Глава 25

Салман

Я услышал их разговор случайно. Я просто спускался по лестнице, когда уловил голос Лейлы. Она говорила тихо, сдержанно, но в её голосе звучала усталость, которая словно проткнула меня насквозь.

— Это из-за Салмана? Или из-за его… второй жены? — голос её мамы был мягким, но слова резанули меня, как лезвие.

Я замер на месте.

— При чём тут Амина? — голос Лейлы прозвучал неожиданно резко.

— Ты выглядишь потерянной, Лейла, — продолжала её мама. — Я подумала, может, это связано с тем, что ты не до конца разобралась в своих чувствах.

— Нет, мама. Амина давно не имеет значения. Это не она, — ответила Лейла, но даже я услышал её неуверенность.

Эти слова застряли в моих мыслях. Я стоял в полутемном коридоре, как оглушенный. Амина. Имя, которое я старался не упоминать, имя, которое тяготило меня с самого начала. Лейла пыталась это отрицать, но я понимал: она не может забыть о её существовании. Не может принять то, что я всё ещё женат на другой женщине.

Я вернулся в свой кабинет, закрыл за собой дверь и опустился в кресло, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Я знал, что присутствие Амины — тень, которая всегда висела между нами. Но я так наивно надеялся, что это не имеет значения, что это останется формальностью, что Лейла сможет это принять.

Какой же я был дурак.

Мысль о разводе с Аминой раньше казалась мне невозможной. Когда я женился на ней, это было моё обещание защитить её. Она не была настоящей женой в традиционном смысле. Между нами не было любви, не было близости. Но она доверила мне свою жизнь, и я поклялся, что не подведу её.

Амина была сломленной, когда мы поженились. Её семья бросила ее, она была чужой даже среди своих. Я стал её якорем, её защитой. Для меня это был способ искупить свои ошибки, попытаться исправить что-то в жизни другого человека.

Но, создавая для неё безопасный мир, я разрушил свой собственный. Я потерял Лейлу.

Теперь я видел, как моё прошлое снова причиняет ей боль. Лейла — моя единственная любовь, моя жизнь. Но я заставил её делить меня с другой женщиной, пусть и формально. Это недопустимо.

Я сидел в темноте, перебирая в голове воспоминания о том, как мы с Лейлой начинали. Её смех, её искренние глаза, её вера в меня. И то, как я всё это разрушил, когда выбрал другой путь.

Каждый раз, когда я смотрел на неё, я видел боль, которую она пыталась скрыть. Она всегда была сильной, но я видел, как эта ситуация разрывает её на части. Лейла заслуживает всего, что я могу ей дать, но я продолжаю причинять ей боль, оставаясь в этом браке с Аминой.

Я должен сделать выбор.

С утра я чувствовал себя неспокойно. Всё, что происходило последние дни, всё, что скрывала Лейла, её отдаленность — всё это давило на меня. Я понимал, что так больше продолжаться не может. Я должен был что-то сделать, найти способ всё исправить, но для начала мне нужно было разобраться с делами в Грозном.

Я стоял на кухне, готовя кофе, когда услышал, как Лейла спускается по лестнице. Она выглядела уставшей, словно снова не спала всю ночь. Её движения были медленными, она избегала встречаться со мной взглядом.

— Доброе утро, — тихо сказала она, направляясь к холодильнику.

— Доброе, — ответил я, стараясь звучать ровно.

Она сделала себе чай и села за стол напротив меня. Я молча наблюдал за ней, чувствуя, как внутри растёт беспокойство. Она что-то скрывала, я знал это.

— Лейла, — начал я, отставив чашку. — Мне нужно уехать в Грозный на несколько дней.

Она подняла на меня удивлённый взгляд.

— В Грозный? — переспросила она.

— Да, — я сделал паузу, подбирая слова. — Там появились срочные дела, которые я не могу откладывать.

— Это что-то серьёзное? — в её голосе звучала осторожность.

— Довольно серьёзное, — подтвердил я.

Мы смотрели друг на друга, и в этот момент я понял, что не могу просто уехать, оставив её в этом состоянии. Она слишком многое скрывает от меня, и мне нужно было быть рядом.

— Поехали со мной, — сказал я, внимательно глядя ей в глаза.

Она отложила чашку, её взгляд стал настороженным.

— Зачем?

— Просто, — я попытался улыбнуться. — Я не хочу оставлять тебя здесь одну. И, может быть, тебе стоит немного сменить обстановку.

— Салман, у меня работа, мама…

— Твоя мама справится, — перебил я. — Лейла, я хочу, чтобы ты поехала со мной. Это всего на несколько дней.

Она выглядела растерянной, её пальцы нервно теребили край салфетки.

— Ты уверена, что не хочешь? — спросил я, чуть мягче.

Она долго молчала, потом наконец кивнула.

— Хорошо.

На следующий день мы выехали рано утром. Дорога до аэропорта была длинной, но спокойной. Лейла смотрела в окно, молчала, а я всё время ловил себя на мысли, что хочу что-то сказать, но не нахожу слов.

— Ты раньше часто ездил в Грозный? — вдруг спросила она, прерывая тишину.

— Да, раньше — часто, — ответил я.

— А теперь?

— Теперь реже, — я взглянул на неё. — После того, как мы начали жить вместе, я стараюсь больше времени проводить здесь.

Она кивнула, задумчиво глядя на дорогу.

— Ты скучаешь по тому городу? — её вопрос застал меня врасплох.

— Иногда, — признался я. — Это мой дом, моя семья. Там осталась часть меня.

— Тогда почему ты решил остаться здесь? — она посмотрела на меня, и в её глазах я заметил искреннее любопытство.

Я вздохнул.

— Потому что теперь мой дом — там, где ты, Лейла.

Она отвернулась, но я успел заметить, как её лицо смягчилось.

Когда мы добрались до Грозного, было уже поздно. Город встречал нас яркими огнями и свежим ночным воздухом. Мы взяли такси до небольшого гостиничного комплекса, где должны были провести эту ночь.

— Завтра будет насыщенный день, — сказал я, помогая ей с чемоданом.

Она только кивнула, все еще погруженная в свои мысли.

Позже, когда мы остались в номере, я почувствовал, как напряжение между нами становится почти осязаемым.

— Лейла, — тихо позвал я, когда она уже готовилась ко сну.

— Да?

— Спасибо, что поехала со мной.

Она посмотрела на меня, её лицо было мягким, но уставшим.

— Надеюсь, я не зря это сделала, — ответила она, укладываясь на кровать.

Я смотрел на неё, чувствуя, как внутри разгорается желание сделать всё, чтобы она снова почувствовала себя счастливой.

«Завтра всё изменится, — подумал я. — Я больше не позволю прошлому разрушать то, что мы строим.»

С утра я заметила, что Салман был чем-то обеспокоен, хотя старался не показывать этого. Он позавтракал со мной и прежде чем уйти снова напомнил, что я не должна проводить весь день в номере.

— Лейла, ты в Грозном. Это твой город, — сказал он, усаживаясь на край кровати. — Прогуляйся, вспомни былое. Встреть кого-то из старых знакомых. Не нужно сидеть взаперти.

Я кивнула, не желая спорить.

— Хорошо, так и сделаю, — ответила я спокойно, хотя внутри чувствовала себя немного иначе.

Когда он ушёл, я некоторое время просто смотрела в окно. Город, в котором я когда-то жила, казался мне одновременно знакомым и чужим. Улицы, которые были свидетелями моих юных мечтаний, теперь воспринимались как воспоминания из другой жизни.

Я достала телефон и, не раздумывая, набрала номер Алины. Она ответила сразу, как будто ждала моего звонка.

— Лейла? Это ты? — в её голосе звучала искренняя радость.

— Да, Лина. Привет, — сказала я, впервые за долгое время почувствовав тёплую волну облегчения. — Я в Грозном. Думаю, мы могли бы встретиться.

— Конечно! — её голос стал ещё оживлённее. — Где?

— Помнишь наш любимый ресторанчик? — спросила я.

— Помню. Встретимся там через час?

— Договорились.

Когда я вошла в ресторан, сердце забилось быстрее. Всё было почти таким же, как я помнила: те же столики, тот же уютный свет. Алина уже ждала меня, сидя за нашим привычным местом у окна.

— Лейла! — она вскочила и обняла меня так крепко, что я невольно рассмеялась.

— Лина, я скучала, — призналась я, усаживаясь напротив неё.

Она посмотрела на меня с вниманием, которое всегда выделяло её среди других людей.

— Ты изменилась, — заметила она.

— Это заметно? — я усмехнулась, но потом сдалась. — Да, всё действительно изменилось.

Мы сделали заказ, и пока официант приносил кофе, я рассказывала ей о своей новой жизни. О Калининграде, доме, переезде. О Салмане и том, как мы пытаемся начать всё сначала.

Алина слушала внимательно, не перебивая. Она всегда была тем человеком, который умел молчать, пока ты выговариваешь всё, что накопилось.

— Это звучит… сложно, — наконец произнесла она, когда я замолчала.

— Это сложно, — согласилась я. — Но это мой выбор.

Я замялась, не зная, как начать говорить о главном.

— Лина, — наконец произнесла я, опустив взгляд на чашку кофе, — я должна тебе кое-что сказать.

— Что случилось?

Я глубоко вдохнула.

— Я беременна.

Её глаза широко раскрылись, и на мгновение она просто смотрела на меня, не в силах найти нужных слов.

— Лейла… Это чудесно! — наконец сказала она, её лицо засияло улыбкой.

— Я… до сих пор не могу в это поверить, — призналась я, чувствуя, как комок в горле становится всё меньше.

Алина взяла мою руку и сжала её.

— Ты ведь всегда этого хотела, — сказала она мягко.

— Хотела, — ответила я, кивая. — Но я не знаю, что теперь делать. Никто не знает. Даже Салман.

— Почему?

— Я боюсь. Боюсь, что всё изменится. Что он испугается или решит… — я не смогла закончить предложение.

— Ты говорила ему, как это важно для тебя? — осторожно спросила Лина.

— Нет, — ответила я. — Я только сама начала понимать, что это реально.

Алина долго смотрела на меня, её взгляд был полон понимания.

— Лейла, ты должна сказать ему. Он имеет право знать. И ты заслуживаешь быть счастливой, не боясь, что кто-то отвергнет тебя из-за чего-то, что является твоим счастьем.

— Я знаю, — выдохнула я.

— И ещё, — добавила она с мягкой улыбкой, — ты не обязана справляться с этим одна.

Её слова заставили меня почувствовать не только облегчение, но и странное тепло. Я действительно больше не одна.

Я извинилась перед Алиной и направилась в дамскую комнату. Ресторан был практически полон, и, протискиваясь между столиками, я чувствовала лёгкий шумок болтовни за каждым из них. Зайдя в уборную, я быстро проверила макияж, привела в порядок волосы и уже собиралась вернуться, напоследок справив нужду, как услышала голоса.

— Я не понимаю, что она здесь делает, — говорила девушка с холодной усмешкой. Голос был мне смутно знаком, но я не сразу поняла, кто это.

— Кто? — спросила другая.

— Эта бесплодная, — отозвалась первая. — Ну, жена Салмана. Точнее, бывшая. Хотя я слышала, что он снова с ней сошёлся.

Я застыла, сердце сжалось так, что стало трудно дышать.

— Везёт же некоторым женщинам, — продолжала она с ядом в голосе. — Мужчины их даже “бракованными” не считают. Как будто детей и не нужно.

Меня охватил гнев. Я попыталась глубоко вдохнуть, чтобы успокоиться, но слова резанули меня до самой глубины души.

Я узнала голос. Это была кузина Салмана — Рукият. Она всегда отличалась своей прямотой и не слишком-то любила меня. Её мнение о нашем браке было известно мне ещё тогда, в прошлом, но слышать это снова, после всего, что произошло… Это было невыносимо.

Стараясь не выдать дрожи, я медленно вышла из кабинки.

— Здравствуй, Рукият, — сказала я спокойно, хотя внутри всё кипело.

Она обернулась, заметив меня, и на её лице отразилось лёгкое замешательство.

— Лейла… — пробормотала она, стараясь сохранить спокойствие, но её взгляд нервно скользнул в сторону.

— Я просто подумала, что стоит лично сообщить тебе новость, — продолжила я, скрещивая руки на груди. — Ты упомянула, что у меня нет детей? Ну, готовься к сюрпризу. Ты скоро станешь тётей.

На её лице отразился целый калейдоскоп эмоций: удивление, злость, замешательство.

— Что? — наконец выдавила она.

— Да, ты не ослышалась, — сказала я, держа голову высоко. — Но, кажется, я зря решила поделиться этим с тобой. Возможно, ты просто не достойна этой новости.

Рукият открыла рот, но слова не нашлись. Я повернулась и направилась к выходу, стараясь сохранить видимость спокойствия. Но как только я вышла из дамской комнаты, сердце снова забилось бешено, а в груди разлилась волна адреналина.

Я вернулась к Алине, чувствуя, как злость и обида смешиваются во мне.

— Всё в порядке? — спросила она, заметив моё напряжённое лицо.

— Всё отлично, — ответила я, пытаясь улыбнуться. — Просто поняла, что у некоторых людей язык всегда впереди мозга.

Алина посмотрела на меня с подозрением, но решила не настаивать.

Я взяла чашку с чаем и сделала глоток, но внутри продолжала кипеть. Слова Рукият звучали в моей голове, словно отголоски старых ран, которые я пыталась залечить.

Но теперь я чувствовала не только обиду. Я чувствовала силу. Я больше не та Лейла, которая могла молча проглотить обидное слово и уйти в себя. Теперь я знала, что у меня есть то, что нельзя разрушить их злыми языками: моя жизнь, моя любовь, моя вера в будущее.