Но стоило признаться себе в этом, как тревога стала ещё сильнее, и я вдруг почувствовала, как во мне поднимается обида.

— Почему, Салман? Почему теперь? — выдохнула я, с трудом удерживая голос от дрожи. — Ты понимаешь, как сложно мне сейчас быть рядом с тобой? Ты просто пришёл, нарушил мой покой…

Он вздохнул, отводя взгляд, и его рука легко скользнула по моей спине, но осталась рядом, как тихая поддержка.

— Лейла, я не пытаюсь нарушить твой покой, я просто… хочу быть с тобой. Я не знал, как сильно мне этого не хватало, пока не потерял тебя.

Его слова, его близость — всё это переплелось с шумом ветра и грохотом дождя. Мне хотелось уйти, оставить всё позади, но ноги будто приросли к полу. И тогда Салман осторожно подтянул меня к себе, и я, не понимая почему, позволила этому случиться.

Салман медленно прижал меня к себе, и я на мгновение забыла обо всём. Тепло его рук и ровное биение сердца под моей щекой — это было так знакомо и так опасно. Я чувствовала, как сама себе приказываю отстраниться, уйти от этой близости, но сил бороться не было.

— Лейла… — прошептал он. — Я знаю, что не заслуживаю ни твоего прощения, ни этого момента. Знаю, как сильно ранил тебя.

Его голос был низким, почти виноватым, и я ощущала, что ему непросто даются эти слова. Но в его словах чувствовалось и что-то ещё — сожаление, искреннее раскаяние, которого я никогда не слышала раньше.

— Почему, Салман? Почему ты так поступил? — тихо спросила я, не поднимая головы, боясь встретиться с его взглядом. Сколько раз я задавала себе этот вопрос, каждый раз получая лишь ещё одну порцию боли. И теперь, когда он был рядом, мне хотелось услышать ответ, которого у меня не было.

— Мне не хватает ответа, Лейла. Я совершил ошибку… Возможно, мне всегда было страшно признать, что ты стала для меня всем.

Я подняла голову и, наконец, встретила его взгляд. В его глазах была та боль, которую я когда-то сама ощущала. И на миг я почувствовала, как ледяной ком в груди начинает таять.

— Ты ведь знал, что я всегда была с тобой, — прошептала я. — Ты ведь знал, что я бы всё отдала ради тебя. И всё равно ушёл…

Его рука нежно сжала мою ладонь, а пальцы скользнули по моей щеке, убирая прядь волос. На миг мне показалось, что весь шум за окном исчез, что только мы двое остались в этом маленьком пространстве.

— Я не прошу тебя забыть, — сказал он, глядя мне прямо в глаза. — Я только прошу позволить мне быть рядом. Позволь мне доказать, что я другой. Позволь мне быть тем, кто поддержит тебя, защитит, кто никогда больше не предаст.

Каждое его слово отзывалось эхом в моей душе.

Его слова звучали, как обещание, которого я так давно ждала. Но страх снова довериться, снова открыть сердце, сдерживал меня. Всё во мне противоречило друг другу. Я знала, что если снова позволю ему войти в мою жизнь, боль может стать невыносимой. Но ведь он был единственным человеком, рядом с которым я чувствовала себя такой… такой живой.

Я отстранилась на полшага, пытаясь собраться.

— Салман… — мой голос был едва слышен. — Ты говоришь это сейчас, но что произойдёт, если… если снова станет трудно? Сможешь ли ты остаться? Сможешь ли ты не уйти? Я больше не выдержу такой боли.

Он прижал мою руку к своей груди, и я почувствовала, как его сердце бьётся сильно и уверенно, словно он вкладывал в это движение всё, что хотел сказать.

— Лейла, — его голос был ровным и глубоким, — я осознал, что ты была тем, что делало меня сильным. И если я когда-то не понимал этого, то теперь всё изменилось. Если ты позволишь мне быть рядом, я не уйду. Больше никогда.

Тишина снова воцарилась между нами. Я смотрела на него, пытаясь понять, верить ли этому человеку, который однажды уже разбил меня на части. Его взгляд был полон решимости, но ещё и боли — боли, которая, похоже, ничуть не уступала моей.

Снаружи послышался очередной грохот ветра, окна задрожали. Я непроизвольно вздрогнула, и в этот момент его руки вновь оказались на моих плечах, а затем мягко скользнули вниз, обняв меня.

— Я с тобой, — тихо сказал он, не отпуская меня.

Его объятия были тёплыми и надёжными, и в них было то, чего мне так давно не хватало.